Глава 11 · Три дня? Да вы дедлайнов в маркетинговом отделе не видели
Предрассветные часы окутывали «Лунный Приют» серой дымкой, проникающей сквозь высокие витражные окна и превращающей богато украшенный зал в призрачное пространство, где тени казались плотнее реальности. Я стояла на небольшом возвышении, выпрямив спину и расправив плечи. Наспех собранный персонал «Приюта» выстроился передо мной — заспанные, растерянные, некоторые всё ещё в ночных одеждах, накинутых впопыхах.
Стражники Обсидиана обошли все комнаты, выстукивая в двери рукоятями мечей и объявляя о немедленном собрании по приказу Миффей. Никаких возражений, никаких отговорок. Помог, кузен, надо же. Все в традициях прежней Миффей.
В полумраке зала блестели серебряные доспехи королевской стражи, расставленной по периметру помещения. Они стояли неподвижно, как изваяния, только изредка поворачивая головы, следя за каждым движением собравшихся.
Должно быть, и без того перепуганных девушек из «Приюта» это порядком пугало.
В дальнем углу, опираясь на свою трость с драконьим набалдашником, стоял сам Обсидиан. Его лицо, подсвеченное снизу одинокой свечой, казалось вырезанным из тёмного камня — бесстрастное, холодное, лишь тонкие губы изогнулись в едва заметной насмешливой улыбке. Чёрные глаза, похожие на две капли обсидиана, внимательно наблюдали за каждым моим движением, словно ожидая ошибки.
— У нас три дня, чтобы доказать Двору Вечной Ночи, что «Лунный Приют» больше не просто бордель, а дипломатический центр между мирами, — объявила я, и мой голос, усиленный акустикой зала, разнёсся до самых дальних углов.
Я намеренно расправила крылья за спиной, позволяя им раскрыться во всей красе — синие перепончатые крылья с серебристыми прожилками засветились в полумраке, словно впитывая рассветные лучи, пробивающиеся сквозь витражи.
Этот жест, инстинктивный для тела Миффей, помогал подчеркнуть моё положение и силу.
«Если это последнее, что я сделаю до того, как меня раскроют — да будет так,» — подумала я, ощущая странную решимость. — Нужно закончить начатое дело. Даже если все это закончится моим разоблачением… я хочу оставить после себя что-то стоящее."
Райндел стоял справа от меня, немного позади, в простой тёмной одежде. Со стороны он мог показаться слугой, но его осанка, гордо поднятая голова и уверенный взгляд золотистых глаз говорили об обратном.
Стратегически он занимал позицию, с которой мог видеть весь зал, включая Обсидиана. Он по-прежнему играл свою роль, но уже без прежнего энтузиазма.
Слишком уж мы поменялись за последние несколько дней.
Да и мир, снова сделав головокружительный кульбит, требовал немедленных решений и действий.
— «Лунный Приют» должен преобразиться, — продолжила я, обводя взглядом присутствующих. — Мы создадим нейтральную территорию, где представители всех рас и королевств смогут встречаться без страха и предубеждений. Место, где будут решаться важнейшие вопросы, заключаться сделки, укрепляться союзы. И мы сделаем это сейчас. Сегодня!
Я сделала паузу, наблюдая за реакцией персонала.
Их лица отражали полный спектр эмоций: от скептицизма до робкой надежды.
Мадам Веспер, стоявшая в первом ряду, изящно сложив руки на груди, не скрывала своего неодобрения — её тонкие губы сжались в прямую линию, а между бровей пролегла глубокая складка. Рядом с ней Миера, напротив, задумчиво кивала, её глаза странно блестели, словно она уже представляла возможные перемены.
— Каждая комната будет переоборудована, — я спустилась с возвышения, двигаясь среди них, чтобы сократить психологическую дистанцию. — Новая мебель, новые украшения, новое освещение. Из увеселительного заведения мы превратимся в элитный клуб для особых гостей.
— И кто, позвольте узнать, будет платить за это преображение? — голос мадам Веспер прорезал тишину, холодный и острый, как лезвие кинжала. — Строительные материалы, новая мебель, обучение персонала… это значительные расходы, миледи.
Я встретила её взгляд спокойно, но твёрдо:
— Я уже распорядилась перевести необходимые средства из личной сокровищницы. Деньги не проблема, мадам Веспер. Проблема — время. У нас его слишком мало.
Краем глаза я заметила, как Обсидиан слегка наклонил голову, его интерес явно возрос. Он не ожидал, что я буду вкладывать собственные средства в этот проект. Вероятно, думал, что все это — лишь отвлекающий манёвр.
Но я не блефовала.
Золото Миффей было столь же реальным, как и тело, в котором я оказалась. И если мне суждено покинуть этот мир так же внезапно, как я в него попала, пусть хоть что-то хорошее останется после меня.
— Каждый из вас получит новые обязанности, — продолжила я, обращаясь к собравшимся. — Кто-то станет переводчиком, кто-то — экспертом по этикету, кто-то будет отвечать за безопасность встреч. Мы больше не торгуем телом — мы продаём безопасность, конфиденциальность и комфорт.
По залу пронёсся шепоток.
Многие из присутствующих выглядели ошеломлёнными, но я заметила, как некоторые из бывших «работниц» обменялись взглядами, полными неожиданной надежды. Одна из них, молодая девушка с огненно-рыжими волосами, даже осмелилась поднять руку.
— Миледи, — её голос дрожал, но в нём слышалась решимость. — Я… я немного знаю эльфийский. Могу ли я быть полезна как переводчик?
Я улыбнулась ей, стараясь вложить в эту улыбку всю искренность, на которую была способна:
— Безусловно. Это именно то, что нам нужно. Все, у кого есть особые навыки или знания, должны сообщить о них Миере. Она будет координировать перераспределение обязанностей.
Миера выпрямилась, её глаза расширились от удивления — она явно не ожидала такого повышения. Но затем она гордо кивнула, принимая новую ответственность.
Обсидиан оттолкнулся от стены и сделал несколько шагов вперёд, его трость мягко стучала по мраморному полу. Он остановился на краю собрания, его высокая фигура отбрасывала длинную тень.
— Какая… занимательная метаморфоза, кузина, — произнёс он своим мелодичным, но холодным голосом. — Однако я сомневаюсь, что Королева Титания будет впечатлена этой внезапной сменой декораций. Её интересуют не благие намерения, а факты.
Я почувствовала, как Райндел приблизился ко мне, его присутствие придавало уверенности.
— Именно факты я и собираюсь ей представить, кузен, — ответила я, вкладывая в голос спокойную уверенность. — Факты о том, что «Лунный Приют» может служить не только для… сомнительных развлечений, но и для укрепления мира между нашими народами.
— Мир? — Обсидиан произнёс это слово с таким выражением, словно оно имело неприятный привкус. — Ты говоришь о мире, когда месяц назад лично прервала жизнь фрейлины Алиссанды прямо в тронном зале за одно неосторожное слово?
По залу пронёсся удивлённый шёпот. Я почувствовала, как сердце пропустило удар — вот оно, ещё одно напоминание о том, что Миффей была не просто хозяйкой борделя, но и жестокой убийцей. Я бросила быстрый взгляд на Райндела, который едва заметно кивнул, словно говоря: «Держись. Не показывай слабости».
— Прошлое остаётся в прошлом, кузен, — произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Меня интересует будущее. И если ты не хочешь помочь, то хотя бы не мешай.
Обсидиан рассмеялся — звук был похож на звон хрустальных колокольчиков, но в нём не было ни капли тепла.
— О, я не собираюсь мешать, дорогая кузина. Наоборот, я с нетерпением жду результатов твоего… эксперимента. Будет крайне занимательно наблюдать, как ты пытаешься превратить публичный дом в дипломатическую резиденцию за три дня.
Он обвёл взглядом собравшихся, задержавшись на лицах тех, кто выглядел наиболее испуганным или сомневающимся.
— А вы все не забывайте, кому служите, — добавил он тихо, но так, чтобы каждый мог услышать. — И что бывает с теми, кто вызывает неудовольствие Двора Вечной Ночи.
С этими словами он развернулся и вышел из зала, его шаги эхом разносились по мраморному полу. Несколько стражников последовали за ним, но большинство осталось на своих местах, продолжая наблюдение.
Я ощутила, как напряжение в зале возросло после ухода Обсидиана. Страх был почти осязаемым — многие из присутствующих опустили глаза, некоторые начали переминаться с ноги на ногу, явно жалея, что согласились на эту авантюру.
— Он пытается запугать вас, — произнесла я, возвращая их внимание к себе. — И у него есть причины бояться перемен. Потому что перемены угрожают тем, кто привык извлекать выгоду из существующего порядка.
Я обвела взглядом каждое лицо, стараясь установить зрительный контакт хотя бы на мгновение:
— Я не могу обещать, что будет легко. Или что нам гарантирован успех. Но я обещаю, что каждый, кто поможет в этом преображении, получит вознаграждение. И не только в золоте — но и в возможностях, которые откроются перед вами.
Я заметила, как некоторые головы поднялись, как в глазах кого-то загорелся интерес. Мадам Веспер всё ещё выглядела неубеждённой, но даже она, казалось, задумалась.
— У нас три дня, — повторила я, чувствуя, как крылья за моей спиной слегка подрагивают от волнения. — Три дня, чтобы изменить не только «Приют», но, возможно, и отношения между нашими мирами. Давайте не будем терять ни минуты.
И словно в ответ на мои слова, первый луч восходящего солнца пробился сквозь витражное окно, расцветив зал радужными бликами. Это было похоже на знак — или, по крайней мере, мне хотелось в это верить.
Трансформация «Лунного Приюта» начиналась с этого момента. И независимо от того, что ждало меня через три дня в тронном зале Титании, я была полна решимости довести начатое до конца.
Мы с Райнделом начали обход «Приюта» сразу после собрания.
Персонал разбежался выполнять первые поручения — менять постельное белье на более изысканное, убирать слишком откровенные статуи и картины, составлять списки необходимых закупок. Я же хотела понять, с чем именно мы имеем дело, прежде чем начать преображение здания.
— Если мы собираемся превратить этот притон в дипломатический центр за три дня, — прошептала я Райнделу, когда мы поднимались по широкой винтовой лестнице на второй этаж, — нам нужно узнать, что на самом деле привлекает сюда посетителей. И не говори, что ответ очевиден.
Уголки его губ дрогнули в намеке на улыбку:
— Очевидные ответы редко бывают верными. Особенно когда дело касается желаний.
Мы остановились перед первой дверью — резной, из темного дерева, с изображением охотящегося лесного оленя. Комната была пуста, но всё ещё хранила следы недавнего присутствия — смятая постель, недопитый бокал вина, тлеющие угли в маленьком камине.
Райндел прошел внутрь, его движения стали медленнее, осторожнее. Он закрыл глаза, и я заметила, как его ноздри слегка расширились, словно он принюхивался к чему-то, недоступному обычным чувствам. Его пальцы скользнули по стене, задержавшись на изысканных резных панелях, изображающих лесные сцены.
— Здесь — тоска по дому, — произнес он тихо, голос стал глубже, словно он говорил из какого-то транса. — Эльф высокого рода. Старше человеческого века, но молодой для своего народа. Он приходит не за плотскими утехами, а за воспоминаниями о потерянных лесах.
Он повернулся ко мне, золотистые глаза казались ярче обычного, словно в них плескался жидкий металл.
— Его народ изгнан из древних лесных владений на севере. Уже три поколения они живут среди людей, в городах из камня, где воздух пропитан дымом и железом. Он платит золотом не за тело женщины, а за эти стены, — Райндел провел рукой по деревянным панелям. — Они сделаны из древесины священных дубов. Для него этот запах — напоминание о доме, которого он никогда не видел, но который живет в его крови.
Я подошла ближе, проводя ладонью по гладкой поверхности дерева. Под моими пальцами оно казалось теплым, живым, хранящим какую-то вековую мудрость.
— Как мы можем использовать это? — спросила я, пораженная глубиной проникновения Райндела в эмоции незнакомца.
— Превратить комнату в настоящий лесной уголок, — ответил он, уже более обычным тоном. — Больше растений. Звуки леса — можно найти музыкантов, которые умеют имитировать пение птиц. Ароматы древней чащи — мох, грибы, утренняя роса. Создать иллюзию, которая будет питать его душу, а не только тешить тело.
— И ради этого он платит золотом Миффей? — я покачала головой, удивляясь неожиданной стороне бизнеса «Приюта».
Райндел пожал плечами, в его глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие:
— Иногда самая мучительная боль — это тоска по тому, чего ты никогда не имел, но что считаешь своим по праву рождения.
Мы покинули комнату и перешли к следующей двери — белой, с золотыми узорами, напоминающими геральдические символы. Внутри обстановка была роскошнее: тяжелые бархатные занавеси, огромная кровать под балдахином, зеркала в позолоченных рамах.
Райндел снова закрыл глаза, позволяя своему дару проникнуть в эмоциональную память пространства. На этот раз его лицо приняло более напряженное выражение.
— Человеческий лорд, — начал он, и голос звучал глуше. — Немолодой. Властный. Его замок стоит на северных границах. Он командует армией, вершит судьбы подданных одним словом или жестом.
Райндел подошел к кровати, но не прикоснулся к ней:
— Ему не нужен секс — ему нужно, чтобы его слушали. Власть иссушила его душу, он изголодался по искреннему вниманию. По разговору, в котором каждое его слово не будет восприниматься как приказ или угроза.
Он повернулся ко мне, и в его взгляде читалась странная смесь презрения и понимания:
— Он платит за иллюзию равенства. За несколько часов, когда он может быть просто человеком, а не символом власти. Когда может говорить о своих страхах, сомнениях, неуверенности — обо всем, что должен скрывать перед подданными.
Я присела на край тяжелого дубового стола, пытаясь представить этого лорда — могущественного, но одинокого, окруженного людьми, ни один из которых не видит в нем человека.
— Значит, здесь мы создадим что-то вроде… гостиной для доверительных бесед? — предположила я. — Уютные кресла, приглушенный свет, хороший алкоголь. И обученных собеседников, которые умеют слушать и поддерживать разговор?
— Именно, — Райндел улыбнулся, на этот раз открыто, и от этой улыбки его лицо словно осветилось изнутри. — Поразительно, как быстро ты схватываешь.
— В моем мире, — ответила я, отвечая на его улыбку, — маркетинг во многом построен на понимании скрытых желаний клиентов. Часто они сами не осознают, чего действительно хотят.
Мы продолжили обход, переходя из комнаты в комнату.
С каждым новым пространством я всё больше поражалась разнообразию эмоциональных отпечатков, которые Райндел улавливал своим даром. В комнате с лиловыми стенами и круглым ложем, усыпанным подушками:
— Гном-ювелир. Проводит дни в подземной мастерской, работая с металлом и камнями. Ему нужны яркие цвета, ощущение простора, света. Здесь он платит за иллюзию открытого неба.
В маленьком помещении, полном книг и свитков:
— Молодой маг из королевской академии. Боится не справиться с ожиданиями наставников. Приходит сюда, чтобы практиковаться в запрещенных заклинаниях, которые считает единственным путем к признанию. — Райндел покачал головой. — Глупец. Но его можно направить на верный путь.
Комната за комнатой раскрывала передо мной не просто притон для плотских утех, а сложный лабиринт человеческих (и нечеловеческих) желаний, надежд, страхов и мечтаний. «Лунный Приют» оказался местом, где каждый искал то, чего ему не хватало в обычной жизни.
Я вызвала Миеру, которая следовала за нами на почтительном расстоянии, и поручила ей записывать наши выводы и предложения по каждой комнате. Её перо быстро скользило по пергаменту, фиксируя каждое слово.
Когда мы дошли до последней комнаты на третьем этаже, Райндел внезапно остановился перед дверью. Его лицо помрачнело, между бровями залегла глубокая складка.
— Здесь… — он покачал головой. — Здесь тьма. Боль. Желание причинять страдания.
Я положила руку ему на плечо, ощущая напряжение его мышц даже сквозь ткань.
— Кто это? — спросила я тихо.
— Один из королевских палачей. Он приходит сюда, чтобы… — Райндел сжал кулаки. — Чтобы делать то, за что ему платят днем, но уже для собственного удовольствия.
Миера за нашими спинами тихонько охнула. Я почувствовала, как внутри поднимается волна отвращения и гнева.
— Эту комнату мы закроем, — решительно произнесла я. — Навсегда. Пусть ищет другое место для своих… развлечений.
Райндел посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на благодарность:
— Миффей никогда бы так не поступила. Для неё золото имело значение, а не то, как оно добыто.
— Что ж, — я расправила плечи, чувствуя, как мои крылья непроизвольно раздвигаются за спиной, — пора понять, что я — не Миффей. По крайней мере, не та Миффей, которую все знали до сих пор.
Я повернулась к Миере:
— Закажи несколько десятков растений — живых, в горшках. Особенно нужны те, что имеют аромат. Найди музыкантов, которые умеют имитировать звуки природы. И собери всех, кто обладает хоть каким-то талантом к рассказыванию историй или ведению беседы.
Миера торопливо кивала, записывая указания.
— И самое главное, — добавила я, — найди художников. Нам нужно преобразить эти комнаты, превратив их из мест для удовлетворения низменных желаний в пространства, где каждый гость сможет найти то, чего действительно жаждет его душа.
Когда Миера убежала выполнять поручения, мы с Райнделом остались одни в коридоре. Он прислонился к стене, вдруг выглядя усталым — использование дара явно отнимало много сил.
— Ты удивительная, — произнес он, глядя на меня с улыбкой, в которой не было и следа иронии. — Большинство просто увидели бы здесь бордель и попытались замаскировать это чистыми простынями и новыми картинами. Но ты… ты видишь возможность действительно изменить суть этого места.
Я почувствовала, как щеки теплеют под его взглядом:
— Это твоя заслуга. Без твоего дара я бы никогда не узнала, что на самом деле ищут здесь посетители.
— Мой дар лишь инструмент, — Райндел покачал головой. — Важно то, как ты используешь полученное знание.
Он оттолкнулся от стены, внезапно снова полный энергии:
— Идем, нам еще нужно проверить главный зал и кухню. Если мы собираемся превратить «Приют» в дипломатический центр, еда и напитки не менее важны, чем интерьеры комнат.
Я кивнула, чувствуя странную смесь усталости и воодушевления. Три дня — невероятно мало для такой масштабной трансформации. Но глядя на решительное лицо Райндела, я понимала, что готова сделать невозможное.
Потому что альтернатива — предстать перед Королевой фей без единого доказательства своей полезности — была немыслима. И если уж мне суждено потерпеть поражение, я хотела знать, что сделала всё возможное, чтобы изменить это место к лучшему. Даже если «всё возможное» означало полную перестройку борделя в элитный дипломатический клуб за считанные дни.
«Лунный Приют» превратился в чистый хаос.
Как маркетинговый отдел после планерки, ей-богу.
Никогда прежде эти стены не видели такой бурной активности — по крайней мере, не такого рода. Вместо неторопливого, чувственного ритма, обычного для борделя, здание наполнилось деловитой суетой строителей, декораторов, мебельщиков и прочих мастеров, которых Миера каким-то чудом сумела собрать за считанные часы.
Я металась между этажами, наблюдая за преображением каждой комнаты, внося коррективы, предлагая идеи. Моё тело требовало отдыха, но я не могла себе этого позволить — время работало против нас.
На втором этаже комната эльфа-изгнанника преображалась в настоящий «Лесной грот». Плотники установили искусственные деревья с живыми ветвями, садовники привезли десятки растений в горшках, расположив их так, чтобы создать иллюзию естественной поросли. Потолок расписывали художники, создавая имитацию лесного полога, сквозь который проглядывало синее небо.
— Добавьте светящихся жучков, — предложила я мастеру-иллюзионисту, который создавал волшебные огоньки, имитирующие солнечные блики. — И сделайте так, чтобы они летали по комнате, как светлячки в настоящем лесу.
Мастер поклонился, явно впечатленный моей идеей.
— И не забудьте о запахах! — крикнула я, уже направляясь к следующей комнате. — Нам нужен аромат леса — мха, коры, свежей листвы!
В соседнем помещении, прежде предназначенном для лорда-военачальника, тоже шла работа. Огромную кровать вынесли, заменив её полукругом удобных кресел у камина. На стенах повесили карты соседних королевств, на столике расставили графины с различными напитками и изящные бокалы.
— Это должно стать местом для доверительных бесед, — объяснила я работникам. — Комфортным, но не слишком интимным. Человек, который сюда приходит, хочет быть услышанным, а не соблазненным.
На третьем этаже создавался «Горный эхо» для гномов — с имитацией кристальной пещеры, где свет, преломляясь через специально обработанные камни, создавал радужные узоры на стенах. Для молодого мага обустраивали маленькую библиотеку с безопасными, но впечатляющими магическими артефактами. Комнату с тёмной энергией, где развлекался королевский палач, я приказала запечатать и никогда больше не открывать.
В центре «Приюта» формировался «Зал тишины» — просторное помещение, где даже шёпот звучал ясно для собеседников, но не распространялся дальше небольшого радиуса. Идеальное место для дипломатических переговоров, требующих абсолютной конфиденциальности.
— Это невероятно, — прошептала Миера, когда мы встретились на лестнице между этажами. — Вы преображаете «Приют» до неузнаваемости, миледи.
— Это только начало, — ответила я, просматривая списки в её руках. — Как идёт обучение персонала?
— Лорд Райндел занимается этим в восточном крыле, — сообщила она. — Его методы… необычны, но эффективны.
Я нашла Райндела в просторной комнате, которая прежде служила общим залом для клиентов, ожидающих своей очереди. Теперь здесь расставили столы и стулья, превратив пространство во временную школу. Перед ним стояли рядами бывшие «работницы» и «работники» «Приюта», слушая его с неподдельным вниманием.
— Ваша задача — не угождать, а понимать, — говорил он, расхаживая между рядами. — Вы больше не продаёте своё тело или время. Вы предлагаете понимание, внимание, уважение. Вы — дипломаты своего рода, посредники между мирами и культурами.
Я заметила, как меняются лица слушателей — в глазах многих появлялся новый свет, словно впервые в жизни им предложили роль, в которой они могли сохранить достоинство.
— Каждый из вас обладает талантами, которые были не нужны в прежнем «Приюте», — продолжал Райндел. — Но теперь эти таланты станут вашим главным инструментом.
Он подошёл к молодой женщине с мягкими чертами лица и длинными пальцами.
— Иветта, я чувствую в тебе музыку, — сказал он, глядя ей в глаза. — Ты играла на чём-то в детстве?
Женщина вздрогнула, удивленно посмотрев на него:
— На арфе, милорд. Мой отец был музыкантом при дворе Западного Предела. Но это было так давно…
— Твои пальцы помнят, — мягко произнёс Райндел. — И твоя душа помнит. Мы найдём для тебя арфу, и ты будешь играть для гостей в «Лесном гроте». Музыка способна исцелять раны, которые не видны глазу.
Он перешёл к крупному мужчине с суровым лицом — одному из охранников, которые прежде следили за порядком, выбрасывая слишком буйных клиентов.
— Торн, — обратился к нему Райндел. — От тебя пахнет специями. Не только сейчас — всегда. Ты любишь готовить?
Охранник смутился, его щёки заметно покраснели под тёмной щетиной:
— Это… не мужское дело, милорд. Я просто иногда помогаю на кухне, когда никто не видит.
— В новом «Приюте» не будет «мужских» или «женских» дел, — твёрдо произнёс Райндел. — Будут только таланты и страсти. И твоя страсть — создавать вкусы, которые запоминаются. Ты станешь главным поваром для дипломатических приёмов.
Я наблюдала, как один за другим бывшие слуги порока обретают новую цель, новое видение своих возможностей. Райндел безошибочно определял скрытые таланты каждого, словно читая их души — что, впрочем, было недалеко от истины, учитывая его эмпатический дар.
Когда он заметил меня у двери, то слегка поклонился и объявил короткий перерыв. Ученики разошлись, оживлённо обсуждая новые перспективы.
— Как продвигается? — спросила я, когда Райндел подошёл ко мне.
— Лучше, чем я ожидал, — он улыбнулся, но я видела усталость в его глазах. Использование дара на такое количество людей явно отнимало много сил. — В них гораздо больше потенциала, чем они сами думают. Многие из этих людей попали сюда не от хорошей жизни, но сохранили свои таланты и мечты.
— Как и ты, — тихо сказала я, помня о его истории. Он был наследником драконьего рода, но оказался в роли наёмника, скрывая свою истинную сущность.
Райндел на мгновение прикрыл глаза:
— Да, наверное. Мы все прячем части себя, чтобы выжить в мире, который не всегда добр к нашим истинным лицам.
Наш разговор прервал звук медленных, размеренных шагов.
Обсидиан появился в дверях зала, опираясь на свою неизменную трость. Его тёмные одежды контрастировали с преображённым, светлым пространством вокруг.
— Какая… бурная деятельность, кузина, — произнёс он, оглядываясь вокруг с явным скептицизмом. — Признаю, размах впечатляет. Но что именно ты пытаешься доказать? Королева не впечатлится новыми шторами и подушками.
— Я пытаюсь доказать, что «Лунный Приют» может быть чем-то большим, чем просто место для удовлетворения низменных желаний, — ответила я, выпрямляясь и расправляя крылья. — Местом, где происходят настоящие встречи — не только тел, но и умов, культур, миров.
Обсидиан медленно приблизился, его трость мягко постукивала по полу:
— Как благородно, — в его голосе сквозила насмешка. — Но позволь напомнить: Двор Вечной Ночи не славится своей благородностью. Королева Титания ценит власть и влияние. Если твой… дипломатический центр не принесёт ей больше золота и информации, чем прежний бордель, твои усилия пропадут даром.
Он обвёл взглядом преображающееся помещение:
— Впрочем, продолжай. По крайней мере, это забавное зрелище — смотреть, как ты пытаешься за три дня изменить то, что формировалось десятилетиями.
Я почувствовала, как Райндел напрягся рядом со мной. Его рука слегка сдвинулась к поясу, где был спрятан кинжал. Я осторожно коснулась его запястья — «не надо».
— Мы все увидим результаты, кузен, — сказала я спокойно. — А пока, если ты не планируешь помогать, может быть, найдёшь себе другое развлечение?
Обсидиан рассмеялся — тихо, но холодно:
— О, это и есть моё развлечение, дорогая кузина. Наблюдать за тобой. За тем, как ты… изменилась. Сначала я думал, что это просто прихоть, очередная маска, которую ты решила примерить. Но теперь…
Он наклонился ближе, понизив голос:
— Теперь я начинаю думать, что с тобой произошло что-то действительно интересное. Что-то, о чём Королева, возможно, захочет узнать.
Он что-то подозревает. Или блефует, пытаясь вывести меня из равновесия. Так или иначе, нужно было сохранять хладнокровие.
— Королева узнает всё, что сочтёт нужным, — ответила я, встречая его взгляд. — В своё время. А сейчас, прошу прощения, у нас много работы.
Обсидиан отступил, слегка поклонившись:
— Конечно, не смею задерживать. Продолжайте ваше… преображение.
Он развернулся, направляясь к выходу, но у самой двери остановился:
— Кстати, кузина, мои источники сообщают, что твой дорогой дядюшка Малкольм весьма обеспокоен твоим внезапным интересом к его племяннику, — он кивнул в сторону Райндела. — Настолько обеспокоен, что нанял нескольких весьма специфических специалистов, чтобы… разрешить ситуацию. Просто дружеское предупреждение.
С этими словами он покинул зал, оставив нас переваривать эту информацию.
— Он говорит правду? — спросила я Райндела, как только шаги Обсидиана стихли в коридоре.
— Скорее всего, — ответил он мрачно. — Малкольм не из тех, кто легко отказывается от своих планов. Если он решил убить меня, чтобы заполучить моё наследство, он не остановится.
— Что ж, — я расправила плечи, чувствуя, как адреналин вытесняет усталость, — значит, у нас ещё одна причина сделать «Лунный Приют» неприступной крепостью. Местом, где даже наёмные убийцы подумают дважды, прежде чем действовать.
Райндел посмотрел на меня с удивлением, которое быстро сменилось восхищением:
— Ты удивительная женщина, Вера. Вместо того чтобы испугаться, ты видишь в угрозе новую возможность.
— В моём мире, — я улыбнулась, вспоминая свою прежнюю жизнь маркетолога, — это называется «превращать проблемы в решения». И, кажется, этот навык пригождается в любой реальности.
Мы вернулись к работе с новой энергией.
Преображение «Лунного Приюта» продолжалось — теперь не только ради впечатления Королевы фей, но и ради нашей безопасности. Каждая комната, каждый коридор, каждая деталь интерьера становились частью нашей крепости, нашего убежища.
И где-то глубоко внутри я понимала, что делаю это не только из страха или необходимости. Я делала это, потому что по-настоящему верила: «Лунный Приют» может стать чем-то значимым, местом, где происходят настоящие чудеса — не магические фокусы, а чудеса человеческого (и нечеловеческого) общения, понимания и роста.
Даже если мне суждено было вернуться в свой мир завтра, я хотела оставить после себя что-то стоящее. Что-то настоящее.