Глава 25 · Воспоминания Миффей

Хрустальный флакон мерцал в лучах заходящего солнца, проникавших через витражное окно моей спальни. Пурпурная жидкость внутри переливалась, пульсировала, словно живая. Я сидела на краю кровати, сжимая флакон в руке, борясь с сомнениями.

После ухода загадочного эльфа я провела несколько часов в библиотеке, пытаясь найти упоминания о зельях памяти или о способах обмануть Ритуал Подтверждения. Результаты оказались неутешительными — такие знания тщательно оберегались старшими фейри и королевским двором.

Теперь, когда вечер окутал «Приют» тенями, а слуги разошлись по своим комнатам, я осталась наедине со своими мыслями… и с подарком незнакомца. Можно ли доверять ему? Кто он такой? Какова его истинная цель?

Я вертела флакон в руках, рассматривая игру света в гранях хрусталя. Тонкая серебряная пробка была запечатана воском с отпечатком, напоминающим снежинку или паутину — слишком сложным, чтобы я могла разобрать детали.

«Безумие — доверять незнакомцу в мире, где даже собственное отражение может предать», — подумала я, вспоминая явление Миффей в зеркале. Но что у меня за выбор? До полнолуния и Ритуала осталось меньше двух недель. Если эльф говорил правду, и этот ритуал способен проникнуть в самую суть существа, мне не удастся скрыть свою истинную природу. А значит, я потеряю всё — тело Миффей, «Сумеречный Приют», шанс на жизнь в этом мире… и Райндела.

При мысли о Райнделе сердце сжалось.

Я приняла решение.

Аккуратно сломав восковую печать, я откупорила флакон. Сладковатый аромат наполнил воздух — смесь лунных цветов, горных трав и чего-то более глубокого, древнего, почти пьянящего. Я осторожно поднесла флакон к губам, позволив одной-единственной капле упасть на язык.

Вкус оказался неожиданным — не горьким, как большинство зелий, а сладким, с лёгкой кислинкой, напоминающей спелые ягоды. Я закупорила флакон обратно и спрятала его в шкатулку, которую хранила под половицей у кровати.

Первые несколько минут ничего не происходило. Я подошла к окну, наблюдая, как последние лучи солнца исчезают за горизонтом. Затем медленно подготовилась ко сну — умылась, сменила одежду на ночную сорочку, расправила крылья, давая им отдых после долгого дня.

Только когда я легла в постель и закрыла глаза, оно начало действовать.

Это было не похоже на сон. Скорее, как погружение в прозрачную, но вязкую жидкость. Я оставалась в сознании, но в то же время теряла связь с реальностью. Моё тело казалось далёким, нереальным, а разум плыл в странной субстанции, состоящей из образов, звуков и ощущений.

И вдруг — я увидела.

Маленькая девочка с серебристыми волосами и хрупкими, полупрозрачными крыльями стояла в центре круга более старших фейри.

Их изысканные наряды, высокие причёски и холодные, надменные взгляды создавали разительный контраст с её простым белым платьем и растрёпанными локонами. Я узнала Королевский Двор Титании — сверкающие кристаллами залы, вечно цветущие сады, невероятная архитектура, словно созданная из застывшего лунного света.

«Ты не достойна имени Миффей, — произнесла высокая фея с ледяными голубыми глазами, глядя на девочку сверху вниз. — Твоя мать опозорила наш род, связавшись с низшим. В твоих венах течёт не чистая кровь Сияющих».

Я почувствовала боль и унижение девочки так, словно это были мои собственные эмоции. Её маленькие руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони до крови. Она не плакала — гордость не позволяла. Но внутри неё зародилось нечто тёмное, горькое, отравляющее.

«Я докажу, что достойна, — прошептала она, глядя на удаляющиеся спины придворных. — Однажды вы все будете кланяться мне».

Видение сменилось. Миффей была уже подростком — изящная фигура начала формироваться, крылья стали больше и прочнее. Она сидела в тайной комнате, освещённой лишь единственной свечой, склонившись над старинной книгой. Страницы были покрыты странными символами, от которых рябило в глазах.

«Запретная магия, — прошептала она, проводя пальцем по строчкам. — То, что позволит мне превзойти их всех».

Снова перемена сцены.

Молодая Миффей в роскошном платье цвета ночного неба, усыпанном крошечными кристаллами, напоминающими звёзды. Её волосы уложены в сложную причёску, лицо безупречно красиво, но холодно, как мраморная статуя. Она идёт по бальному залу, и придворные расступаются перед ней, шепчась за спиной.

«Она практикует тёмные искусства», — говорит один. «Говорят, она заключила сделку с демоном Дикой Охоты», — шепчет другая. «Её красота неестественна», — злобно шипит третья.

Но Миффей улыбается, упиваясь их страхом.

Она наслаждается тем, что вызывает у них не презрение, а опаску. Страх — лучше жалости.

Новое видение. Миффей стоит перед особняком, который я узнаю — «Сумеречный Приют», но иной, более мрачный, с чёрными шторами на окнах и мистическими символами, выгравированными на дверях.

«Мой первый настоящий дом, — думает она, глядя на него с гордостью. — Моя крепость. Моё оружие».

Я вижу, как «Приют» становится не просто борделем, но настоящим центром шпионажа и интриг. Миффей собирает информацию о каждом значимом аристократе, о каждом политическом решении. Шантажирует одних, заключает сделки с другими. Её влияние растёт, как и её богатство. Но чего-то всё равно не хватает — настоящей, чистой силы. Той, что позволит ей бросить вызов самой Титании.

Видение резко меняется, и я ощущаю волнение, предвкушение, словно Миффей нашла то, что так долго искала.

Высокий мужчина входит в её приватную гостиную.

С первого взгляда я узнаю Райндела — те же золотистые глаза, тот же гордый профиль. Но его держится иначе — более замкнуто, более настороженно.

«Лорд Райндел из Кальтериса, — представляет его слуга. — Прибыл по приглашению».

Миффей изучает его, и через её восприятие я чувствую то, что чувствовала она — мгновенное осознание, что перед ней нечто большее, чем кажется на первый взгляд. Его аура пульсирует скрытой силой, древней и могущественной.

«Драконорождённый, — мелькает мысль. — И не из слабых. Какая удача».

И затем — контракт. Не просто деловое соглашение, но древний фейский договор, написанный на особом пергаменте, чернилами, смешанными с кровью.

«Брачный контракт, — осознаю я с ужасом».

Но это был не брак любви или даже политического союза.

Для Миффей это был способ получить доступ к его драконьей сущности, к той силе, что текла в его венах. Я чувствую её растущую одержимость, её жажду этой силы, её уверенность, что наконец-то нашла ключ к своему возвышению.

Последнее видение самое яркое, самое болезненное. Полнолуние, тайная комната в подземелье «Приюта». Круг из рун, начертанный на полу кровью и серебряной пылью. Свечи из чёрного воска, их пламя синего цвета. Райндел в центре круга — обнажённый по пояс, его запястья и лодыжки скованы серебряными цепями, блокирующими его силу.

Миффей читает заклинание на древнем языке, слова которого режут слух, заставляя кровь стынуть в жилах. Это ритуал извлечения сущности — запретная магия, считающаяся утерянной тысячелетия назад. Она собирается не просто использовать силу Райндела, но поглотить её, сделать своей.

Но что-то идёт не так.

Брачный контракт, который она использовала, чтобы обойти его природную защиту, содержал защитные механизмы, о которых она не знала. Когда её магия пытается проникнуть в его сущность, срабатывает древняя драконья защита, усиленная кровью, смешанной в печати контракта.

Вспышка ослепительного света. Боль, пронзающая каждую клетку тела. Ощущение, будто тебя вырывают из собственной плоти. Миффей кричит, но её голос звучит всё дальше и дальше, словно она падает в бесконечную пропасть.

А потом — странное чувство дезориентации. Словно ты заблудилась в тумане, не понимая, где верх, а где низ. Ощущение чужого тела, неправильного, не твоего. Открываешь глаза и видишь… себя самого, лежащего на полу круга, с пустым, безжизненным взглядом.

И последняя мысль Миффей, полная ужаса и непонимания: «Что произошло? Где я? Что это за тело⁈»

Я проснулась резко, словно от толчка.

За окном только начинало светать, первые лучи солнца окрашивали небо в нежно-розовый цвет. Всё тело было покрыто холодным потом, сердце билось так сильно, что, казалось, вот-вот проломит рёбра.

Я села на кровати, обхватив себя руками, пытаясь унять дрожь. Видения не просто показали мне прошлое Миффей — они заставили меня прочувствовать каждую её эмоцию. Её детскую боль от отвержения, её юношескую решимость доказать свою ценность, её взрослую жажду власти и признания… И её ужас в момент, когда ритуал обернулся против неё самой.

Теперь я понимала, как попала в этот мир, в это тело. Но понимание не принесло облегчения — лишь новые вопросы и тревоги.

Я испытывала странное чувство раздвоения — ненависть к Миффей за то, что она хотела сделать с Райнделом, смешивалась с почти болезненным сочувствием к маленькой отвергнутой девочке, которой она когда-то была. Я видела путь, который привёл её к тёмной магии и жестокости — путь, вымощенный болью, отвержением и одиночеством.

«Что со мной происходит?» — прошептала я, глядя на свои дрожащие руки. Руки, которые когда-то принадлежали ей.

Я не могла отделаться от ощущения, что зелье не просто показало мне воспоминания Миффей — оно каким-то образом сблизило наши сущности, создало между нами связь, которой раньше не существовало.

И это пугало меня даже больше, чем приближающийся Ритуал Подтверждения.

Следующие два дня я провела как в лихорадке — забыв о сне, еде и внешнем мире. Часы сливались в бесконечный поток, разделённый лишь на светлое и тёмное время суток. Единственное, что имело значение — ответы, которые мне необходимо было найти до возвращения Райндела, до Ритуала, до того, как Миффей попытается вернуться.

Вторая капля зелья, принятая в конце первого дня исследований, принесла новые воспоминания. Я увидела некоторые из её ритуалов — сложные заклинания, жуткие жертвы, добровольные и не очень. Я узнала имена её союзников при дворе Титании и её врагов, о которых она собирала компромат. Я увидела, как она шантажировала влиятельных фейри и эльфов, как манипулировала политическими интригами, как медленно, но верно расширяла сферу своего влияния.

И я узнала о её планах относительно «Сумеречного Приюта» — это место задумывалось не просто как бордель высшего класса, но как центр её власти, место сбора информации и проведения запретных ритуалов. Тайные комнаты и подземелья «Приюта» скрывали гораздо больше секретов, чем я могла представить.

К вечеру второго дня грань между моими собственными воспоминаниями и памятью Миффей стала размываться. Иногда я ловила себя на жестах или словах, характерных для неё, но не для меня. Я начинала понимать её мотивы, её страхи, её амбиции, словно они были моими собственными.

Это пугало меня, но одновременно давало надежду — возможно, к моменту Ритуала Подтверждения я действительно стану достаточно «Миффей», чтобы пройти испытание? Но какой ценой? Не потеряю ли я саму себя в процессе?

Я так погрузилась в исследования, что совершенно забыла о еде и сне.

Время от времени в дверь тихо стучала Миера. Она бесшумно входила, ставила на столик у двери поднос с едой и питьём, забирала предыдущий, почти нетронутый, и так же тихо уходила, не беспокоя меня вопросами.

На третий день вечером, когда я сидела, склонившись над древним трактатом о Ритуалах Подтверждения, Лорена задержалась дольше обычного. Я почувствовала её присутствие и подняла голову. Она стояла у двери, нервно теребя кружево на рукаве своего серого платья.

— Вам нужно отдохнуть, миледи, — произнесла она тихо, но твёрдо. — Вы не спали уже больше двух суток.

Я потёрла глаза, осознавая, что она права. Усталость навалилась внезапно, тяжёлым грузом, как только я отвлеклась от книг.

— Ещё немного, — пробормотала я. — Я почти нашла…

— Что бы вы ни искали, оно никуда не денется после нескольких часов сна, — Лорена подошла ближе, осторожно забирая из моих рук пергамент, который я, оказывается, держала вверх ногами последний час. — Завтра возвращается лорд Райндел. Вы хотите, чтобы он застал вас в таком состоянии?

Упоминание о Райнделе подействовало отрезвляюще. Я действительно выглядела ужасно — не спала дни, не расчёсывалась, почти не ела. Даже крылья поникли и потускнели от недостатка ухода.

— Ты права, — сдалась я, поднимаясь из-за стола на нетвёрдых ногах. — Пожалуй, стоит поесть и немного поспать.

Миера проводила меня до спальни, помогла переодеться и принесла горячий ужин — простой, но питательный суп и свежий хлеб. Я не осознавала, насколько голодна, пока не начала есть.

— Вы изменили этот дом к лучшему, — тихо сказала Миера, собирая разбросанные по комнате вещи. — При настоящей Миффей… мы все жили в страхе. Теперь здесь есть надежда.

Я замерла, ложка застыла на полпути ко рту. Сердце пропустило удар. Она знала. Все это время она знала, что я — не Миффей.

— Ты знаешь, что я не она? — спросила я, отложив ложку и внимательно глядя на служанку.

Миера встретила мой взгляд спокойно, без страха. Впервые за все время нашего знакомства она смотрела мне прямо в глаза.

— Мы все знаем, — она мягко улыбнулась, и в этой улыбке было больше искренности, чем я видела за все время пребывания в «Приюте». — И молимся, чтобы вы остались.

Её слова ошеломили меня. Я думала, что так тщательно храню свой секрет, боялась, что слуги заметят подмену и выдадут меня Титании или верным Миффей фейри при дворе. А оказывается…

— Все? — переспросила я слабым голосом.

— Каждый, кто работает в «Приюте» достаточно давно, чтобы знать настоящую Миффей, — кивнула Лорена. — Вы… не похожи на неё. Не только внешними манерами, но и… здесь, — она прижала руку к сердцу. — Миффей была холодной, жестокой. Она наслаждалась страданиями других. Вы же… вы приносите свет.

Я почувствовала, как к горлу подступает комок, а глаза наполняются слезами. Всё это время я думала, что сражаюсь в одиночку, что единственными моими союзниками были Райндел и, возможно, Оруэлла. А оказывается, весь дом, все эти фейри, эльфы и люди, которые работали здесь — они были на моей стороне.

— Я не знаю, смогу ли остаться, — призналась я, вытирая выступившие слёзы. — Ритуал Подтверждения…

— Мы слышали о ваших исследованиях, о зелье, которое вы принимаете, — Миера села на край моей кровати, что было бы немыслимо при настоящей Миффей. — Это опасно. Вы не должны позволить ей вернуться.

— Что значит — вы слышали? — насторожилась я.

— В «Приюте» мало секретов от тех, кто в нём живёт, — Миера опустила глаза. — Ваш гость, эльф… многие из нас его знают. И не доверяют ему.

Новая тревога вспыхнула во мне. Кто же он, этот загадочный эльф? И можно ли доверять его зелью, его обещаниям помочь?

— Что ты о нём знаешь? — спросила я.

— Немногое. Только то, что он часто бывал здесь раньше, встречался с Миффей наедине. Они… были близки. Но не в том смысле, как с другими её любовниками. Это было что-то более глубокое, более тёмное.

Я вспомнила свои видения, вызванные зельем. Среди воспоминаний Миффей мелькали образы эльфа с обсидиановыми глазами, но они были нечёткими, словно намеренно размытыми, как будто сама Миффей не хотела, чтобы я узнала правду о нём.

— Спасибо, Миера, — я благодарно коснулась её руки. — За заботу, за правду. И… за то, что веришь в меня.

Она встала, снова превращаясь в профессиональную помощницу.

— Отдыхайте, миледи. Завтра важный день. Лорд Райндел возвращается, и вам понадобятся все ваши силы.

Когда она ушла, я долго лежала в постели, глядя на теневые узоры, которые лунный свет создавал на потолке. Внутри меня боролись противоречивые чувства — радость от осознания, что у меня есть союзники в «Приюте», страх перед приближающимся Ритуалом, тревога из-за неясных целей загадочного эльфа… и странное, нарастающее чувство, что частица Миффей уже проникла в меня через её воспоминания, меняя то, кем я была.

Впервые за эти дни я задалась вопросом: чего я действительно хочу? Вернуться в свой мир? Или остаться здесь, в теле Миффей, рядом с Райнделом, в «Сумеречном Приюте», который стал для меня домом?

И какова будет цена любого из этих решений?

С этими мыслями я наконец позволила себе провалиться в беспокойный, но необходимый сон.

«Сад Ветров» был самым уединённым местом во всём «Сумеречном Приюте» — небольшая круглая беседка на холме за основным зданием, окружённая серебристыми ивами и лунными цветами, которые распускались только после заката.

Я ждала в беседке с раннего утра, хотя знала, что Райндел прибудет только к полудню. После разговора с Миерой мне удалось немного поспать, привести себя в порядок и даже выполнить часть обычных обязанностей по управлению «Приютом». Но всё это время мысли мои крутились вокруг предстоящей встречи, вокруг того, что я скажу Райнделу о своих открытиях.

Услышав шаги на каменной тропинке, я обернулась и увидела его — высокий силуэт против яркого солнечного света.

Райндел шёл быстрым, уверенным шагом человека, который точно знает, куда и зачем идёт.

Когда он подошёл ближе, я увидела тёмные круги под его золотистыми глазами, заострившиеся черты лица, новую жёсткую складку у губ. Три дня в Кальтерисе не прошли для него легко — возвращение в родное герцогство, восстановление политических связей, работа с братом, который теперь стал правителем, — всё это требовало огромных усилий и выдержки.

И всё же, несмотря на усталость, в его глазах горел решительный блеск, а губы сами собой растянулись в улыбке, когда наши взгляды встретились.

— Я скучал по тебе, — без предисловий сказал он, входя в беседку и сжимая мои руки в своих. — Три дня в окружении советников и нотариусов показались мне вечностью.

Его ладони были тёплыми, почти горячими — драконорождённые всегда отличались повышенной температурой тела. Я почувствовала, как это тепло проникает в меня, как напряжение последних дней начинает таять.

— Я тоже скучала, — ответила я, позволяя себе на мгновение забыть обо всём — о Ритуале, о Миффей, о загадочном эльфе, — и просто насладиться его присутствием.

Но эти несколько секунд блаженного забвения быстро закончились. Райндел внимательно всматривался в моё лицо, и я видела, как меняется его выражение — от радостного облегчения к растущему беспокойству. Его эмпатический дар позволял ощущать эмоциональное состояние близких ему людей почти так же чётко, как собственное.

— Что случилось? — его голос напрягся, пальцы крепче сжали мои ладони. — В тебе что-то изменилось. Я чувствую… почти двойственность.

Я не могла скрыть своего изменившегося состояния — зелье эльфа и погружение в воспоминания Миффей наложили отпечаток не только на моё сознание, но и на ауру, которую так чётко ощущал Райндел. Последние дни сплелись в моей душе в странный клубок противоречивых эмоций — страх перед Ритуалом смешался с почти болезненным сочувствием к Миффей, которую я теперь понимала лучше; радость от осознания, что слуги «Приюта» поддерживают меня, переплеталась с тревогой из-за неясных целей загадочного эльфа; а глубокая привязанность к Райнделу сталкивалась с вновь проснувшейся тоской по дому, по своему миру, по прежней жизни.

Я хотела солгать, сказать, что всё в порядке, что просто устала от подготовки к его возвращению. Но не могла — не ему. Не человеку, который сам так много рисковал ради меня.

— Я видела Миффей, — призналась я, отводя взгляд от его пронзительных золотых глаз. — В зеркале. Она… угрожает вернуться во время Ритуала.

Райндел заметно побледнел, что для его смуглой кожи было редкостью. Он отпустил мои руки и отступил на полшага, чтобы лучше видеть моё лицо.

— Почему ты не сказала мне раньше? — в его голосе не было обвинения, только глубокая тревога.

— У тебя появились новые обязанности… — я отвернулась, глядя на далёкие горы, словно они могли дать мне силы для этого разговора. — Я не хотела быть обузой. У тебя и так слишком много проблем с Кальтерисом, с братом, с восстановлением вашего положения при дворе…

Райндел решительно развернул меня к себе, положив руки на мои плечи. Его пальцы были тёплыми и сильными, но бережными, словно он боялся случайно сломать мои тонкие кости.

— Ты никогда не будешь обузой, — его голос звучал низко и твёрдо, с тем особым тембром, который появлялся, когда его драконья сущность была близка к поверхности. — Мы вместе во всем, помнишь? Что еще ты от меня скрываешь?

Его глаза, казалось, смотрели прямо в мою душу, видели все те тайны, которые я пыталась сохранить последние дни. И я поняла, что не смогу больше ничего от него утаивать — не после всего, через что мы прошли вместе.

Я глубоко вздохнула, готовясь рассказать обо всём — о загадочном эльфе, о зелье, о воспоминаниях Миффей, которые теперь были частью меня, о том, что я узнала о ритуале, который привёл меня в этот мир… и о том, как это знание меняло мой взгляд на всё, включая наши отношения.

Солнечный свет, проникающий сквозь листву ив, создавал на полу беседки причудливый узор из света и тени — так же, как правда и ложь, надежда и страх переплетались сейчас в моей душе.