Глава 19 · Спасение временно

Спуск в подземелья замка Кальтерис казался бесконечным. Винтовая лестница северной башни, узкая и крутая, уходила глубоко под землю, в самое сердце скалы, на которой стоял замок. Факелы, расставленные на значительном расстоянии друг от друга, давали скудное, мерцающее освещение, отбрасывая на стены причудливые тени, которые словно следовали за нами, наблюдая, выжидая.

С каждым шагом вниз воздух становился холоднее и влажнее. Он словно густел, наполняясь запахами сырости, плесени, старого камня и чем-то еще — неуловимым, но безошибочно узнаваемым ароматом застарелых страданий. Здесь, в этих древних стенах, поколения узников проживали свои последние дни, и, казалось, их боль, их отчаяние впитались в сам камень, из которого были сложены эти мрачные коридоры.

Райндел шел впереди, каждое его движение выдавало напряжение и сосредоточенность. Он часто останавливался, прислушиваясь не только обычным слухом, но и своим эмпатическим даром, который позволял ему чувствовать присутствие других людей на расстоянии.

Его глаза в полумраке подземелья казались особенно яркими — два золотых огонька, светящихся внутренним светом.

Миновав последние ступени лестницы, мы оказались в широком коридоре с низким сводчатым потолком. По обе стороны тянулись двери — массивные, окованные железом, с небольшими зарешеченными окошками на уровне глаз. Тюремные камеры, каждая из которых могла скрывать за собой целую историю боли и отчаяния.

— Где именно держат Арена? — прошептала я, стараясь, чтобы голос не эхом отразился от каменных стен.

Райндел прикрыл глаза, сосредотачиваясь:

— Я чувствую его… — произнес он тихо. — Слабо, но определенно. В дальнем конце коридора, за поворотом. Там должна быть более просторная камера, которая раньше использовалась для особо важных пленников.

Мы двинулись в указанном направлении, стараясь ступать бесшумно. Влажный воздух подземелья затруднял дыхание, заставляя делать частые, неглубокие вдохи. Даже для тела Миффей, более выносливого, чем человеческое, это место казалось тягостным, угнетающим, будто сама жизненная сила иссякала здесь, под тяжестью вековых камней.

Повернув за угол, мы увидели двух стражников, стоящих у последней двери коридора. Они были одеты не в обычную форму охраны замка, а в темные одежды без гербов и знаков отличия — наемники, личная гвардия Малкольма.

— Я разберусь с ними, — шепнул Райндел, и я увидела, как его руки начинают меняться — пальцы удлиняются, ногти превращаются в когти, кожа приобретает золотистый оттенок. Частичная трансформация, которую он теперь контролировал благодаря новой печати.

— Подожди, — остановила я его. — Есть способ без шума.

Сосредоточившись, я призвала магию фей, позволяя пурпурной энергии собраться на кончиках пальцев. Заклинание сна было одним из базовых в арсенале Миффей, и тело помнило его на инстинктивном уровне. Мягкие, переливающиеся пурпурные нити потекли по воздуху, невидимые для обычного глаза, но яркие и осязаемые в магическом спектре.

Они обвились вокруг голов стражников, проникая сквозь глаза, уши, ноздри — прямо в мозг.

Оба охранника одновременно зевнули, глаза их начали слипаться, и через несколько секунд они медленно осели на пол, погруженные в глубокий сон, который продлится не меньше часа.

Райндел бросил на меня взгляд, полный удивления и восхищения:

— Впечатляюще. Миффей никогда не демонстрировала такого мастерства в магии сна.

— Я не Миффей, — напомнила я ему с легкой улыбкой. — У меня свои таланты.

Мы подошли к двери, за которой, если верить эмпатическому чутью Райндела, находился его брат. Массивный замок выглядел сложным и неприступным — явно магический, с множеством символов, вырезанных на металлической поверхности.

— Нам нужен ключ, — сказал Райндел, осматривая замок. — Или…

Он не закончил фразу, но я поняла, что он имеет в виду.

Драконья сила могла бы разорвать дверь в щепки, но это создало бы слишком много шума, привлекая внимание всей охраны замка.

Я опустилась на колени рядом с одним из спящих стражников и начала обыскивать его пояс. Среди множества ключей разного размера и формы обнаружился один особенный — из странного серебристого металла, с замысловатой резьбой на рукояти, напоминающей драконий коготь.

— Это он, — уверенно сказала я, протягивая ключ Райнделу. — Магический узор соответствует символам на замке.

Райндел взял ключ, на мгновение его пальцы соприкоснулись с моими, и я почувствовала электрический разряд — не физический, но эмоциональный, отголосок того момента интимности, который мы разделили во дворе замка. Его взгляд на секунду задержался на моем лице, и в золотых глазах я прочла благодарность, тревогу и что-то еще, более глубокое и личное.

Он вставил ключ в замок, и тот повернулся с тихим щелчком. Дверь отворилась удивительно плавно для своих размеров и веса, не издав ни звука — петли, видимо, регулярно смазывались.

Камера за дверью была не совсем тем, что я ожидала увидеть.

Вместо маленькой, грязной темницы перед нами оказалась просторная комната, больше похожая на спартанские, но все же жилые покои. Мебель была скудной, но добротной — узкая кровать с чистым бельем, стол, стул, даже небольшой книжный шкаф с несколькими томами. Единственное, что выдавало тюремную природу помещения, — отсутствие окон и массивная решетка, разделяющая комнату пополам.

За этой решеткой, на краю кровати, сидел мужчина. Даже в полумраке, освещенном лишь одинокой свечой, было видно его сходство с Райнделом — те же черты лица, тот же разворот плеч. Но главное — глаза, такие же золотистые, с вертикальными зрачками, светящиеся изнутри слабым, но отчетливым светом.

Арен Кальтерис был истощен — это было заметно по впалым щекам, по тонким запястьям, по общей бледности кожи. Но в его осанке, в том, как он держал спину, как смотрел на нас, не выдавая страха, читалась та же врожденная гордость, которой обладал его брат. Драконья кровь, наследие древнего рода, которое невозможно было стереть даже годами плена и жестокого обращения.

Он вскочил на ноги, когда дверь открылась, явно ожидая увидеть своих тюремщиков. Но при виде Райндела он замер, недоверие и шок отразились на его лице.

— Брат? — произнес он, и его голос, ломающийся от подросткового возраста и волнения, звучал недоверчиво, почти испуганно. — Это невозможно… Они сказали, ты мертв… казнен по приказу Миффей. У меня галлюцинации. Хотя я последние два месяца выливаю зелье, не должно…

Умница!

Не так уж он беспомощен.

Кальтерис так Кальтерис.

Райндел шагнул вперед, к решетке, разделяющей их. Его лицо отражало столько эмоций — облегчение, радость, боль, вину, — что смотреть на него было почти физически больно.

— Арен, — произнес он с такой нежностью, которую я никогда раньше не слышала в его голосе. — Я жив. И я пришел за тобой.

Он осмотрел замок на решетке — такой же магический, как и на входной двери. Но у нас был ключ, и через несколько секунд решетка отворилась с тихим скрипом.

Братья смотрели друг на друга через разделяющее их пространство. Арен все еще выглядел недоверчивым, словно боялся, что это сон или галлюцинация, вызванная зельем, которым его пичкали.

— Это правда ты? — спросил он тихо. — Дядя Малкольм говорил, что ты предал нас, что ты убил отца и сбежал к феям…

— Все это ложь, — ответил Райндел, делая шаг вперед. — Малкольм отравил отца и использовал зелье, чтобы контролировать тебя. Он узурпировал власть, которая никогда не была ему предназначена.

Я заметила цепь, приковывающую ногу Арена к тяжелому железному кольцу в стене. Не просто цепь — магический сдерживающий механизм, покрытый рунами, которые светились слабым голубоватым светом. Они не давали ему использовать свою врожденную драконью силу, удерживая его в человеческой форме.

Райндел тоже заметил цепь.

Его лицо исказилось от гнева, глаза полыхнули ярче, и я увидела, как золотая чешуя начинает проступать на его шее и руках — признак эмоционального всплеска, который влиял на контроль над трансформацией.

— Многое изменилось, — произнес он, подходя к брату и обхватывая рукой магическую цепь. — И скоро все встанет на свои места.

Райндел сосредоточился, позволяя своей руке полностью трансформироваться в драконью лапу — золотую, покрытую чешуей, с длинными когтями, способными рвать металл как бумагу. Он сжал цепь, и магические руны вспыхнули, пытаясь сопротивляться, но драконья сила оказалась сильнее. Цепь лопнула, осыпавшись на пол искрящимися фрагментами.

Арен смотрел на это с изумлением.

Он знал о драконьей природе своей семьи — это была часть их наследия, их тайна, — но, возможно, никогда не видел полную трансформацию, даже частичную.

— Ты можешь контролировать это? — спросил он с восхищением, которое проглядывало даже сквозь истощение и недоверие. — Отец говорил, что трансформация опасна, что она может поглотить разум…

О, не так уж сильно на него повлияло зелье, как я погляжу.

— Теперь я могу контролировать ее, — ответил Райндел, возвращая руке человеческий вид. — И эта Миффей… не та, кем была раньше.

Он повернулся ко мне, и Арен впервые по-настоящему обратил на меня внимание. Его золотые глаза расширились, когда он увидел мои крылья, мерцающую кожу, все те особенности внешности, которые выдавали во мне фею.

— Леди Миффей? — неуверенно произнес он, делая инстинктивный шаг назад. Страх в его голосе был очевиден.

— Я не Миффей, — мягко ответила я, подходя ближе. — Точнее, не та Миффей, которую ты знал. Меня зовут Вера, и моя душа оказалась в этом теле по воле судьбы. Я пришла помочь твоему брату.

Арен переводил взгляд с меня на Райндела и обратно, его лицо выражало смесь замешательства, недоверия и проблеска надежды:

— Я не понимаю… Как это возможно? Душа в чужом теле?

— Объяснения потом, — я подошла к Арену и осторожно коснулась его руки, проверяя пульс. Он был слабым, но ритмичным. Тело Арена было истощено физически и магически, но жизненная сила в нем все еще пульсировала, особенно теперь, когда сдерживающая цепь была сломана. — Сейчас нам нужно выбраться отсюда. Ты можешь идти?

Арен кивнул, выпрямляясь и расправляя плечи — жест, так похожий на то, как держался Райндел в моменты напряжения.

— Я могу идти, — сказал он твердо. — И я хочу увидеть, как дядя Малкольм ответит за свои преступления.

Райндел одобрительно кивнул, в его глазах светилась гордость за младшего брата. Он снял с себя верхнюю куртку и накинул на плечи Арена — тот был одет лишь в простую льняную рубаху и штаны, слишком тонкие для холодных подземелий.

— Мы выберемся тем же путем, которым пришли, — сказал Райндел, направляясь к двери камеры. — Нужно торопиться, пока стража не обнаружила спящих охранников.

Я помогла Арену подняться — он был легким, слишком легким для мальчика своего возраста, кости под моими пальцами казались хрупкими, как у птицы. Но в его глазах горела решимость, и он шагнул вперед без колебаний, полагаясь на нас.

Мы вышли из камеры и двинулись по коридору, оставив спящих стражников на прежнем месте. Райндел шел впереди, я и Арен следовали за ним. Подземелье казалось бесконечным лабиринтом, но Райндел уверенно вел нас, используя свою память о замке и эмпатическое чутье.

Когда мы достигли винтовой лестницы, ведущей наверх, в северную башню, я уже начала думать, что нам удастся выбраться без дополнительных осложнений. Но, как часто бывает в таких ситуациях, судьба решила иначе.

Звук тревоги эхом разносился по подземельям, отражаясь от каменных стен и усиливаясь в узких коридорах. Топот множества ног приближался с угрожающей скоростью.

— Сюда! — Райндел указал на боковой проход, едва заметный в полумраке. — Это ведёт к старым каменоломням под замком. Если повезёт, выберемся к внешней стене.

Арен двигался с удивительной для его истощённого состояния решительностью. Несмотря на слабость, глаза его горели тем же золотистым огнём, что и у его брата — драконья кровь пробуждалась, борясь с остатками подавляющего зелья в его организме.

Мы торопливо свернули в узкий коридор, который оказался ещё темнее основного. Здесь не было факелов, только слабый свет, проникающий из основного прохода, отбрасывал наши искажённые тени на стены.

— Осторожно, — предупредил Райндел, замедляя шаг. — Пол неровный, можно споткнуться.

Он вдруг резко остановился, вскинув руку в предупреждающем жесте. Его тело напряглось, глаза сузились — он что-то почувствовал своим эмпатическим даром.

— Впереди люди, — прошептал он. — Шесть… нет, семь человек. Движутся к нам.

— Они перекрыли путь? — спросила я, инстинктивно придвигая Арена ближе к себе.

— Хуже. Это не обычная стража. Я чувствую… холодную решимость. Профессионализм. Наёмники. Охотники.

Не успел он договорить, как из темноты коридора впереди выступили фигуры в чёрных одеждах. Шесть человек — четверо мужчин и две женщины — выстроились полукругом, перекрывая путь. Их лица были частично скрыты капюшонами, но даже в тусклом свете было видно, что это не обычные солдаты. В их осанке, в том, как они держали оружие, читалась смертоносная грация профессиональных убийц.

Оружие в их руках привлекло моё внимание — клинки с причудливыми рунами, светящимися слабым голубым светом. Зачарованное оружие, способное пробивать магическую защиту.

— Лорд Райндел Кальтерис, — произнёс один из наёмников, выступая вперёд. Его голос был удивительно мелодичным для человека с таким жёстким лицом. — Лорд Малкольм ожидал вашего визита. Он будет разочарован, что вы отказались от его гостеприимства.

— Хатек, — выдохнул Райндел, явно узнавая лидера наёмников. — Ты всегда выбираешь сторону, которая платит больше, не так ли?

— Это называется профессионализмом, милорд, — усмехнулся наёмник. — Ничего личного — просто работа. Вы должны вернуть брата и сдаться. Лорд Малкольм хочет видеть вас… живым. По крайней мере, на первое время.

Райндел медленно шагнул вперёд, частично заслоняя нас с Ареном своим телом.

— Я всегда уважал твой профессионализм, Хатек, — сказал он спокойно, но в его голосе я услышала новые нотки — низкий, почти незаметный рокот, который, казалось, исходил из самой глубины его существа. — Поэтому предлагаю тебе и твоим людям отступить. Сейчас я не тот человек, которого ты знал раньше.

Хатек рассмеялся, и его люди присоединились к нему — короткий, уверенный смех людей, привыкших к превосходству в силе.

— Мы знаем о ваших… изменениях, милорд. Именно поэтому, — он указал на узкий коридор вокруг нас, — мы выбрали это место для встречи. Здесь недостаточно пространства, чтобы развернуться крыльям, не так ли?

Откуда?

Они видели нас в полете? Дали нам приземлиться, загнали в ловушку?

Похоже.

Я почувствовала, как Райндел напрягся ещё сильнее. Наёмник был прав — в тесном коридоре подземелья полная трансформация была невозможна без риска обрушить своды и похоронить нас всех под тоннами камня.

— Арен, — тихо произнёс Райндел, не оборачиваясь, — когда начнётся, держись за Верой. Ты слишком слаб, чтобы рваться в бой.

Он кивнул, и теперь я видела, что именно делает зелье внушения. Практически лишает воли. Я чувствовала, как он дрожит — не от страха, а от слабости и напряжения.

— Последний шанс, Хатек, — предупредил Райндел, и теперь драконий рокот в его голосе стал отчётливее. — Уходи со своими людьми.

— Боюсь, это невозможно, милорд, — ответил наёмник, подавая сигнал своим соратникам. — Ничего личного.

Они атаковали одновременно, с безупречной координацией людей, долгие годы сражавшихся бок о бок. Две фигуры метнулись влево, две вправо, сам Хатек и ещё одна наёмница бросились прямо на Райндела.

Всё произошло так быстро, что я едва успела заметить, как изменился Райндел. Он не превратился полностью, но его руки трансформировались в драконьи лапы с длинными когтями, способными рвать металл. Глаза полыхнули яростным золотым пламенем, а вдоль позвоночника проступила золотистая чешуя, разорвав рубашку.

Он двигался с нечеловеческой скоростью, отражая удары, нанося свои собственные. Его когти встречались с зачарованными клинками, высекая искры. Я видела, как он использует свой эмпатический дар — предугадывая атаки, читая намерения противников за долю секунды до того, как те делали движение.

Но даже с этими способностями шестеро профессиональных убийц были серьёзным испытанием. Хатек и его люди явно готовились к этой схватке, изучив сильные и слабые стороны своей цели.

— Вера, уводи Арена! — крикнул Райндел, отбивая сразу три удара и отбрасывая одного из нападавших к стене. — Южный коридор! Я догоню!

Я потянула Арена за собой, пытаясь обойти схватку по краю коридора. Двое наёмников сразу заметили наш манёвр и бросились наперерез. Райндел попытался остановить их, но Хатек и ещё двое связали его боем, не давая вырваться.

— Беги! — крикнула я Арену, подталкивая его в сторону видневшегося бокового прохода. — Я задержу их!

Он колебался, но инстинкт самосохранения взял верх. Он бросился к проходу, юркнул в него с неожиданной для его состояния ловкостью и скрылся в темноте.

Я оказалась одна против двоих наёмников — мужчины и женщины с узкими клинками, светящимися зловещим синим светом. Они приближались медленно, оценивающе, явно не считая меня серьёзным противником.

— Фея, — произнесла женщина с заметным акцентом северных провинций. — Лорд Малкольм заплатит дополнительно за живую фею. Вашей кровью хорошо укреплять заклинания.

Я отступала, призывая магию феи, формируя защитный барьер вокруг себя.

Пурпурная энергия заструилась между моими пальцами, но я чувствовала, что этого недостаточно. Тело Миффей было истощено после полёта, после использования магии сна, и теперь магический резерв был почти опустошён.

Наёмники атаковали одновременно, их клинки прорезали мой слабый защитный барьер как бумагу. Я едва успела отпрыгнуть, чудом избегая удара, который мог бы рассечь меня пополам. Но следующая атака уже была на подходе, и места для манёвра становилось всё меньше.

Я оказалась прижатой к стене, загнанная в угол как дикий зверь.

Краем глаза видела, как Райндел отчаянно пытается пробиться ко мне, но Хатек и трое его людей не давали ему вырваться, атакуя со всех сторон, заставляя обороняться.

Женщина-наёмница подняла клинок для смертельного удара, на её губах играла холодная улыбка. Это был конец. Инстинктивно я вскинула руки в защитном жесте, закрывая лицо, и в этот момент что-то произошло.

Глубоко внутри, в самом ядре существа тела Миффей, я почувствовала странное пробуждение. Словно огромный резервуар силы, о котором я даже не подозревала, внезапно раскрылся, высвобождая мощь, превосходящую всё, что я испытывала ранее.

Время словно замедлилось.

Я ощутила, как крылья за моей спиной полностью расправились, разрывая плащ, как кожа начинает светиться изнутри, наполняясь сиянием тысяч звёзд. Перед глазами пронеслись странные образы — древние леса, мерцающие в лунном свете, загадочные ритуалы, проводимые под темнеющим небом, существа такой красоты и ужаса, что человеческий разум едва мог их постичь.

Память тела. Память крови. Память древней расы, частью которой Миффей являлась долгие столетия.

Я почувствовала, как мои губы раскрываются, но голос, исходящий из них, был не совсем моим. Глубже, мощнее, пронизанный вибрациями, от которых дрожал сам воздух:

— Вы смеете угрожать леди Двора Вечной Ночи? — произнесла я, и каждое слово звенело силой древних заклинаний. — Познайте её гнев!

Пурпурный свет взорвался от моих рук, затопляя коридор подземелья подобно приливной волне. Это была не просто магия — это была первозданная сила самой природы, необработанная, дикая, смертоносная в своей чистоте.

Наёмники отшатнулись, на их лицах отразился чистый, первобытный ужас — инстинктивная реакция добычи, оказавшейся перед лицом древнего хищника. Они попытались защититься, поднимая свои зачарованные клинки, но против высвобожденной мощи феи их оружие было бессильно.

Магический шторм пронёсся по коридору, сметая всё на своём пути. Я видела, как наёмников отбрасывает назад, как их тела скручиваются в агонии, соприкасаясь с силой, никогда не предназначавшейся для контакта с людьми.

Даже Хатек, со всем своим опытом и подготовкой, не мог устоять перед этой яростью — он был отброшен к противоположной стене с такой силой, что камень треснул от удара.

Райндел каким-то образом сумел устоять, защищая себя частичной трансформацией — золотая чешуя покрыла его тело, формируя щит против бушующей магии. Его глаза широко раскрылись от изумления и, да, страха — он никогда не видел ничего подобного.

Когда шторм наконец стих, в коридоре воцарилась гробовая тишина. Наёмники лежали неподвижно — не мёртвые, но погружённые в глубокий магический сон, из которого им предстояло выйти лишь через много часов, с воспоминаниями, стёртыми мощью феической магии.

Я почувствовала, как внезапно иссякли все силы. Колени подогнулись, и я начала падать, уже не в силах удержать себя. Магическое истощение, какого я никогда не испытывала, охватило каждую клетку тела.

Райндел оказался рядом за долю секунды, подхватывая меня прежде, чем я коснулась пола. Его руки, вернувшиеся к человеческой форме, бережно держали меня, а в золотых глазах читалось изумление, смешанное с беспокойством.

— Что… что это было? — спросила я слабо, с трудом узнавая собственный голос, который звучал хрипло, словно после долгого крика.

— Истинная сила феи, — ответил он с нескрываемым благоговением. — Миффей никогда не показывала такой мощи. Даже на пике своего могущества.

Из бокового прохода осторожно выглянул Арен, его глаза расширились при виде поверженных наёмников и светящейся пурпурным светом меня на руках у брата.

— Это… ее рук дело? — спросил он, осторожно приближаясь.

— Нам нужно уходить, — решительно сказал Райндел, поднимая меня на руки. — Арен, держись рядом. Ты сможешь идти?

— Я справлюсь.

Мы двинулись дальше по коридору, оставляя позади неподвижные тела наёмников. Райндел нёс меня на руках, его движения были уверенными и осторожными одновременно. Арен шёл рядом, время от времени оглядываясь назад, проверяя, нет ли погони.

Постепенно коридор начал расширяться, потолок стал выше. Воздух изменился — стал свежее, прохладнее, с лёгким ароматом хвои и горных трав.

Мы приближались к выходу.

— Мы почти у цели, — сказал Райндел, ускоряя шаг. — За следующим поворотом должен быть выход в расщелину на склоне горы. Оттуда до нашего укрытия всего несколько минут пути.

Я чувствовала, как силы медленно возвращаются ко мне — не магические, но хотя бы физические. Тело Миффей обладало удивительной способностью к восстановлению, несмотря на чудовищное истощение.

— Я могу идти сама, — сказала я, хотя часть меня не хотела покидать безопасность его рук.

— Нет, — твёрдо ответил Райндел. — Ты истощена. И мы ещё не в безопасности.

Мы миновали последний поворот, и перед нами открылся выход — неровная расщелина в скале, через которую проникал солнечный свет. После часов, проведённых в полумраке подземелий, этот свет казался ослепительно ярким.

Арен первым выскользнул наружу, жадно вдыхая свежий горный воздух. Его золотистые глаза щурились от яркого света, но на лице отражалась чистая радость — радость человека, долгие годы лишённого свободы и вдруг вновь обретшего её.

Райндел вынес меня следом, осторожно ступая по неровным камням.

Мы оказались на узком уступе скалы, поросшем мхом и карликовыми соснами. Внизу, в нескольких сотнях метров, расстилалась та самая долина, где мы приземлились утром.

— Нужно спуститься туда, — сказал Райндел, оценивая крутизну склона. — Там я смогу трансформироваться полностью, и мы улетим отсюда.

Райндел нёс на руках нас обоих — меня, почти бессознательную после невероятного магического выброса, и своего младшего брата, который едва держался на ногах.

Когда мы наконец достигли укромной долины, где утром приземлились, солнце уже клонилось к закату. Горизонт окрасился в оттенки красного и золотого, напоминая цвет драконьей чешуи Райндела.

— Отдохни немного, — Райндел бережно опустил меня на мягкую траву в тени деревьев. — Скоро нам предстоит длинный обратный путь.

Он помог Арену сесть рядом со мной, заботливо укрыв нас обоих своим плащом. Он был бледен, но в его глазах горел огонь жизни и восхищения — он не отрывал взгляда от своего брата, словно боялся, что тот исчезнет, если хотя бы на миг отвести глаза. Да больше того, судя по тому, как он говорил и двигался, он вообще не был уверен, что не спит.

— Ты правда можешь… превращаться полностью? — спросил Арен, и в его голосе смешивались детский восторг и глубокое уважение. — Отец говорил, это невозможно без риска потерять разум.

Райндел улыбнулся — тепло, искренне, с нежностью, которую он редко проявлял:

— Многое изменилось, брат. Я покажу тебе. Но сначала нужно убедиться, что за нами нет погони.

Он отошёл к краю долины, вглядываясь в сторону замка. Я видела, как напряжены его плечи, как настороженно он вслушивается в звуки леса. Наконец, убедившись, что непосредственной опасности нет, он вернулся к нам.

— Пора, — сказал он решительно. — Каждая минута промедления увеличивает риск. Мы должны вернуться в «Лунный Приют» до темноты.

Он начал снимать одежду, аккуратно складывая её рядом со мной:

— В драконьей форме я не смогу говорить обычным способом, — объяснил он, заметив вопросительный взгляд Арена. — Но ты услышишь меня. Не страшись, я тот, кто есть.

Арен кивнул, хотя по его лицу было видно, что он не совсем понимает, о чём речь. В его сознании все еще не укладывалось все, что он пережил.

Райндел отошёл на несколько шагов и закрыл глаза, концентрируясь. На этот раз трансформация происходила плавно, без судорог и боли, которые я видела при первом превращении. Его тело светилось изнутри мягким золотистым сиянием, плавно изменяясь, расширяясь, обретая новую форму.

Это было завораживающее зрелище — видеть, как человеческая фигура преображается в величественного золотого дракона. Кожа превращалась в чешую, руки и ноги — в мощные лапы с острыми когтями, из спины вырастали огромные кожистые крылья, а голова удлинялась, становясь драконьей мордой с рядами острых зубов.

Через минуту перед нами стоял уже не человек, а настоящий дракон — могучий, величественный, с интеллигентными золотистыми глазами, в которых всё ещё читалось человеческое сознание.

Арен застыл в благоговейном ужасе, его глаза расширились до размера блюдец:

— Рай… Райндел? — прошептал он, не веря своим глазам.

«Да, брат, это я», — раздался в наших головах глубокий, резонирующий голос, безусловно принадлежащий Райнделу, но теперь обогащённый новыми обертонами, придававшими ему неземное звучание.

Дракон опустился на землю, складывая крылья вдоль тела и наклоняя голову к нам: «Нам нужно лететь. Вера, ты сможешь держаться за меня? Твои крылья ещё слишком слабы для такого длинного полёта».

Я кивнула, собирая последние силы, чтобы подняться на ноги. Мои крылья безвольно обвисли за спиной — магический выброс истощил их настолько, что они казались просто красивым, но бесполезным украшением.

С помощью Арена я забралась на спину дракона, устроившись между двумя гребнями, проходящими вдоль позвоночника. Чешуя под моими руками была тёплой и гладкой, с металлическим отливом.

«Арен, садись позади неё и держись крепко. В полёте будет сильный ветер», — инструктировал Райндел. Брат моего Райндела, преодолев первоначальный шок, с юношеской ловкостью взобрался на спину дракона и устроился за мной, обхватив меня за талию.

«Готовы?» — спросил Райндел, расправляя крылья.

Я крепче ухватилась за гребень перед собой:

— Готовы.

Взлёт был стремительным — мощные мышцы драконьего тела напряглись, и мы взмыли в воздух с такой скоростью, что у меня перехватило дыхание. Арен позади меня издал удивлённый возглас, его руки сильнее сжались вокруг моей талии.

Мы набирали высоту, поднимаясь.

Полёт казался бесконечным. Всё тело ныло, а сознание то прояснялось, то снова затуманивалось от магического истощения. Иногда я почти проваливалась в забытье, и только голос Арена, окликавшего меня в моменты опасного покачивания, возвращал к реальности. После невероятного выброса силы в подземельях замка магический резерв тела Миффей был опустошён полностью. Теперь я понимала, что значило «выгореть» для фей — каждая клетка тела словно была лишена жизненной энергии, оставив только оболочку, пустую и болезненно чувствительную к каждому движению, каждому порыву ветра.

Сквозь пелену усталости я слышала, как братья переговариваются. Драконы в полёте общаются особым образом — частично ментально, частично особыми низкочастотными звуками, которые человеческое ухо не всегда различает. Но тело Миффей, даже истощённое, воспринимало эти вибрации, превращая их в слова в моём сознании.

— Она правда… из другого мира?

— Да, — отвечал Райндел, голос которого в драконьей форме приобретал особую глубину и резонанс. — Её душа каким-то образом перенеслась в тело Миффей во время ритуала.

— Но как такое возможно? Душа не может просто… перемещаться. Даже самые сильные некроманты не способны на такое.

— Я не знаю, — в ментальном голосе Райндела звучало задумчивое удивление. — Но я уверен, что это не Миффей. Она другая… во всём. Её магия иная, её реакции, её решения.

Я почувствовала, как Арен чуть повернулся, вероятно, разглядывая меня. Его хватка чуть ослабла, словно он переосмысливал, кого именно держит.

— Но если она не Миффей… почему помогает тебе? Почему рисковала собой ради меня?

Наступила пауза, и я почти физически ощутила, как Райндел подбирает слова.

— Она не Миффей, — наконец ответил он. — Но она спасла меня. И теперь спасла тебя.

В его голосе звучало что-то большее, чем простая благодарность. Что-то более личное, более глубокое, что заставило меня, даже сквозь туман истощения, почувствовать волну тепла, поднимающуюся к щекам.

— Она особенная, — продолжил Райндел тише, словно не желая, чтобы я услышала. — И чем больше я узнаю её, тем яснее понимаю, что её появление здесь не может быть случайностью.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Арен с детским любопытством.

— Что некоторые события слишком значимы, чтобы быть простым совпадением, — ответил Райндел. — Возможно, сама судьба призвала её сюда, чтобы изменить ход вещей.

На этом их разговор прервался, а может, я просто не расслышала продолжение, проваливаясь в полудрёму от изнеможения. Остаток полёта прошёл в тумане полубессознательного состояния. Я помнила только отдельные моменты — резкие порывы ветра, смену освещения, когда солнце начало клониться к закату, мерное движение драконьих крыльев.

Наконец я почувствовала, как изменилось направление полёта. Мы начали снижаться. Сквозь полуопущенные веки я увидела знакомые очертания города, раскинувшегося внизу, — белые здания, зелёные парки, извилистую ленту реки.

Райндел выбрал для посадки то же место, откуда мы стартовали утром, — крышу «Лунного Приюта». Он опустился с осторожностью, почти не создавая шума, хотя такая массивная форма неизбежно должна была производить сильные вибрации и воздушные потоки.

Как только мы оказались на твёрдой поверхности, я почувствовала, как Арен соскальзывает со спины дракона, приземляясь с неожиданной для его истощённого состояния ловкостью. Драконья кровь быстро восстанавливала его силы.

— Леди Вера, — позвал он тихо. — Позвольте помочь вам.

Даже после всех испытаний, манеры аристократа были въедены в самую его суть. Я попыталась улыбнуться и самостоятельно спуститься, но тело не слушалось. Пальцы, судорожно сжимавшие драконью чешую, не желали разжиматься.

Райндел почувствовал мою слабость и медленно опустился полностью, распластавшись по крыше, чтобы мне было легче соскользнуть. Арен подхватил меня, с удивительной силой поддерживая под руки. Как только я оказалась на крыше, Райндел начал трансформироваться обратно в человеческую форму. Процесс был быстрее и плавнее, чем раньше, но всё равно выглядел болезненным. Когда трансформация завершилась, передо мной стоял человек — бледный, с капельками пота на лбу, но с твёрдым, решительным выражением лица.

— Нужно спуститься внутрь, — сказал он, подходя ко мне и подхватывая на руки, несмотря на моё слабое сопротивление. — Ты едва держишься на ногах.

Я не стала спорить — действительно, каждый шаг давался с трудом.

Арен открыл люк, ведущий с крыши на верхний этаж «Приюта», и мы начали спуск. Райндел нёс меня на руках, Арен шёл впереди, осматривая коридоры с настороженностью человека, привыкшего ожидать опасность за каждым поворотом.

— Странно, — пробормотал Райндел, когда мы достигли галереи третьего этажа. — Где охрана? Барлоу всегда выставляет дежурных у твоих покоев.

Действительно, коридоры «Приюта» казались непривычно пустынными и тихими. Не было слышно обычной суеты, голосов прислуги, шагов охраны. Только далёкий звук часов отбивал ритм в этой тревожной тишине.

Мы достигли дверей моих покоев, и Арен, всё ещё настороженный, толкнул их. Двери открылись беззвучно, и мы оказались внутри. То, что мы увидели, заставило Райндела резко остановиться, а Арена отступить на шаг, инстинктивно принимая защитную позу.

В центре гостиной стояла высокая, стройная фея с кожей цвета красного дерева и золотыми вихрями в волосах. Её крылья, обычно полупрозрачные и изящные, сейчас были напряжены и приподняты — признак сильного волнения.

Но не она одна была в комнате.

По периметру, у стен и дверей, выстроились королевские гвардейцы — восемь рослых фей-воинов в серебряных доспехах с эмблемой Вечной Звезды на нагрудниках. Их лица были скрыты забралами, но даже так чувствовалась исходящая от них опасность.

— Что происходит? Где Барлоу?

— Время вышло, — сказала фея. — Королева требует вашего немедленного присутствия. Она не потерпит отказа.

Я почувствовала, как Райндел напрягся, его рука на моей талии сжалась крепче.

— Где Барлоу? — повторил он, и в его голосе появились металлические нотки.

— Уведён под стражу. Обвиняется в государственной измене — за помощь беглецам.

— Это абсурд! — возмутился Райндел.

— Времена меняются. И влияние Обсидиана растёт с каждым днём. После того, как он узнал о вашей… экспедиции в Кальтерис, он немедленно доложил Королеве.

Райндел шагнул вперёд, частично заслоняя меня собой:

— Ей нужен отдых. После такого магического выброса…

— Нет выбора, — фея печально покачала головой. — Обсидиан сообщил Королеве о вашем побеге. Он утверждает, что это окончательное доказательство измены.

Я чувствовала, как нарастает напряжение в комнате. Гвардейцы, до этого неподвижные, чуть сместились, готовясь к возможному сопротивлению. Арен, несмотря на свой юный возраст и истощение, встал рядом с братом, и в его золотистых глазах горел вызов.

Ситуация балансировала на грани. Ещё мгновение — и могла начаться схватка, исход которой, учитывая истощение Райндела после трансформаций и моё собственное состояние, был бы далеко не в нашу пользу.

Я сделала глубокий вдох, собирая последние остатки сил, и выпрямилась, мягко отстраняя руку Райндела.

— Значит, пришло время встретиться с Королевой фей лицом к лицу, — произнесла я, удивляясь, насколько твёрдо звучал мой голос.

Фея посмотрела на меня с чем-то похожим на уважение в глазах:

— Королева ожидает вас в Хрустальном дворце.

— Мы все идём, — твёрдо сказал Райндел.

— Только леди Миффей, — возразил один из гвардейцев, делая шаг вперёд.

— Я не оставлю её одну, — в голосе Райндела прозвучал драконий рык, и я заметила, как его глаза на мгновение полыхнули золотом.

— Приказы Королевы не обсуждаются, — ответил гвардеец, положив руку на рукоять меча.

— Стойте, — фея подняла руку в примиряющем жесте. — Капитан, позвольте им сопровождать её. Лорд Кальтерис и его брат могут быть ценными свидетелями. Королева хочет знать правду — пусть они расскажут свою версию событий.

Гвардеец помедлил, затем коротко кивнул:

— Под вашу ответственность, леди Тейра.

Напряжение в комнате немного спало. Райндел благодарно кивнул Тейре, но его рука по-прежнему лежала на рукояти меча, готовая в любой момент извлечь клинок.

— Нам следует отправиться немедленно. Королева не терпит ожидания.

Я снова попыталась сделать шаг самостоятельно, но колени подогнулись. Райндел тут же подхватил меня, не позволяя упасть.

— Я помогу, — тихо сказал он, обнимая за талию. — Держись за меня.

С его поддержкой я смогла идти. Медленно, цепляясь за его руку, я двинулась к двери. Арен следовал за нами, настороженно наблюдая за гвардейцами, которые выстроились в почётный эскорт — или конвой, в зависимости от того, как смотреть на ситуацию.