Глава 14 · Ловушка со встроенным признанием

Последняя свеча догорала, отбрасывая причудливые тени на стены «Комнаты сумерек» — одного из самых изысканных помещений «Лунного Приюта», которое Миффей приберегала для особых гостей. Роскошные бархатные портьеры глубокого фиолетового цвета, тяжелые ковры, приглушающие шаги, и резная мебель из темного дерева создавали атмосферу утонченной таинственности.

Но сегодня комната преображалась для иных целей.

— Здесь, — Райндел указал на угол возле камина. — Этот кристалл должен быть направлен так, чтобы охватывать всю центральную часть комнаты.

Я осторожно установила прозрачный кристалл размером с ладонь на заранее подготовленную подставку. Камень словно впитывал окружающий свет, чтобы затем преломлять его внутри своей многогранной структуры. По мере настройки он начал едва заметно пульсировать голубоватым сиянием.

— Теперь нужно активировать запись, — я провела пальцем по грани кристалла, как показывал мне Райндел несколько минут назад, и прошептала короткое заклинание.

Мои собственные магические способности все еще были для меня загадкой — иногда получалось вызвать мощный всплеск энергии, а иногда не удавалось зажечь даже простейший огонек. Но сейчас кристалл послушно вспыхнул и тут же погас, оставаясь практически невидимым в сумеречном освещении комнаты.

— Идеально, — Райндел подошел ближе, проверяя мою работу. — Никто не заметит его, если специально не будет искать.

Он стоял так близко, что я чувствовала тепло его тела.

Его пальцы случайно коснулись моих, когда мы вместе поправляли позицию кристалла, и это прикосновение уже не вызвало того смущения, как раньше. Оно стало естественным, почти привычным — как продолжение наших мыслей.

Мы работали всю ночь, превращая «Комнату сумерек» в идеальную сцену для ловушки. Кристаллы записи, спрятанные в стратегически важных местах, руны наблюдения, искусно замаскированные под элементы декора, несколько магических охранных контуров — все должно было сработать безупречно.

Райндел достал из кармана последний кристалл — темно-красный, почти черный, с пульсирующей внутри энергией.

— Этот поместим под центральным столом, — сказал он, опускаясь на одно колено. — Он усилит эмоциональные реакции каждого, кто окажется в его радиусе. Не заставит говорить правду, но сделает труднее контролировать себя.

Я наблюдала, как ловко его пальцы крепят кристалл к нижней поверхности столешницы. В полумраке его золотистые глаза казались особенно яркими, почти светящимися.

— Подай мне вон ту склянку с серебряной жидкостью, — попросил он, не отвлекаясь от работы.

Я моментально нашла нужный флакон и протянула ему. Наши движения были настолько синхронны, словно мы годами работали вместе — он подавал, я принимала; я планировала, он исполнял.

Слаженность действий, достигнутая за такое короткое время нашего знакомства, казалась почти сверхъестественной.

Закончив с кристаллом, Райндел встал и окинул комнату внимательным взглядом, проверяя, не упустили ли мы чего-то важного.

— Главное — заставить их говорить, — объяснил он, поправляя положение последнего кристалла. — Мой дар может усилить их эмоции, но не заставит признаться в том, чего они не делали.

— Как думаешь, они придут? — я подошла к маленькому столику у окна, где лежал недописанный пергамент.

— Обязательно, — в его голосе звучала абсолютная уверенность. — Малкольм слишком жаден до власти, а Шиван… она следует за ним, как тень. Они не упустят возможности узнать, что ты якобы нашла.

Я склонилась над пергаментом, заканчивая текст приглашения. Тонкое перо скользило по бумаге, выводя изящные буквы — почерк Миффей, который мое тело помнило лучше, чем сознание.

«С радостью приглашаю вас на приватную встречу сегодня вечером в „Комнате сумерек“ для обсуждения взаимовыгодного соглашения касательно наследства герцогства Кальтерис. Уверена, мое недавнее открытие представит для вас особый интерес.»

Подпись — размашистая, с характерным завитком, в точности как в дневнике Миффей. Затем я взяла кусочек темно-синего воска, растопила его над свечой и капнула на сгиб пергамента. Из маленькой шкатулки достала печать Миффей — изящный серебряный штамп с изображением ночного цветка и полумесяца.

— Идеально, — прошептал Райндел, наблюдая за моими действиями. — Никто не заподозрит подделку.

Когда печать коснулась воска, по комнате словно пробежала легкая волна магии. Возможно, это было мое воображение, но на мгновение показалось, будто сам воздух завибрировал от напряжения

— Приманка готова, — сказала я, аккуратно складывая пергамент. — Осталось только доставить ее адресатам и ждать.

Райндел подошел ко мне сзади, его руки легко опустились на мои плечи. Это прикосновение было таким естественным, словно мы делали это сотни раз.

— Завтра все закончится, — произнес он тихо. — Так или иначе.

Я повернулась к нему лицом, встречаясь взглядом с его золотистыми глазами:

— Мы готовы?

— Настолько, насколько возможно, — он слегка сжал мои плечи в успокаивающем жесте. — Но не забывай — мы имеем дело с опасными противниками. Малкольм не остановится ни перед чем, чтобы достичь своей цели.

— Я знаю, — кивнула я. — Но у нас есть преимущество — они не ожидают ловушки.

Первые лучи рассвета начали проникать сквозь плотные шторы, напоминая, что ночь закончилась, а с ней и время наших приготовлений. Впереди был день, наполненный опасной игрой, где ставкой были наши жизни.

Я аккуратно запечатала приглашение и передала его Райнделу:

— Пора начинать представление.

Утро растеклось по «Лунному Приюту» золотисто-розовым светом, окрашивая мраморные полы и хрустальные люстры в тёплые оттенки рассвета. Персонал, уже привыкший к преображению заведения, деловито готовился к новому дню — горничные расставляли свежие цветы, повара колдовали над утренними деликатесами, распорядители проверяли расписание встреч и переговоров.

Я спустилась в главный зал, облаченная в элегантное платье цвета полуночного неба с серебряной вышивкой, имитирующей созвездия. Волосы, собранные в сложную высокую прическу, украшала диадема с лунными камнями — символ статуса высокородной феи. Крылья за спиной слегка мерцали в утреннем свете, создавая вокруг моей фигуры загадочную ауру.

Миера ожидала меня у подножия главной лестницы с раскрытым гроссбухом в руках.

— Доброе утро, миледи, — её голос был полон почтения, а глаза — скрытого любопытства. — Распорядок на сегодня требует вашего внимания.

Я заметила, как в дальнем углу зала Барлоу делал вид, что проверяет расстановку кресел, но на самом деле внимательно прислушивался. Идеально. Именно то, что нам нужно.

— Миера, — произнесла я достаточно громко, чтобы голос достиг ушей Барлоу, но при этом создавая иллюзию приватной беседы, — расписание подождёт. Есть более срочные дела.

Я подозвала её ближе и, наклонившись к самому уху, заговорила громким шёпотом, предназначенным для подслушивания:

— Ты помнишь тот древний артефакт, который я обнаружила в тайной комнате? — я сделала паузу, ожидая реакции. — Нужно срочно найти информацию о его активации.

Миера, уже предупреждённая о нашем маленьком спектакле, мастерски изобразила изумление:

— Тот самый кристалл, миледи? — её глаза расширились. — Но разве он не опасен? Легенды говорят…

— Легенды часто преувеличивают, — я небрежно отмахнулась, скосив взгляд на Барлоу, который теперь даже не скрывал своего интереса. — Но его сила… Представь, Миера. Сила древних родов, заключенная в одном артефакте! С ним я смогу контролировать не только наследие Миффей, но и… — я многозначительно понизила голос до едва слышного шёпота, — наследие Кальтерисов.

Миера ахнула с таким искренним изумлением, что я едва сдержала улыбку.

— Но, миледи, разве для активации не требуется…

— Кровь законного наследника, — я закончила за неё, чуть повысив голос. — И она у меня есть. Вернее, будет сегодня вечером.

Барлоу, уже не скрываясь, застыл с метёлкой в руках, его лицо выражало потрясение, смешанное с благоговейным страхом. Я сделала вид, что только что заметила его и раздражённо взмахнула рукой:

— Барлоу! Что вы там застыли? Разве у вас нет работы?

Он вздрогнул, поклонился с преувеличенной почтительностью и поспешно удалился, но я была уверена: не пройдёт и часа, как он передаст услышанное тому, кто щедро платит за информацию о хозяйке «Приюта».

— Первая часть плана выполнена, — шепнула я Миере, теперь уже по-настоящему тихо. — Продолжай распускать слухи среди персонала. Особенно там, где могут услышать люди Малкольма.

Она кивнула, её глаза блестели от азарта и нервного возбуждения:

— Будет исполнено, миледи. А что если они попытаются найти артефакт раньше вечера?

— Они не найдут то, чего не существует, — я позволила себе тонкую улыбку. — Им нужна информация, а не сам предмет. И сегодня вечером они получат больше, чем ожидают.

Миера отправилась выполнять поручение, а я направилась в восточное крыло «Приюта», где должна была состояться ещё одна сцена нашего спектакля.

К полудню «Лунный Приют» гудел как растревоженный улей.

Слухи о таинственном артефакте распространялись с поразительной скоростью, обрастая всё более фантастическими подробностями. Я слышала обрывки разговоров среди слуг, видела, как они замолкают при моём приближении, обмениваются многозначительными взглядами.

Барлоу превзошёл все ожидания.

Его талант к драматизации превратил «древний артефакт» в «оружие невиданной силы», а «контроль над наследием» трансформировался в «абсолютную власть над герцогством Кальтерис». Видимо, не зря Миффей держала его при себе все эти годы — такой талант к преувеличению стоил потраченного на него золота.

Я наблюдала за этим представлением со смесью тревоги и удовлетворения. План работал. Приманка была брошена, и рыба клюнула. Райндел, тем временем, играл свою роль с безупречным мастерством. Он намеренно держался в тени, изображая смирившегося со своей участью пленника. Лишь в его глазах иногда вспыхивали золотистые искры, выдавая истинные чувства — но только для меня.

В послеполуденные часы, когда солнце достигло зенита, я заметила знакомую фигуру, скользящую по коридору западного крыла — Шиван. По нашему плану, Райндел должен был позволить ей «случайно» перехватить его, и, судя по целеустремлённому движению Шиван, момент наступил. Я скрылась за поворотом, но не ушла далеко — мне нужно было слышать их разговор.

— Какое совпадение, племянник, — голос Шиван был мелодичным и холодным одновременно, как перезвон ледяных сосулек на ветру. — Гуляешь по коридорам, словно свободный человек?

Райндел остановился.

Даже не видя его, я могла представить, как он небрежно опирается на стену, изображая усталость и равнодушие.

— Не более свободный, чем ты, — ответил он с едва заметной иронией. — Мы все здесь чьи-то пешки, разве нет?

Шиван рассмеялась — тихий, серебристый смех, напоминающий звон хрустальных бокалов.

— Вижу, ты всё ещё сохраняешь чувство юмора. Удивительно, учитывая обстоятельства.

Последовала пауза, и я представила, как Шиван изучает его, ища признаки слабости или обмана.

— Твоя хозяйка, — продолжила она с нарочитой небрежностью, — в последнее время ведёт себя… необычно. Эти перемены в «Приюте», её внезапное милосердие к тебе. Что с ней произошло, Райндел?

— Кто может понять мысли Миффей? — в его голосе звучала отрепетированная усталость. — Возможно, ей наскучили прежние игры. Или она нашла что-то более интересное, чем моя жизнь.

— Более интересное? — тон Шиван изменился, в нём появился жадный интерес. — Что именно?

Райндел выдержал идеальную паузу — достаточно долгую, чтобы вызвать любопытство, но не настолько, чтобы показаться неестественной.

— Я не знаю наверняка, — произнёс он наконец. — Но вчера я слышал, как она говорила о каком-то артефакте. Что-то связанное с родовой магией и наследием Кальтерисов.

— Ты уверен? — Шиван теперь даже не пыталась скрыть своё возбуждение. — Что именно она сказала?

— Что-то о ключе, способном передать родовую силу другому владельцу, — Райндел говорил нехотя, словно каждое слово давалось ему с трудом. — Но какое мне до этого дело? Мою жизнь уже ничто не изменит.

— Не будь так уверен, племянник, — голос Шиван стал почти ласковым, что было гораздо страшнее её обычной холодности. — Судьба иногда преподносит удивительные повороты.

Я услышала шелест ткани — Шиван, видимо, приблизилась к Райнделу.

— Если узнаешь что-то ещё об этом артефакте, — прошептала она, — найди способ сообщить мне. Твоё положение может… улучшиться.

— Зачем мне помогать тебе или Малкольму? — в голосе Райндела прозвучало искреннее презрение. — Вы оба хотите моей смерти.

— Не обязательно, — мурлыкнула Шиван. — В конце концов, ты всё ещё носишь кровь Кальтерисов. Возможно, мы найдём для тебя место… если ты будешь сотрудничать.

Их разговор прервался звуками приближающихся шагов — кто-то из слуг проходил по коридору. Я отступила глубже в тень, слыша, как Шиван прощается с Райнделом — официально и холодно, словно между ними не было никакого тайного разговора.

Когда она ушла, я выждала несколько минут и подошла к Райнделу. Он стоял, прислонившись к стене, его лицо было бледнее обычного.

— Ты в порядке? — спросила я тихо, касаясь его руки.

Он кивнул, его глаза потемнели от воспоминаний:

— Шиван всегда умела вызывать… неприятные чувства. Мой дар эмпата делает общение с ней особенно тяжёлым — её эмоции как отравленный мёд, сладкие на вид, но смертельные внутри.

— Но она поверила? Передаст Малкольму?

— Несомненно, — он слабо улыбнулся. — Она была так возбуждена, что забыла скрывать эмоции. Информация об артефакте, способном передать родовую силу — это именно то, о чём Малкольм мечтал годами.

Я облегчённо выдохнула:

— Значит, наш план работает. Осталось дождаться вечера.

— И не поддаться настоящему страху, — добавил Райндел серьёзно. — Потому что, поверь мне, Вера, когда речь идёт о власти и могуществе, Малкольм и Шиван не остановятся ни перед чем.

К середине дня один из доверенных слуг принёс мне свёрнутый пергамент с ответом на наше приглашение. Почерк Малкольма — размашистый и самоуверенный, как и он сам:

"Дорогая Миффей,

С интересом принимаем ваше приглашение. Древние артефакты — тема, достойная обсуждения в приватной обстановке. Будем в «Комнате сумерек» к назначенному часу.

С наилучшими пожеланиями, Малкольм и Шиван"

Я передала записку Райнделу, и он прочитал её с мрачной усмешкой:

— Приманка проглочена, — констатировал он. — Теперь главное — не дать им заподозрить ловушку до последнего момента.

— Справимся, — я уверенно кивнула, хотя внутри всё сжималось от тревоги. — У нас нет выбора.

Я сложила записку и спрятала в карман.

Наш план был запущен, и остановить его уже было невозможно. Теперь нам оставалось лишь довести представление до конца и надеяться, что хищники, которых мы заманивали в ловушку, не окажутся умнее, чем мы предполагали.

«Комната сумерек» дышала интригой. Приглушенный свет церемониальных свечей играл золотыми бликами на массивной дубовой мебели, создавая атмосферу роскошной, но опасной тайны. Стратегически расставленные магические кристаллы едва заметно мерцали — невидимые свидетели готовящейся драмы.

Я сидела во главе стола, воплощая образ Миффей — холодной, расчетливой, абсолютно уверенной в себе. Платье цвета полночи с серебряной вышивкой подчеркивало мой новый статус, а лунные камни в диадеме мерцали, словно намекая на скрытые намерения.

Малкольм и Шиван заняли места напротив.

Райндел, практически незаметный в глубокой нише у стены, начал действовать. Его эмпатический дар — тонкий, как хирургический инструмент — потянулся к Малкольму. Я почти физически ощущала, как нарастает внутренняя жадность дяди, как усиливается его азарт и нетерпение.

— Интересное предложение, — произнёс Малкольм, изучая меня тяжёлым, цепким взглядом. — Но почему вдруг такая… перемена в отношении к наследству моего племянника?

Я выдержала многозначительную паузу, играя роль Миффей — властной и непредсказуемой:

— Политика редко строится на постоянстве, Малкольм. Обстоятельства меняются быстрее, чем мы успеваем осознать их значение.

Шиван слегка наклонила голову, её глаза лихорадочно блестели. Я знала, что она уже слышала обрывки слухов о таинственном артефакте и теперь жаждала услышать подробности.

— Вы намекаете на что-то большее, чем простое изменение настроения? — её голос был мягким, но с острыми, как лезвие, интонациями.

«Комната сумерек» словно сжималась вокруг нас, воздух наполнялся невидимыми токами напряжения. Массивные канделябры отбрасывали причудливые тени на стены, создавая иллюзию движущихся фигур — безмолвных свидетелей разворачивающейся драмы.

Кристаллы записи, искусно замаскированные в элементах декора, улавливали каждое слово, каждую микроэмоцию, каждый значимый взгляд.

Я медленно поднялась со своего места, позволяя тяжелой ткани платья с шелестом скользнуть по мраморному полу. Мой путь лежал к небольшому секретеру у окна — драгоценному предмету меблировки, инкрустированному перламутром и черным деревом. Все взгляды неотрывно следовали за мной — я чувствовала их тяжесть между лопаток, словно физическое прикосновение.

— Вы спрашиваете о переменах, господин Малкольм, — произнесла я, не оборачиваясь, пока мои пальцы скользили по замысловатым узорам секретера. — Но разве не все мы меняемся, когда в наши руки попадает нечто… бесценное?

Я открыла потайной ящичек и извлекла на свет небольшой предмет, завернутый в темно-синий бархат. Объект нашей вчерашней работы — искусно созданный муляж древнего артефакта, который даже опытный маг принял бы за подлинник, не подвергнув его глубокому исследованию.

— Этот кристалл, — я развернулась к присутствующим, держа сверток с таинственной торжественностью, — древний артефакт, созданный первыми правителями Кальтериса для передачи родовой магии в случае… непредвиденных обстоятельств.

Я медленно развернула бархат, открывая искусно созданный кристалл — многогранную пирамиду цвета густого янтаря с пульсирующим алым сердцем внутри. Грани были покрыты древними рунами, а основание украшено серебряным ободом с символами родовой магии Кальтерисов.

Малкольм подался вперед, его глаза расширились от жадного восхищения. Шиван рядом с ним застыла, как хищница перед прыжком — насторожённая, оценивающая ситуацию.

— Магический ключ, — прошептал Малкольм, и его голос охрип от возбуждения. — О нем ходили легенды, но большинство считало его утерянным.

— Многое, считавшееся утерянным, на самом деле просто ждало подходящего… исследователя, — я позволила себе холодную улыбку и медленно вернулась к столу, положив кристалл на темную поверхность полированного дерева.

Артефакт словно впитывал окружающий свет, преломляя и трансформируя его внутри своей структуры. Завораживающее зрелище, от которого трудно было оторвать взгляд.

— И что же требуется для его активации? — спросила Шиван с напускной небрежностью, которая не могла скрыть её истинного интереса.

— Как и большинство древних артефактов, — ответила я, намеренно растягивая слова, — Крови. Но не просто крови, а крови законного наследника Кальтерисов.

Я украдкой взглянула на Райндела, почти невидимого в глубокой нише.

Его лицо сохраняло бесстрастность, но глаза горели золотым огнем — он направлял весь свой эмпатический дар на Малкольма, усиливая его жадность, его самоуверенность, его растущее возбуждение. Кристалл под столом, усиливающий эмоциональные реакции, работал безупречно, создавая невидимое поле, в котором даже самые стойкие теряли осторожность.

— У тебя уже есть подходящий источник, — заметил Малкольм, кивнув в сторону Райндела. — Мой племянник несет кровь Кальтерисов.

Я покачала головой с легким разочарованием:

— К сожалению, его кровь слишком слаба для полной активации артефакта. Четвертый сын… Пфф! Я думала, признаться, он ценнее. Его кровь может начать процесс, но не завершит его. Для истинного пробуждения артефакта нужна кровь чистокровного наследника. В идеале — прямого потомка по старшей линии.

Малкольм откинулся на спинку стула, его глаза сузились, а на лице появилась задумчивость. Он словно взвешивал что-то, принимал решение. Шиван рядом с ним напряглась, положила руку ему на предплечье — предупреждающий жест, который он проигнорировал.

— И что же ты предлагаешь? — спросил он наконец. — Его отец мертв, Райндел — не подходит. Где ты собираешься найти чистокровного наследника?

Я позволила молчанию затянуться, создавая пространство, которое Малкольм должен был заполнить сам. Обострившаяся под воздействием дара Райндела жадность не позволила ему сдержаться.

— Если тебе нужна кровь наследника, — усмехнулся Малкольм, его глаза блеснули превосходством, — зачем довольствоваться Райнделом? Есть еще его брат, Арен. Он сейчас… в безопасном месте.

Шиван резко вздохнула, её пальцы впились в руку Малкольма, но было поздно. Я увидела, как она попыталась остановить его — быстрый взгляд, полный тревоги, движение губ, складывающихся в беззвучное «нет».

— Арен? — я изобразила удивление с оттенком заинтересованности. — Я полагала, что все сыновья герцога, кроме Райндела, погибли. Но это же старший, верно?

— Официально — да, погибли, — Малкольм расплылся в самодовольной улыбке. — Но Арен оказался… полезным активом. Удивительно, как быстро будущие герцоги, казалось бы, поддаются правильному… воспитанию. Особенно когда они убеждены, что их отец предал их.

Шиван попыталась вмешаться:

— Малкольм, я не думаю, что…

Но он отмахнулся от неё нетерпеливым жестом. Его лицо раскраснелось, глаза лихорадочно блестели — Райндел усиливал его эмоции до предела, превращая самоуверенность в высокомерие, гордость в тщеславие, осторожность в безрассудство.

— Брат был слаб, — произнёс Малкольм с презрением. — Всегда считал, что можно управлять Кальтерисом, потакая местным и соблюдая традиции. Отказывался использовать полную силу родовой магии, бесполезный идеалист. Герцогство нуждалось в сильной руке, в лидере, который не побоится идти до конца.

Я подалась вперед, мои пальцы легко коснулись кристалла, словно случайно:

— А его… внезапная болезнь? Всегда казалось странным, что столь здоровый человек угас так быстро.

Малкольм рассмеялся, и в этом смехе звучало столько самодовольства, что даже воздух, казалось, сгустился от отвращения.

— Медленный яд — великолепное изобретение. Особенно когда его составляет кто-то настолько искусный, как Шиван. Никто не заподозрил. Даже придворные лекари были уверены, что это редкая болезнь крови, — он бросил снисходительный взгляд на свою спутницу. — Она всегда была мастерицей в этих делах. Как и в сокрытии наших… маленьких проектов.

Я видела, как лицо Шиван застыло маской ледяного спокойствия, но её глаза выдавали смесь тревоги и гнева. Она знала, что Малкольм говорит слишком много, что каждое его слово — гвоздь в крышку их собственного гроба.

— После смерти брата, — продолжал Малкольм, уже не в силах остановиться, — устранение Райндела должно было стать простой формальностью. С твоей помощью, Миффей. А Арена… мы решили сохранить. Он, с кровью Кальтерисов может пригодиться — для ритуалов, для контроля над древней магией герцогства. Он верит, что его отец был предателем, а я — его спасителем. Каждое слово Малкольма записывалось кристаллами, скрытыми по всей комнате. Каждое признание ложилось еще одним звеном в цепь доказательств.

— Так значит, — медленно произнесла я, — ты можешь доставить Арена сюда? Для активации артефакта?

— Конечно, — Малкольм небрежно пожал плечами. — Он сейчас в поместье за пределами города. Под надежной охраной, разумеется. Но если нужна его кровь для активации артефакта…

— Малкольм! — Шиван наконец не выдержала, её голос прозвучал резко и властно. — Довольно! Ты говоришь слишком много!

Но было уже поздно. Малкольм, раздраженный её вмешательством, обрушил на неё поток раздражения:

— Прекрати! Думаешь, я не понимаю, что делаю? Мы планировали это годами — отравление старого герцога, заговор против братьев, захват контроля над герцогством. Я не позволю тебе сейчас всё испортить из-за беспочвенных страхов! Этот артефакт — ключ к абсолютной власти! С ним мы сможем контролировать всю магию Кальтериса, подчинить Совет, заставить их признать меня законным правителем!

Шиван поднялась одним стремительным движением, её лицо исказилось от ярости и отчаяния:

— Ты глупец! Неужели не видишь, что это ловушка?

Но Малкольм уже не слушал. Опьяненный собственными признаниями и раскрытием давно вынашиваемых планов, он не замечал ничего вокруг. А я, поймав взгляд Райндела из тени, едва заметно кивнула — у нас было всё, что нужно.

Шиван была права — это действительно была ловушка.

И они попались в неё целиком.