Глава 21 · Сумеречный приют

В тронном зале Двора Вечной Ночи время словно застыло. Сотни фей разных рангов и видов замерли, наблюдая за невиданной сценой — человек с драконьей кровью осмелился прервать саму Королеву Титанию в момент вынесения приговора.

Я стояла, едва дыша, ощущая, как магия Титании все еще вибрирует в воздухе вокруг моего лица — не завершенное заклинание, отложенное, но не отмененное.

К моему изумлению, Райндел медленно опустился на одно колено перед Королевой, склонив голову в идеально выверенном поклоне — не раболепном, но исполненном глубокого уважения. Жест выглядел настолько естественным, будто он всю жизнь практиковал придворный этикет Вечного Двора.

— Ваше Величество, — произнес он голосом, в котором звучала странная смесь почтения и силы, — я призываю древний закон фей о долге крови.

По залу пронеслись удивленные вздохи и шепотки. Я видела, как многие из высокопоставленных фей обменялись встревоженными взглядами.

Что происходит? — пронеслось в моей голове. — Какой еще закон крови?

Райндел продолжил, его голос становился увереннее с каждым словом:

— Миффей спасла мою жизнь, когда могла забрать её. По вашим же законам, теперь я её должник. Моя кровь — её право, моя жизнь — её щит.

Титания отступила на шаг, её невозможные глаза расширились в чем-то похожем на удивление — эмоция, которая, казалось, была чужда её совершенному лицу.

— Человек, знающий наши законы? — произнесла она, и в её голосе звучало неприкрытое любопытство. — Необычно.

Она сделала паузу, обводя взглядом застывший в ожидании двор, прежде чем продолжить:

— Но закон крови неоспорим, даже для меня.

Эти слова вызвали новую волну шепота среди придворных. Обсидиан выглядел так, будто готов был испепелить Райндела на месте.

Но Райндел еще не закончил.

Он поднял голову, встречая взгляд Королевы фей прямо, без страха — поступок, который большинство присутствующих, вероятно, сочли бы самоубийственным.

— Более того, — продолжил он, — как носитель драконьей крови, я имею право просить убежища у Двора. Согласно Древнему Договору, заключенному после Войны Пепла и Лунного Света, любой потомок древних родов может взывать к защите Двора Вечной Ночи. И я прошу этой защиты — не для себя, но для той, кто связана со мной узами брака и долга.

Узами брака⁈ Брак с Миффей — как аргумент? Что-то новое и совсем неожиданное.

По залу пронесся громкий ропот удивления. Некоторые феи вскочили на ноги, их крылья возмущенно трепетали, создавая миниатюрные вихри разноцветного света. Другие склонились друг к другу, яростно шепчась. Третьи смотрели на нас с новым интересом — не враждебным, но оценивающим.

Райндел невозмутимо продолжал смотреть на Титанию, словно они были единственными существами в зале. Королева изучала его долгие секунды, её лицо было непроницаемым, но в глубине её звездных глаз что-то мерцало — возможно, уважение к дерзости, а может быть, просто развлечение от неожиданного поворота событий.

Наконец, она медленно развернулась и вернулась к своему трону из черного опала. Каждый её шаг был грациозным, текучим, как движение лунного света по воде. Она опустилась на трон с королевским достоинством, и её лицо приняло задумчивое выражение.

— Мудрый ход, потомок драконов, — произнесла она, и её голос теперь звучал почти… одобрительно? — Ты знаешь наши законы лучше, чем многие из моего двора. И ты прав — закон крови и право убежища древнее самого Двора Вечной Ночи.

Обсидиан не выдержал и шагнул вперед:

— Ваше Величество, это абсурд! Мы не можем позволить…

Титания подняла руку, и Обсидиан замолчал на полуслове, словно кто-то физически перекрыл ему доступ к голосу.

— Вот мое решение, — произнесла она, и её слова разносились по залу как колокольный звон, ясные и неоспоримые. — Закон крови нерушим. Миффей и её… супруг могут вернуться в свой «Приют».

По залу пронеслись разочарованные вздохи тех, кто ожидал более драматичного завершения суда. Обсидиан выглядел так, будто вот-вот взорвется от ярости, его кожа теперь пульсировала темной энергией.

Но Титания еще не закончила.

— Но, — продолжила она, и в её голосе появились зловещие нотки, — через месяц, в полнолуние, она должна предстать перед Древним Ритуалом Подтверждения.

Теперь уже я услышала, как Райндел резко втянул воздух — название этого ритуала явно значило для него что-то серьезное. По залу прокатилась новая волна шепота, в котором смешивались удивление, благоговейный ужас и предвкушение.

Я почувствовала, как холодок пробегает по позвоночнику, словно чья-то ледяная рука провела вдоль моих крыльев. Райндел незаметно для других сделал шаг назад, встав рядом со мной, и его рука нашла мою, пальцы крепко сжались, передавая безмолвное послание: держись.

— Если ты действительно та, за кого себя выдаешь — нечего бояться, — сказала Титания, глядя прямо на меня, и её улыбка была прекрасна и ужасна одновременно, как рассвет над полем битвы. — Если нет — твоя душа будет вечно блуждать между мирами, не находя ни покоя, ни пристанища, ни перерождения.

Её слова повисли в воздухе, тяжелые и окончательные, как печать на древнем договоре. Я понимала, что только что получила отсрочку приговора, но не его отмену.

Титания сделала легкий жест рукой, и из воздуха соткался мерцающий серебристый портал — тот же, через который мы прибыли во Двор Вечной Ночи.

— Ступайте, — сказала она. — И используйте этот месяц мудро.

Обсидиан шагнул вперед, его голос звучал напряженно:

— Ваше Величество, я прошу разрешения сопровождать их обратно, чтобы убедиться…

— В этом нет необходимости, лорд Обсидиан, — прервала его Титания. — У тебя достаточно обязанностей при дворе. К тому же, — её улыбка стала еще более загадочной, — я уверена, что наша… пара найдет дорогу самостоятельно.

Было ясно, что Титания не верит нам, но по какой-то причине решила поддержать эту легенду. Может быть, из любопытства. Может быть, из уважения к знанию древних законов, продемонстрированному Райнделом. А может быть — и эта мысль была самой тревожной — у неё были свои планы на наш счет.

Райндел учтиво поклонился, не отпуская моей руки:

— Благодарим за мудрое решение, Ваше Величество.

Я последовала его примеру, склонив голову в точно рассчитанном жесте — не слишком глубоко, чтобы не выглядеть раболепной, но достаточно почтительно для племянницы Королевы.

Затем, всё еще держась за руки, мы направились к мерцающему порталу. Я чувствовала сотни взглядов, буравящих наши спины — любопытных, враждебных, оценивающих, завистливых.

Перед самым входом в портал я не удержалась и оглянулась.

Титания всё еще смотрела на нас, её звездные глаза светились странным, непонятным мне огнем. А рядом с её троном стоял Обсидиан, чье лицо было искажено такой неприкрытой ненавистью, что я невольно вздрогнула.

Затем серебристое сияние окутало нас, и реальность снова растворилась в калейдоскопе ощущений. Последнее, что я услышала перед тем, как портал закрылся, был голос Титании, прозвучавший прямо в моей голове:

«До встречи в полнолуние, дитя двух миров.»

А затем был только свет, холод, падение и ощущение руки Райндела, крепко держащей мою — единственный якорь в хаосе перехода между мирами.

Стена портала растаяла вокруг нас, и реальность снова обрела четкость. Воздух больше не пульсировал древней магией, и не звучала та странная, математически совершенная музыка. Мы вернулись — в мой кабинет в «Лунном Приюте», туда, где всё началось несколько часов назад, хотя казалось, что прошла целая вечность.

Я покачнулась, чувствуя, как силы внезапно оставляют меня. Райндел поддержал меня за локоть, его лицо было напряжено, но в глазах читалось облегчение.

— Мы справились, — тихо произнес он, словно боясь, что нас могут услышать даже здесь, в относительной безопасности «Приюта». — По крайней мере, выиграли время.

Я кивнула, не в силах произнести ни слова. Эмоциональное и физическое напряжение последних часов нахлынуло разом, и мне хотелось просто сесть и закрыть глаза, чтобы мир перестал кружиться.

Дверь кабинета распахнулась, и на пороге появился Арен — его золотистые глаза, так похожие на глаза Райндела, были широко раскрыты от тревоги. Увидев нас, он выдохнул с явным облегчением и шагнул внутрь.

— Вы вернулись, — произнес он, окидывая нас быстрым, оценивающим взглядом. — Целые, невредимые… Я уже начал думать о самом худшем.

Райндел отпустил мой локоть и сделал несколько шагов к брату, коротко обняв его — жест, который говорил о их близости больше, чем любые слова.

— Не совсем невредимые, — ответил он, отстраняясь. — И не совсем в безопасности.

Я опустилась в ближайшее кресло, чувствуя, как дрожат колени. Напряжение, державшее меня перед лицом Королевы фей, теперь отпускало, и его место занимала свинцовая усталость.

— Что произошло? — Арен переводил встревоженный взгляд с брата на меня и обратно. — Титания… какое решение она приняла?

Райндел провел рукой по волосам — жест, который я уже начинала узнавать как признак его внутреннего беспокойства.

— Мы выиграли отсрочку, но не более того, — сказал он, голосом усталым, но собранным. — Обсидиан догадался, что с Миффей… что-то не так. Он почти разоблачил Веру перед всем двором.

— Боги, — выдохнул Арен, его лицо напряглось. — Как вам удалось уйти?

— Я использовал древний закон фей о долге крови, — Райндел скупо улыбнулся. — И упомянул, что мы с Верой… женаты. Вот только женат я на Миффей.

Арен приподнял брови в изумлении, но быстро собрался:

— Мудрый ход, брат. Титания не могла проигнорировать такое заявление, не нарушив собственные законы.

— Да, но она дала нам только отсрочку, — Райндел подошел к окну, глядя на вечерние сумерки, окутывавшие сад «Приюта». — Через месяц, в полнолуние, Вера должна предстать перед Ритуалом Подтверждения.

Лицо Арена мгновенно изменилось. Он резко побледнел, его глаза расширились от шока и, кажется, настоящего страха.

— Ритуал Подтверждения? — повторил он, словно надеялся, что ослышался. — Но это…

— Я знаю, — прервал его Райндел, поворачиваясь от окна. В его голосе звучала сталь. — У нас месяц, чтобы найти решение.

Арен медленно опустился в кресло напротив меня, его лицо стало сосредоточенным, как у полководца, планирующего оборону осажденной крепости. Я внезапно вспомнила, что он не просто брат Райндела — он наследник герцогства, человек, приученный с детства принимать сложные решения и нести ответственность за многих.

— Нам понадобится помощь, — сказал он после паузы. — Возможно, стоит связаться с Академией Звездной Мудрости. Или с кланом Лунных Певцов — у них древние связи с миром фей.

— Пока нет, — покачал головой Райндел. — Чем меньше людей знает о нашей… ситуации, тем лучше. У Обсидиана наверняка есть шпионы во многих местах.

Я наблюдала за их разговором, чувствуя странную отстраненность, словно всё это происходило с кем-то другим, а я была лишь зрителем. Упоминание загадочного ритуала вызвало во мне тревогу, но усталость была настолько сильной, что даже страх казался приглушенным, отдаленным.

— Нам всем нужен отдых, — сказал наконец Райндел, заметив моё состояние. — Сегодня был… сложный день.

Арен кивнул, поднимаясь:

— Я проверю охранные заклинания «Приюта». После визита ко Двору нам стоит быть вдвойне осторожными.

Он коротко сжал плечо брата и кивнул мне, прежде чем выйти из комнаты, оставив нас одних.

В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием дров в камине и отдаленным шумом ветра за окнами. За время нашего отсутствия день сменился вечером, и сейчас за окнами «Приюта» сгущались сумерки, окрашивая небо в глубокие оттенки индиго и фиолета, удивительно похожие на небо Двора Вечной Ночи.

Только теперь, оставшись наедине, мы наконец позволили себе момент слабости. Я глубоко вздохнула и опустила голову, массируя виски пальцами. Крылья за моей спиной безвольно обвисли, и я чувствовала их вес как никогда раньше — физическое напоминание о чужом теле, которое я занимала.

— Что такое этот Ритуал Подтверждения? — спросила я тихо, поднимая взгляд на Райндела.

Он стоял у окна, глядя на поднимающуюся из-за горизонта луну — почти полную, но не совсем. До следующего полнолуния оставался примерно месяц, точно как срок, данный нам Титание.

Лунный свет очерчивал его силуэт, превращая темные волосы в серебристо-черную корону. В этот момент он казался не вполне человеком — слишком идеальный профиль, слишком легкая грация, слишком глубокий, древний взгляд золотых глаз.

Потомок драконов, — вспомнила я слова Титании.

— Древняя магия, — ответил он, не отрывая взгляда от луны. — Старше самих фей. Некоторые говорят, что этот ритуал существовал еще до рождения первых смертных цивилизаций, в те времена, когда драконы и феи делили миры между собой.

Он сделал паузу, словно собираясь с мыслями.

— Ритуал обнажает истинную сущность — никакой обман невозможен. Он проникает сквозь любые маски, любые иллюзии, любую магию перевоплощения. Перед ним бессильны даже архимаги.

Его голос стал тише, и в нем появились нотки настоящей тревоги:

— Если Титания увидит человеческую душу в теле феи…

— Она заберет тело и изгонит меня, — закончила я, чувствуя, как холодная реальность происходящего наконец пробивается сквозь усталость.

Райндел медленно повернулся ко мне, и лунный свет теперь освещал его лицо, делая видимыми эмоции, которые он обычно скрывал за маской вежливой сдержанности. В его золотистых глазах читались искренняя тревога и что-то еще… возможно, забота?

— Хуже, — произнес он, и его голос стал почти шепотом. — Твоя душа останется в пустоте между мирами — ни жива, ни мертва, навечно.

Слова упали в тишину комнаты как камни в глубокий колодец. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок, несмотря на тепло от камина.

Навечно. Слово, которое люди используют так легко, не понимая его истинного значения. Но от Райндела оно звучало с весом вечности — не преувеличение, не метафора, а буквальное, страшное значение. Вечность без света и тьмы, без радости и печали, без жизни и смерти. Вечность в ничто.

Я должна была почувствовать парализующий страх, отчаяние, может быть даже сдаться. Но вместо этого где-то глубоко внутри начало расти другое чувство — упрямая, яростная решимость. Та самая, которая заставляла меня работать на трех работах, чтобы оплатить лечение матери. Та самая, которая помогла мне пробиться в конкурентном мире маркетинга без связей и поддержки.

Никакая фейская королева не определит мою судьбу.

Я медленно поднялась с кресла, расправляя крылья — сознательный жест, заставивший их снова ожить, снова стать частью меня, а не чужеродным довеском. Я подошла к Райнделу, становясь рядом с ним у окна, глядя на ту же восходящую луну.

— Тогда у нас есть месяц, — произнесла я, и в моем голосе звучала не обреченность, а вызов, — чтобы стать сильнее, умнее и найти способ обмануть саму Королеву фей.

Райндел посмотрел на меня с новым выражением — удивление сменилось чем-то похожим на уважение, а может быть, и восхищение.

— Ты удивительная, Вера, — сказал он тихо. — Любой другой на твоем месте уже сломался бы.

— У меня нет такой роскоши, — ответила я с кривой улыбкой. — К тому же, кажется, у меня теперь есть «муж», который должен помочь мне выпутаться из этой ситуации. Так ведь?

Он улыбнулся в ответ — улыбка, которая смягчила его обычно серьезное лицо, сделав его на мгновение моложе, уязвимее.

— Так и есть. Хоть этот брак и был заключен при… необычных обстоятельствах.

Мы стояли плечом к плечу, глядя на поднимающуюся луну.

Её серебристый свет превращал сад «Приюта» в чудесный, почти фейский пейзаж — деревья словно вырезаны из серебра, цветы мерцают как звезды, тени становятся глубже и таинственнее.

Не знаю, что заставило меня сделать это — может быть, пережитое потрясение, может быть, странная близость, возникшая между нами после всего случившегося, — но моя рука нашла его руку, и наши пальцы переплелись. Его рука была теплой, сильной, с мозолями на ладони — рука человека, привыкшего к мечу и труду, несмотря на благородное происхождение.

Я ожидала, что он отстранится, но Райндел лишь крепче сжал мои пальцы, словно этот простой жест скреплял безмолвный договор между нами.

И в этот момент, стоя рядом с ним в лунном свете, я почувствовала, что впервые с момента моего пробуждения в чужом теле, в чужом мире, я не одинока.

У меня был союзник, партнер, друг.

А впереди был месяц — тридцать дней и ночей, чтобы найти способ перехитрить саму Королеву фей и избежать вечности в пустоте между мирами.

Восходящая луна была безмолвным свидетелем нашей клятвы. Её свет соединял наши силуэты в одну длинную тень на полу — словно даже тени знали, что отныне наши пути неразделимы.

Утренний свет просачивался через высокие витражные окна главного кабинета «Лунного Приюта», окрашивая разложенные на массивном дубовом столе чертежи всеми оттенками рассвета — от нежно-розового до глубокого янтарного. Мы работали всю ночь напролет, и усталость ощущалась тяжестью в плечах, песком под веками. Но вместе с ней пришло и второе дыхание — то особое состояние ясности мысли, которое иногда дарит бессонная ночь, проведенная в творческом порыве.

Две недели прошли с памятного суда у Королевы Титании. Две недели лихорадочной работы, планирования, сбора информации. Две недели, за которые «Лунный Приют» начал преображаться, как гусеница, готовящаяся стать бабочкой.

— Здесь нужна арка, — Арен, склонившийся над центральным чертежом, указал тонким пальцем на схему главного холла.

Несмотря на то, что после своего короткого заточения во время нашего визита ко Двору он все еще выглядел бледнее обычного, его глаза горели вдохновением. Золотистые, как у Райндела, но более светлые, почти янтарные, они словно впитали в себя рассветные лучи.

— Не просто декоративный элемент, — продолжил он, проводя пером линию на пергаменте, — а полномасштабная арка из цельного камня, украшенная символами перехода. Древние говорили, что арка — это врата между мирами, портал между видимым и невидимым. Символизм важен для фей. Они воспринимают его буквально, на уровне инстинктов.

Я кивнула, вспоминая, как чувствительны были обитатели Вечного Двора к каждому жесту, каждому слову, каждому символу. За две недели я многое узнала о психологии фейского народа — куда больше, чем за все время, проведенное в теле Миффей до суда.

— Арка будет первым, что увидят посетители, входя в «Сумеречный Приют», — сказала я, пробуя на вкус новое название нашего заведения. Оно казалось правильным — символизирующее пограничное состояние между мирами, между днем и ночью, между известным и таинственным.

Райндел стоял рядом со мной, настолько близко, что наши плечи соприкасались. За эти две недели такая близость стала естественной, почти незаметной для нас обоих. Он указал на другую часть чертежа, где был изображен фундамент здания:

— А здесь можно использовать драконий камень для укрепления основания, — его голос звучал спокойно и уверенно, как всегда, когда разговор касался практических вопросов. — Он проводит магию обоих миров, служит своего рода мостом между человеческими и фейскими энергетическими потоками.

Я невольно залюбовалась его профилем, четко вырисовывающимся в утреннем свете — строгие линии подбородка и носа, глубокие золотистые глаза, сейчас сосредоточенные на чертеже. Когда он был так увлечен, то казался моложе, живее, словно сбрасывал с себя маску вечной настороженности и контроля.

— Драконий камень? — переспросила я. — Это что-то вроде обсидиана или базальта?

— Не совсем, — Райндел слегка улыбнулся. — Это материал, который образуется в местах, где драконы долго жили или умерли. Их магия проникает в землю, трансформируя обычные камни. Он почти черный, но если присмотреться, внутри переливаются искры всех цветов, словно застывшее пламя.

— И где мы возьмем такой редкий материал? — спросила я практично.

— У меня есть некоторые… запасы, — его улыбка стала загадочной. — Наследие предков.

Я посмотрела на братьев, так увлеченно склонившихся над чертежами, и внезапно меня охватило странное чувство.

Несмотря на смертельную опасность, нависшую над моей душой, несмотря на неопределенность будущего, я ощутила прилив теплоты и даже… счастья? Здесь и сейчас, в это утро, с этими людьми, я чувствовала себя не чужаком в украденном теле, а частью команды, частью чего-то важного и настоящего.

— Кажется, мне достались не только муж-дракон, но и деверь-архитектор, — сказала я с улыбкой, не скрывая нежности в голосе. — Везет же некоторым смертным девушкам, случайно оказавшимся в теле феи…

Моя фраза вызвала неожиданно громкий смех братьев. Арен буквально согнулся пополам, держась за живот, а Райндел, обычно сдержанный, позволил себе глубокий, грудной смех, от которого его глаза засверкали золотыми искрами.

Этот смех, искренний и заразительный, разрядил напряжение долгой ночи планирования. Мы смеялись, глядя друг на друга, и на мгновение все проблемы отступили — Ритуал Подтверждения, угроза Обсидиана, неопределенность моего положения. Остались только мы трое, объединенные общей целью и странной, неожиданной дружбой, выкованной в огне испытаний.

Утренний свет становился ярче, заливая комнату золотом нового дня.

За окном просыпался «Приют», готовый к очередному этапу своего превращения. Впереди ждало много работы, но в этот момент рассветного смеха я почувствовала, что мы справимся.

С такой командой, возможно, даже невозможное станет возможным

Очень скоро «Сумеречный Приют» превратился в муравейник человеческой и нечеловеческой активности. Со стороны он напоминал хаотичное столпотворение, но если присмотреться, становилось ясно — здесь творилось нечто удивительное, почти невозможное. Существа, которые в обычных условиях избегали даже смотреть друг на друга, сейчас работали вместе, создавая пространство, не существовавшее прежде ни в одном из миров.

Я стояла на временном помосте у западной стены главного зала, наблюдая, как бригада человеческих каменщиков из герцогства Кальтерис монтировала каркас для будущей арки.

Их движения были размеренными, выверенными веками традиционного мастерства. Рядом с ними, на той же стене, группа эльфийских резчиков покрывала деревянные панели тончайшей резьбой — лозы и листья, казалось, вот-вот зашевелятся под их легкими прикосновениями.

Что особенно поражало — ни те, ни другие не выказывали привычного недоверия или высокомерия.

Молодой каменщик что-то показывал эльфийскому мастеру, тот кивал и отвечал, делая плавные жесты руками. Человеческая практичность и эльфийское видение красоты сливались в единое целое.

А внизу, у фундамента, трудилась бригада гномов, устанавливая блоки драконьего камня, который Райндел каким-то чудом сумел доставить в огромном количестве. Гномы работали методично, с той основательностью, которая была заложена в них самой природой, нашептывая каждому камню короткие заклинания на своем гортанном языке.

— Потрясающе, правда? — раздался голос за моей спиной.

Я обернулась и увидела лорда Ильтарина, главу торгового дома «Серебряный Шелк» — высокого эльфа с белоснежными волосами, заплетенными в сложную косу, и глазами цвета горного озера. Когда-то он был одним из самых щедрых клиентов «Лунного Приюта», но после объявления о реконструкции стал нашим первым официальным партнером.

— Когда герцог Арен рассказал мне о вашем видении, признаюсь, я сомневался, — продолжил он, подходя ближе и останавливаясь рядом со мной у балюстрады. — Но теперь вижу, что недооценил масштаб ваших амбиций.

Я улыбнулась, чувствуя приятное волнение от его слов. Это было именно то, к чему мы стремились — создать нечто, выходящее за рамки обычного воображения.

— Не просто бордель и не просто отель, — сказала я, повторяя фразу, ставшую моей личной мантрой в последние дни. — Дипломатическая нейтральная территория, где каждый найдет понимание и комфорт. Место, где границы между мирами станут преимуществом, а не препятствием.

Лорд Ильтарин кивнул, его взгляд скользнул по залу, отмечая детали, невидимые обычному глазу:

— Магические потоки уже начинают формироваться, — заметил он. — Чувствуете? Энергия выравнивается, находит новые пути. Это… гармония.

Я прислушалась к своим ощущениям. Тело феи давало мне доступ к восприятию, недоступному в человеческой форме. И действительно — можно было почувствовать нечто похожее на легкую музыку, звучащую на грани слышимости, ритмичную пульсацию энергии, проходящую сквозь стены и перекрытия.

— Надеюсь, гармонии хватит надолго, — вздохнула я, наблюдая, как на другом конце зала возникла небольшая перепалка. — Древние разногласия не исчезают за одну ночь.

Группа гномов, только что прибывшая с новой партией инструментов, оказалась в непосредственной близости от бригады эльфийских магов, настраивающих будущую систему освещения. Я видела, как напряглись плечи гномов, как презрительно сощурились глаза эльфов. В воздухе запахло конфликтом.

Но прежде, чем я успела вмешаться, к группе уже подошел Арен.

Его светлые волосы, заплетенные в простую косу, отбрасывали золотистые блики в солнечном свете, льющемся через временный проем в крыше. Я не слышала, что он говорил, но видела, как его руки описывали в воздухе плавные линии, как он поочередно обращался то к гномам, то к эльфам, и как постепенно напряжение начало спадать.

Лорд Ильтарин тихо засмеялся:

— Молодой герцог обладает удивительным даром убеждения, — сказал он с нескрываемым восхищением. — Рассказывает им Легенду о Кузне Девяти Миров, если я не ошибаюсь.

— Легенду? — переспросила я, продолжая наблюдать за сценой внизу.

— Древняя история о том, как гномий мастер Дарин и эльфийский чародей Эльвендил вместе создали кузницу, в которой были выкованы артефакты, спасшие все девять миров от Червя Хаоса, — пояснил эльф. — Красивая сказка, в которую мало кто верит… но все любят слушать.

Я улыбнулась, наблюдая, как Арен жестикулирует, явно подходя к кульминации своего рассказа. Гномы уже не выглядели враждебными — они стояли, опираясь на свои инструменты, внимательно слушая.

Эльфы тоже сгруппировались вокруг, их изначальное высокомерие сменилось заинтересованностью.

— Он прирожденный дипломат, — заметила я. — Кто бы мог подумать.

— Такой талант бесценен для будущего герцога, — кивнул Ильтарин. — Особенно в наши неспокойные времена.

Я хотела ответить, но в этот момент заметила Райндела, входящего в зал через главные двери. Он держал в руках странный кристалл размером с кулак, испускающий мягкое голубоватое сияние. Наши взгляды встретились через весь зал, и я без слов поняла — он нашел решение проблемы с центральной люстрой, которую мы обсуждали вчера вечером.