Глава 18 · Внутри его дома

Крыша «Лунного Приюта» в этот ранний час казалась чужой и неприветливой — гладкие каменные плиты, покрытые тонким слоем инея, неясные очертания дымоходов и печных труб, окутанных сизой дымкой.

Райндел стоял у самого края, всматриваясь в горизонт, где первые лучи солнца окрашивали небо в оттенки розового и золотого. Утренний ветер трепал его волосы, и в этом освещении они казались почти такими же золотистыми, как его необычные глаза. После создания новой печати его внешность слегка изменилась — черты лица стали более резкими, скульптурными, а в глубине зрачков постоянно мерцал огонь, напоминающий о его истинной природе.

— На северо-востоке отсюда, — он указал рукой направление, — примерно в четырех часах полета при благоприятном ветре. Сначала через Серебряный лес, затем вдоль русла реки Карн, потом через Туманные холмы. Замок стоит на скалистом плато, окруженном горами Кальтера.

Я подошла ближе, чувствуя, как холодный ветер пробирается под складки плаща. Тело Миффей оказалось на удивление чувствительным к холоду — еще одна особенность фей, о которой я не подозревала.

— Ты знаешь тот замок до последнего камня, — произнесла я, вглядываясь в горизонт, хотя на таком расстоянии увидеть что-либо было невозможно.

— Это мой дом, — просто ответил он, и в этих трех словах звучала и гордость, и боль, и тоска. — Я родился там, вырос, играл в его коридорах… и потерял там всё, что было мне дорого.

Я молча коснулась его руки в жесте поддержки, понимая, сколько невысказанных чувств скрывается за этими словами. Он повернулся ко мне, и его взгляд смягчился.

— Я должен лететь в драконьей форме — это быстрее, — сказал он после короткого молчания. — Ты сможешь удержаться на моей спине?

Его глаза светились золотом, отражая первые лучи восходящего солнца. В этот момент я приняла решение, которое зрело во мне с тех пор, как мы поднялись на крышу.

— Нет, — ответила я, делая шаг назад. — Я полечу сама.

И с этими словами я решительно расправила крылья Миффей — полупрозрачные, с перламутровым отливом, переходящим от глубокого синего у основания к почти прозрачному на концах. Они словно сами раскрылись, повинуясь не столько моей воле, сколько глубинной памяти тела, в котором я находилась.

Райндел смотрел на меня с изумлением. Я видела, что он хочет что-то сказать — возможно, отговорить меня, указать на опасность. Но вместо этого он сделал шаг вперед и осторожно, почти благоговейно коснулся моей щеки.

— Ты каждый день удивляешь меня, — произнес он тихо, и в его глазах читалось не просто восхищение, но и что-то более глубокое, более личное, чему я не решалась дать определение.

Затем он отступил, давая себе пространство, и я увидела, как его тело начало меняться.

Процесс трансформации с новой печатью был совсем не похож на ту мучительную, неконтролируемую метаморфозу, которую я наблюдала раньше. Теперь всё происходило быстро и плавно — тело расширялось, вытягивалось, золотая чешуя проступала сквозь кожу, покрывая каждый сантиметр, руки и ноги превращались в мощные лапы, а из спины вырастали величественные крылья, расправляясь на фоне рассветного неба.

Через несколько мгновений передо мной стоял уже не человек, а настоящий дракон — золотой, величественный, с интеллигентными глазами, в которых я все еще могла узнать Райндела. Он был прекрасен в своей мощи и грации — не чудовище из легенд, а древнее, благородное существо, сошедшее со страниц мифов.

«Ты готова?» — его голос прозвучал прямо в моем сознании, глубокий и резонирующий, но безусловно принадлежащий Райнделу.

Я кивнула, хотя внутри меня боролись страх и решимость. Тело Миффей хранило воспоминания о полетах, об ощущении ветра под крыльями, о свободе небесных просторов. Нужно было просто довериться этим воспоминаниям, позволить телу вспомнить то, что оно уже знало.

Райндел первым оттолкнулся от крыши, его огромные крылья с мощным хлопком разрезали воздух. Он сделал круг над «Приютом», словно приглашая меня присоединиться, и вся его драконья сущность, казалось, излучала нетерпение и восторг от предстоящего полета.

Я глубоко вдохнула, закрыла глаза на мгновение, собираясь с духом, а затем шагнула с края крыши. И это вам не попытки удержаться в воздухе внутри покоев.

Совсем другое!

Первое ощущение было ужасающим — чистый, неконтролируемый страх падения, когда желудок подпрыгивает к горлу, а мир вокруг вращается с безумной скоростью. Крылья дернулись, пытаясь раскрыться полностью, но их движения были хаотичными, неуклюжими — я не знала, как ими управлять.

Я падала, беспорядочно размахивая крыльями, пытаясь поймать воздушный поток. Земля приближалась с пугающей скоростью, и в момент, когда я была уверена, что сейчас разобьюсь о мостовую, крылья вдруг раскрылись правильно, поймали восходящий поток, и мое падение замедлилось, перейдя в неровное планирование.

«Чувствуй! Чувствуй их, они — твое продолжение!» — голос Райндела в моей голове был напряженным, обеспокоенным.

Я послушалась, и почувствовала, как тело начало подниматься. Выше, еще выше — неуверенно, рывками, но все же вверх!

Первые минуты полета были настоящим кошмаром.

Я то поднималась, то снова теряла высоту, не в силах найти правильный ритм, правильный угол. Несколько раз я чуть не врезалась в крыши домов. Райндел кружил рядом, его огромное золотое тело было единственным ориентиром в этом хаосе новых ощущений.

«Не думай, — снова раздался его ментальный голос, теперь более спокойный, уверенный. — Твое тело знает, что делать. Просто позволь ему летать».

Не думать. Довериться телу.

Эти простые инструкции вдруг обрели смысл — я перестала пытаться контролировать каждое движение крыльев, каждый поворот, каждую мышцу. Вместо этого я почувствовала, как что-то глубинное, древнее, заложенное в самой структуре тела Миффей, начинает проявляться — словно память крыльев, память ветра и неба.

И вдруг полет стал естественным.

Крылья двигались в идеальном ритме, находя и используя каждый воздушный поток, каждый порыв ветра. Я поднималась все выше, чувствуя, как страх уступает место восторгу, как напряжение сменяется эйфорией. Это было невероятно — парить над миром, видеть, как город превращается в миниатюрную модель под тобой, как дома становятся не больше детских игрушек, а люди — крошечными движущимися точками.

«Прекрасно! — голос Райндела звучал с неприкрытым восхищением. — Ты летишь, как настоящая фея!»

Я рассмеялась — чистым, свободным смехом, который унес ветер. Да, я летела! По-настоящему летела, расправив крылья навстречу восходящему солнцу! Это ощущение не сравнить ни с чем — свобода в чистом виде, когда тело преодолевает границы возможного, бросает вызов самой гравитации.

Райндел направился на северо-восток, и я последовала за ним, постепенно привыкая к ощущениям полета, к тому, как работают крылья, как меняется направление, как набирается высота.

Тело Миффей было создано для этого — легкое, с мышцами, идеально приспособленными для долгих перелетов. Чем дольше я летела, тем увереннее становились движения, тем естественнее ощущался каждый взмах крыльев.

Мы летели над пробуждающимся королевством — сначала над городскими предместьями с аккуратными фермерскими угодьями, затем над обширными полями, готовыми к весенней вспашке. Вскоре под нами раскинулся Серебряный лес — огромный, древний, с вековыми деревьями, кроны которых, покрытые серебристой листвой, колыхались под утренним ветром, создавая впечатление живого, дышащего моря.

Солнце поднималось все выше, согревая воздух и создавая восходящие потоки, которые делали полет еще легче. Мы пересекали огромные расстояния с невероятной скоростью — то, что обычным путешественникам потребовало бы дни, для нас превращалось в часы.

Ощущение свободы полностью захватило меня. Я экспериментировала — то поднималась выше Райндела, то опускалась почти к самым верхушкам деревьев, наслаждаясь игрой с высотой и скоростью. Временами я забывалась настолько, что полностью отдавалась полету, и только голос Райндела в сознании возвращал меня к реальности, к цели нашего путешествия.

«Берегись воздушных ям над рекой, — предупреждал он, когда мы приближались к широкой сверкающей ленте реки Карн, извивающейся среди холмов. — Холодная вода создает нисходящие потоки».

Я была благодарна за его опыт, за его руководство.

Хотя тело Миффей знало, как летать, я все еще была новичком в этом удивительном искусстве. Каждое предупреждение, каждый совет были неоценимы.

Мы летели над рекой, следуя её извилистому течению.

Вода внизу сверкала в лучах утреннего солнца, отражая небо и облака. Я видела рыбачьи лодки, крошечные точки в этом громадном пейзаже, и деревни на берегах, просыпающиеся к новому дню. Люди, заметившие нас, останавливались и показывали вверх — золотой дракон и синекрылая фея, летящие бок о бок, были зрелищем, которое местные жители будут обсуждать еще долгие годы.

После реки местность начала меняться — появились первые отроги Туманных холмов, названных так из-за вечной дымки, окутывающей их вершины. Здесь полет стал сложнее — приходилось бороться с непредсказуемыми воздушными потоками, с внезапными порывами ветра, налетающими с гор. Но к этому моменту я уже достаточно освоилась с крыльями, чтобы справляться с этими трудностями.

«Мы приближаемся к землям Кальтерисов, — голос Райндела звучал иначе, с нотками напряжения и сдерживаемых эмоций. — Скоро покажется замок».

Я чувствовала, как меняется его настроение по мере нашего приближения к родному дому. Радость от полета сменилась сосредоточенностью, а в глубине его ментального голоса я улавливала оттенки боли и гнева — эмоций, которые он так тщательно контролировал в человеческой форме, но которые сейчас, в драконьем обличье, проступали сильнее.

Мы поднялись выше, пролетая над последней грядой Туманных холмов, и вдруг пейзаж под нами раскрылся, представляя взору горную долину, окруженную кольцом величественных пиков.

А в центре этой долины, на скалистом плато, вознесенном над окружающими землями, стоял замок Кальтерис — древняя крепость из темно-серого камня, с башнями, устремленными к небу, с мощными стенами, опоясывающими внутренний двор.

Даже с высоты было видно, что замок огромен — не просто крепость, но целый комплекс строений различных эпох, объединенных в единое архитектурное целое. Центральная башня, самая высокая и массивная, казалось, бросала вызов самим небесам своей высотой и мощью.

«Вот он, дом Кальтерисов, — произнес Райндел, и в его голосе смешались гордость и горечь. — Мой дом. И дом Арена. Сегодня мы вернем его законному наследнику».

Я видела, чувствовала, насколько важен для него этот момент — момент возвращения, момент восстановления справедливости. И я была готова сделать всё возможное, чтобы помочь ему в этом деле — спасти невинного ребенка от рук предателей и вернуть ему то, что принадлежало ему по праву рождения.

Мы начали снижаться, выбирая укрытое от посторонних глаз место для приземления. Впереди ждало самое сложное испытание — проникновение в хорошо охраняемую крепость и спасение Арена из подземелий, где его держал собственный дядя.

Но в этот момент, паря в воздухе над родовым замком Кальтерисов, я ощущала странную уверенность — мы справимся. Мы должны справиться. Потому что иногда судьба сводит людей вместе не просто так, а для великих дел, способных изменить ход истории.

Чем ближе мы подлетали к замку Кальтерис, тем более мрачным и неприступным он казался.

С высоты птичьего полёта — вернее, с высоты драконьего и феического полёта — были хорошо видны все оборонительные сооружения, созданные многими поколениями предков Райндела: двойной ряд крепостных стен с зубцами, глубокий ров, защищающий подступы с северной стороны, массивные сторожевые башни по периметру и могучий центральный донжон, возвышающийся над остальными строениями.

Гарнизон замка был приведён в полную боевую готовность — я видела патрули на стенах, лучников на башнях, регулярно сменяющих друг друга. Малкольм явно ожидал возможного нападения. Или возвращения законного наследника.

«Не приближайся слишком близко, — предупредил меня Райндел, его ментальный голос звучал напряжённо. — У них могут быть арбалетчики с дальнобойными арбалетами, специально обученные для защиты от воздушных атак».

Я последовала его совету, держась на безопасном расстоянии, но всё же пытаясь разглядеть ключевые детали замка. В свете восходящего солнца тени от стен и башен создавали причудливую мозаику, смещаясь с каждой минутой.

Райндел сделал широкий круг над замком, и я поняла, что он изучает подступы, ищет слабые места в защите. Его драконье тело двигалось с удивительной грацией для такой массивной формы, используя воздушные потоки и восходящие тепловые колонны, чтобы минимизировать взмахи крыльев и оставаться почти незаметным на фоне облаков.

«Следуй за мной, — наконец, решил он. — Я знаю место, где мы можем безопасно приземлиться».

Мы отлетели от замка на значительное расстояние, направляясь к западному склону горы, где лесной покров становился гуще, переходя в настоящий древний лес. Миновав гребень, мы увидели скрытую долину — небольшое, но живописное ущелье, защищённое с трёх сторон скалистыми стенами, а с четвёртой — густым лесом. Ручей, стекающий со склонов, образовывал в центре долины небольшое озеро с кристально чистой водой.

Райндел начал снижаться, и я последовала за ним, чувствуя странную смесь облегчения и сожаления. Несмотря на цель нашего полёта и опасность предстоящей операции, сама возможность парить в небесах, свободная от гравитации, была невероятным, опьяняющим опытом, с которым не хотелось расставаться.

Мы приземлились на небольшой поляне у кромки леса — сначала Райндел, тяжело опустившись на землю с громким хлопком крыльев, затем я, гораздо менее грациозно, с парой неуклюжих прыжков при касании земли. Ощущение твёрдой почвы под ногами после долгого полёта было странным — словно часть меня всё ещё оставалась в небе, не желая возвращаться к земной реальности.

Я обернулась и увидела, как драконье тело Райндела начинает трансформироваться. В отличие от мучительного, неконтролируемого превращения, которое я наблюдала в подземельях «Приюта», теперь процесс выглядел почти элегантным. Золотая чешуя словно таяла, втекая под кожу, массивное тело уменьшалось, сжималось, крылья втягивались в спину, оставляя лишь слабое золотистое свечение вдоль позвоночника.

Через несколько мгновений передо мной стоял Райндел в человеческой форме. Его кожа всё ещё светилась слабым золотистым светом, особенно вдоль татуировки на спине, но это сияние быстро угасало, как последние отблески заката.

— Здесь мы в безопасности? — спросила я, осматриваясь вокруг. Место казалось изолированным, но всё же достаточно близким к замку, чтобы вызывать беспокойство.

— Это Тайная долина, — ответил Райндел, быстро натягивая одежду. — Старый охотничий приют моей семьи. О нём знают только Кальтерисы — отец показал мне это место, когда мне было десять. Мы иногда приезжали сюда на несколько дней, вдвоём, охотились, рыбачили…

Его голос на мгновение дрогнул от нахлынувших воспоминаний, но он быстро взял себя в руки:

— Малкольм никогда не любил эти места. Считал их слишком дикими, неподходящими для человека его положения. Сомневаюсь, что он рассказал своим наёмникам об этой долине.

Райндел кивнул мне, показывая, что готов двигаться дальше. Всё его существо излучало сосредоточенность и решимость, но я замечала и напряжение, скрытое под этой маской — он возвращался в дом, где вырос, где потерял отца, где сейчас его единственный брат находился в плену у предателя.

— Отсюда до замка около получаса быстрым шагом через лес, — сказал он, проверяя короткий меч на поясе. — Есть тропа, которую мы с отцом использовали. Она выведет нас к западной стене, в месте, где она частично разрушена от времени.

Мы быстро собрали наши скудные пожитки и двинулись в путь. Райндел шёл впереди, уверенно выбирая маршрут среди деревьев и густого подлеска. Я следовала за ним, внимательно наблюдая за окружением. Тело Миффей оказалось неожиданно приспособленным для лесных переходов — лёгкое, гибкое, с отличным балансом. Крылья, теперь сложенные за спиной, почти не мешали движению.

Лес вокруг нас постепенно редел, уступая место более скалистой местности. Вскоре мы достигли точки, откуда открывался вид на западную стену замка Кальтерис. Отсюда, с земли, крепость казалась ещё более внушительной и неприступной — каменная громада, вырастающая прямо из скалы, с башнями, устремлёнными в небо.

Райндел остановился, внимательно изучая стену перед нами.

— Северная башня, — он указал на массивное сооружение слева, чуть обособленное от основного комплекса замка. — Под ней расположены подземелья. Это самая старая часть замка, построенная ещё первым Кальтерисом.

Я всматривалась в указанном направлении, пытаясь найти слабые места, возможные точки проникновения.

— Нам нужно действовать быстро, — добавил Райндел, проверяя положение солнца на небе. — Смена стражи через час. В это время охрана будет менее внимательна, готовясь к передаче постов.

— Как мы проникнем внутрь? — спросила я. — Даже с магией феи я не смогу создать иллюзию, которая обманет всех стражников одновременно.

— Нам и не придётся, — ответил Райндел с лёгкой улыбкой, в которой я уловила отголосок детского озорства, видимо, связанного с воспоминаниями о замке. — Видишь тот выступ у подножия западной стены? Под ним старый водосток, частично обрушившийся. Отец приказал заделать его много лет назад, но работы так и не были выполнены полностью. Водосток ведёт прямо в подвалы западного крыла.

Я присмотрелась и действительно заметила то, о чём он говорил — тёмное отверстие у основания стены, частично скрытое зарослями и выступом скалы.

— Нам нужно действовать сообща, — продолжил Райндел. — Я буду использовать свой эмпатический дар, чтобы чувствовать приближение охраны. Твоя магия пригодится для отвлечения внимания в критические моменты.

Я кивнула, собираясь с мыслями и концентрируясь на ощущении магии, текущей через тело Миффей. С каждым разом мне становилось легче получать доступ к этой силе, словно тело начинало признавать меня своей истинной хозяйкой.

Мы двинулись вперёд, низко пригибаясь и используя каждый камень, каждый куст как укрытие. Райндел двигался с удивительной грацией для человека его роста и телосложения — ни одного лишнего движения, ни одного неосторожного шага. Я старалась следовать его примеру, благодаря лёгкости тела Миффей, у меня это получалось довольно успешно.

Достигнув подножия стены, мы затаились на несколько минут, наблюдая за движением патрулей на верху укрепления. Райндел закрыл глаза, и я поняла, что он использует свой дар, чтобы ощутить присутствие людей поблизости.

— Двое на стене, — прошептал он. — Движутся к восточной башне. Ещё один у входа в подвал, но он далеко от водостока. Сейчас самый подходящий момент.

Мы быстро преодолели последние метры открытого пространства и оказались у входа в старый водосток. Отверстие было достаточно широким, чтобы пролезть человеку, но всё же довольно тесным. Камни вокруг него были покрыты мхом и лишайниками, воздух внутри пах сыростью и плесенью.

— Я пойду первым, — сказал Райндел, опускаясь на колени и заглядывая в тёмный туннель. — Держись за мной, и будь готова использовать магию, если что-то пойдёт не так.

Он проскользнул в отверстие, и я последовала за ним. Внутри было холодно и темно, едва хватало места, чтобы ползти на четвереньках. Вода, скапливающаяся на дне туннеля, быстро пропитала наши одежды, но это было наименьшей из наших проблем.

Мы двигались медленно, стараясь производить как можно меньше шума. Крылья за моей спиной приходилось плотно прижимать к телу, и даже так они иногда цеплялись за выступы в стенах туннеля, вызывая неприятные ощущения.

Через несколько минут, показавшихся вечностью, туннель начал расширяться, и вскоре мы смогли выпрямиться, оказавшись в более просторном коллекторе. Слабый свет проникал через решётки в потолке, позволяя различать окружающее пространство.

— Мы под западным крылом, — прошептал Райндел. — Отсюда нужно подняться на один уровень и пересечь внутренний двор, чтобы добраться до северной башни.

Он указал на каменную лестницу, ведущую наверх, к тяжёлой деревянной двери.

— За этой дверью кладовые западного крыла. Обычно там никого нет в это время дня.

Мы осторожно поднялись по лестнице, и Райндел прислушался, прижавшись ухом к двери. Удовлетворённый тишиной, он медленно повернул ручку. К нашему облегчению, дверь не была заперта.

Кладовые представляли собой длинную анфиладу полутёмных помещений, заполненных бочками, ящиками и мешками с припасами. Мы крались между ними, стараясь держаться в тени. Через маленькие зарешеченные окна под потолком проникал тусклый свет, образуя на полу пятна пыльных лучей.

— Здесь мало что изменилось, — прошептал Райндел, и в его голосе я уловила нотки ностальгии. — Мы с Ареном часто играли здесь в прятки, когда были детьми. Кладовщик, старый Грегор, всегда делал вид, что не замечает нас, а потом угощал печеньем.

Эти простые воспоминания, мимолётно брошенные в напряжённой ситуации, помогали мне лучше понять Райндела, увидеть его не только как аристократа с драконьей кровью, но и как человека с обычным детством, полным простых радостей.

Последняя дверь кладовой выводила во внутренний двор замка. Здесь нам предстояло преодолеть самый опасный участок пути — открытое пространство, постоянно просматриваемое стражей. Райндел снова закрыл глаза, используя свой дар.

— Четыре охранника, — сообщил он. — Двое у главных ворот, один у входа в главный зал, ещё один патрулирует южную часть двора. Нам нужно дождаться, пока он отойдёт подальше.

Мы затаились у двери, наблюдая за движением стражи. Мне на ум пришла идея:

— Я могу создать отвлекающую иллюзию, — предложила я. — Ничего слишком яркого, просто звук или тень, чтобы привлечь внимание охраны в противоположную сторону.

Райндел кивнул:

— Это может сработать. Подожди, пока патрульный будет максимально далеко от нас, затем создай иллюзию у южной стены.

Я сосредоточилась, вызывая в памяти нужное заклинание из багажа знаний Миффей. Магия фей была более интуитивной, менее структурированной, чем обычная человеческая магия, она требовала не столько точных формул и жестов, сколько ясного образа желаемого результата.

Когда патрульный отошёл достаточно далеко, я выпустила тонкую нить пурпурной энергии, направляя её к противоположной стороне двора. Там она трансформировалась в звуковую иллюзию — звон металла, словно кто-то уронил оружие.

Стражники мгновенно отреагировали, повернувшись в сторону шума. Патрульный начал двигаться к источнику звука, в то время как охранник у главного зала напрягся, готовый прийти на помощь в случае тревоги.

— Сейчас! — скомандовал Райндел, и мы бросились через двор, держась ближе к стенам, используя тени от выступов и колонн как укрытие.

Северная башня находилась в нескольких десятках метров от нас, и каждый шаг казался бесконечным. Сердце стучало так громко, что я боялась, как бы его биение не выдало нас.

Мы были уже на полпути к цели, когда я ощутила внезапное напряжение со стороны Райндела.

Он резко остановился, схватил меня за руку и потянул в сторону, к узкой нише между колонной и стеной.

Прижав меня к стене, он закрыл своим телом, буквально вдавливая в холодный камень.

В следующий момент я услышала шаги — тяжёлые, ритмичные шаги нескольких человек, приближающиеся к нам с северной стороны. Патруль, которого мы не учли, возможно, возвращавшийся со своего поста.

Мы замерли, стараясь даже не дышать. Ниша была настолько узкой, что Райндел практически обнимал меня, прижимая к себе. Его тело излучало тепло, драконья природа проявлялась в повышенной температуре кожи. Наши лица находились в сантиметрах друг от друга, я чувствовала его дыхание на своих губах, видела каждую деталь его золотых глаз, в которых сейчас читалось беспокойство и что-то ещё — более глубокое, более личное.

Патруль проходил мимо нашего укрытия — трое вооружённых до зубов мужчин в чёрной форме с эмблемой Малкольма. Они двигались размеренным шагом, переговариваясь вполголоса.

— … усилить охрану северной башни, — донеслись до нас обрывки фразы. — Лорд Малкольм опасается попытки освобождения пленника.

— Пустая трата времени, — отозвался другой голос. — Кто станет рисковать ради него? Лорд Райндел давно под властью этой безумной феи, слеп, а больше у него никого нет.

— Приказ есть приказ, — отрезал третий, видимо, старший в группе. — Лорд Малкольм щедро платит, и наше дело — выполнять его волю, а не обсуждать.

Они прошли мимо, не заметив нас в тени колонны. Когда шаги стихли, я почувствовала, как Райндел слегка расслабился, но не отстранился. Его взгляд был прикован к моему лицу, в золотых глазах плескалось странное выражение — смесь облегчения, решимости и чего-то ещё, чему я не могла подобрать названия.

— Я боюсь не за себя, — прошептал он, его голос был едва слышен. — Если с тобой что-то случится…

Он не закончил фразу, но в его глазах я прочла всё, что он не мог или не решался сказать вслух. Страх за меня, забота, что-то гораздо более глубокое, чем простое беспокойство о союзнике.

Повинуясь внезапному импульсу, я подняла руку и легко коснулась его лица, чувствуя под пальцами едва заметную шероховатость кожи — отголосок драконьей чешуи, скрытой глубоко внутри.

— Не случится, — прошептала я, глядя прямо в его необычные глаза. — Мы справимся вместе.

И, подчиняясь не разуму, а какому-то глубинному, инстинктивному пониманию момента, я потянулась вперёд и легко коснулась его губ своими.

Это был не страстный поцелуй любовников, а скорее обещание, клятва, запечатлённая прикосновением губ — мы выстоим, мы победим, мы сделаем это вместе.

Его глаза расширились от удивления, но затем он ответил на поцелуй, так же мягко и осторожно, словно боялся спугнуть момент. В этом жесте было больше нежности, чем страсти, больше понимания, чем желания, и от этого он казался ещё более интимным, более значимым.

Мгновение растянулось, словно застыло в янтаре, создавая странную паузу посреди опасности и напряжения нашей миссии. Два человека — точнее, человек с драконьей кровью и душа из другого мира в теле феи — нашедшие друг в друге нечто, выходящее за рамки простого союзничества.

Наконец, Райндел отстранился, хотя и неохотно. Его взгляд изменился, стал более сосредоточенным, но в глубине золотых глаз теперь горело что-то новое — решимость, смешанная с надеждой.

— Пора, — произнёс он шёпотом, осторожно выглядывая из-за колонны. — Путь свободен, но ненадолго.