Глава 28 · Способы ослабить Веру

Вечер опустился на «Сумеречный Приют» быстро и неожиданно, словно тьма только и ждала момента, чтобы поглотить остатки дневного света. Я стояла у окна своей спальни, наблюдая, как последние лучи солнца исчезают за горизонтом, окрашивая небо в глубокие оттенки пурпура и индиго.

После нашего разговора в салоне Райндел удалился в гостевые покои, которые занимал во время визитов в «Приют». Он не пришёл ко мне, как делал обычно, не пригласил на вечернюю прогулку по садам, не прислал записку с нежными словами. Эта дистанция ощущалась физически болезненно, словно часть меня отсекли.

Я понимала его опасения относительно Обсидиана.

В глубине души я разделяла их — было что-то тревожное в безупречных манерах лорда, в его слишком гладких речах и слишком продуманных планах. Но что ещё оставалось мне? Ждать Ритуала, зная, что он почти наверняка раскроет мою истинную сущность? Обречь себя на вечное изгнание в пустоте, о которой говорили старинные тексты о Ритуале Подтверждения?

Я вздохнула, отворачиваясь от окна. Комната уже погрузилась в сумерки, и слуги ещё не зажгли свечи. В этом полумраке предметы теряли чёткость очертаний, становились размытыми, нереальными — как моё собственное будущее.

Наконец, решившись, я накинула лёгкую шаль на плечи и направилась к гостевому крылу. Я не могла позволить Райнделу уехать, унося с собой этот груз недосказанности, этот холод между нами.

Дверь в его комнату была приоткрыта, внутри горел мягкий свет свечей. Я тихо постучала, затем вошла, не дожидаясь ответа.

Райндел стоял у небольшого стола, складывая книги в дорожную сумку — старинные фолианты с потёртыми кожаными корешками, свитки в металлических футлярах, какие-то пергаменты. Он был полностью поглощён этим занятием, тщательно заворачивая каждую книгу в мягкую ткань, защищая от возможных повреждений в пути.

— Собираешься забрать половину моей библиотеки? — спросила я, пытаясь начать разговор с лёгкой ноты.

Он обернулся, и в его глазах промелькнуло что-то — облегчение? удивление? — прежде чем он снова надел маску спокойствия.

— Только те тексты, которые могут содержать информацию о душах и телах, — ответил он, возвращаясь к своему занятию. — Хочу сравнить их с записями в архиве Кальтериса.

Я подошла ближе, разглядывая книги. Некоторые из них были древними трактатами по магии душ — той самой области, которой интересовалась Миффей перед исчезновением. Другие касались истории взаимоотношений между людьми и фейри, ритуалов перехода между мирами, способов защиты от магического влияния.

— Ты действительно веришь, что найдёшь ответ? — тихо спросила я.

Райндел на мгновение прекратил своё занятие, его руки замерли над раскрытой сумкой.

— Я должен попытаться, — произнёс он с той особой решимостью, которая всегда отличала его. — Иначе какой смысл во всех моих знаниях, во всей моей силе?

В его словах слышалась боль — боль человека, оказавшегося перед лицом проблемы, которую он не может решить простым действием, прямым применением силы. Райндел привык быть защитником, спасителем — сначала для своей семьи, затем для меня. А теперь он столкнулся с угрозой, против которой его драконья сущность, его боевые навыки, его магия были бессильны.

Я подошла ещё ближе, осторожно коснулась его руки:

— Я ценю то, что ты пытаешься сделать, — сказала искренне. — И я хочу, чтобы ты знал: что бы ни случилось, какое бы решение я ни приняла в итоге… я делаю это не из-за жажды власти или влияния, а чтобы защитить то, что мы построили вместе.

Райндел вздохнул, поворачиваясь ко мне. Его лицо в мягком свете свечей казалось одновременно уязвимым и решительным.

— Я не буду просить тебя не встречаться с Обсидианом, — сказал он, осторожно беря мои руки в свои. — Я знаю, что это бессмысленно — ты всегда принимала собственные решения, даже когда это вело к опасности. Но помни — его интересует только власть. Не ты, не мы, не наше будущее.

Я почувствовала, как комок подступает к горлу.

— А что если это единственный способ у нас иметь будущее? — мой голос дрожал вопреки всем усилиям сохранять спокойствие. — Что если выбор между союзом с ним и вечным изгнанием моей души?

Он смотрел на меня долго, словно пытаясь запомнить каждую черту моего лица — лица, которое технически не было моим, но стало моим по факту существования в нём.

— Тогда мы найдем третий вариант, — наконец произнёс он с тихой уверенностью. — Я не верю в безвыходные ситуации. За свою жизнь я сталкивался с достаточным количеством проблем, которые казались неразрешимыми, чтобы знать — выход есть всегда, просто иногда его труднее найти.

Я хотела верить ему, всем сердцем хотела разделить эту уверенность. Но часть меня — та часть, которая помнила свою прежнюю жизнь, до пробуждения в теле Миффей — знала, что мир бывает жестоким, что иногда единственный выбор — между плохим и худшим.

— Я буду ждать твоего возвращения, — сказала я вместо этого. — И твоих новостей из Кальтериса. Обещаю не принимать окончательного решения до этого.

Райндел кивнул, и на его лице появилась лёгкая улыбка — не та яркая, открытая улыбка, которой он одаривал меня в счастливые моменты, а более сдержанная, почти печальная.

— Большего я и не прошу, — он вернулся к сборам, закрывая сумку и затягивая ремни. — Арен хочет выехать до рассвета. Дороги не так безопасны, как хотелось бы, особенно в последнее время.

Я кивнула, не зная, что ещё сказать. Между нами повисла неловкая пауза — такая редкость для нас, обычно легко находивших темы для разговора, даже когда молчание было комфортным, наполненным взаимопониманием.

— Я буду скучать, — наконец произнесла я, чувствуя, как банально и недостаточно звучат эти слова.

— Я тоже, — он закончил с сумкой и повернулся ко мне. — Я вернусь скоро.

Он подошёл ближе, и на мгновение мне показалось, что он обнимет меня, притянет к себе, как делал всегда перед расставанием. Но вместо этого он осторожно, почти формально поцеловал меня в лоб.

— Постарайся продержаться до тех пор, — его голос был тихим, но в нём звучала забота, которую он не мог скрыть, несмотря на напряжение между нами. — И, пожалуйста, не принимай больше зелье Обсидиана. Мы до сих пор не знаем всех его эффектов.

Я кивнула, внезапно не доверяя своему голосу. Это прощание было таким чужим, таким непохожим на наши предыдущие расставания, полные страсти и нежности. Невысказанные опасения, недоверие к решениям друг друга создавали почти осязаемую дистанцию между нами.

— Будь осторожен, — наконец сказала я. — Дороги действительно опасны, особенно для наследника Кальтериса.

— Со мной будет Арен, — он слегка улыбнулся. — Никто в здравом уме не нападет на двух драконорождённых.

Это была попытка шутки, возвращения к нашему обычному тону общения, но она прозвучала натянуто, неестественно. Мы оба чувствовали это.

— Тогда… доброй ночи, — сказала я, делая шаг к двери. — И удачной дороги завтра.

— Доброй ночи, Вера, — ответил он, и использование моего настоящего имени, а не «Миффей», как того требовали приличия при возможных свидетелях, было маленьким, но значимым жестом близости.

Я вышла из комнаты, чувствуя странную пустоту внутри. Это было не просто расставание на несколько дней — это было нечто большее, более значительное. Словно тонкая нить, связывавшая нас, натянулась до предела, готовая в любой момент порваться.

Рассвет следующего дня был холодным и туманным. Я стояла на главной террасе «Приюта», наблюдая, как слуги выводят коней во внутренний двор. Арен уже был там, проверяя крепления своей дорожной сумки, давая указания сопровождающим их стражникам.

Райндел появился последним.

В дорожном костюме из тёмной кожи, с мечом на поясе, он выглядел не как утончённый аристократ, а как воин, готовый к любым опасностям. Он заметил меня на террасе и слегка кивнул — формальный, сдержанный жест, который никак не отражал глубину наших отношений.

Я наблюдала, как они садятся на коней, как слуги открывают главные ворота, как небольшой отряд выезжает на дорогу, ведущую к Кальтерису. Райндел не оглянулся — ещё один знак того, как всё изменилось между нами.

Когда всадники скрылись из виду, я осталась стоять на террасе, чувствуя, как утренний холод проникает под лёгкую накидку. Внутри меня разрасталось странное чувство одиночества — не просто отсутствие Райндела рядом, а нечто более глубокое, более фундаментальное.

Впервые с момента нашего сближения я почувствовала, что наши пути могут разойтись — не из-за отсутствия чувств, а из-за слишком разных позиций, слишком разного видения будущего. Он был наследником древнего рода, с корнями, уходящими на тысячелетия вглубь истории этого мира. А я… я была никем. Душой из другого мира, случайно оказавшейся в украденном теле. Без прошлого, без корней, без настоящего места в этой вселенной.

И, возможно, это фундаментальное различие всегда стояло между нами, просто мы предпочитали не замечать его, опьянённые страстью, погружённые в ежедневные заботы и радости.

— Миледи? — голос Миеры вернул меня к реальности. — Вам не стоит стоять на холоде. Я приказала подать завтрак в малую столовую.

Я обернулась к ней с благодарной улыбкой:

— Спасибо, Миера. Я сейчас приду.

Когда она ушла, я бросила последний взгляд на пустую дорогу, по которой уехал Райндел. Три дня. Всего три дня, чтобы найти другое решение, другой выход из ловушки, в которой я оказалась. Я хотела верить, что это возможно, что его уверенность имеет под собой основание.

Но часть меня уже готовилась к тому, что выбор придётся делать самой — между сомнительным союзом с Обсидианом и почти гарантированным провалом на Ритуале Подтверждения.

С тяжёлым сердцем я повернулась и направилась внутрь «Приюта» — к своим обязанностям, к своей временной жизни в чужом теле, к своему неопределённому будущему.

После отъезда Райндела и Арена в «Приюте» стало необычно тихо.

Я погрузилась в работу с удвоенным усердием, стараясь занять каждую минуту, чтобы не оставалось времени на тревожные мысли. Проверяла счета, встречалась с поставщиками, решала вопросы персонала, даже лично принимала новых клиентов — задача, которую обычно поручала Миере или Барлоу.

День прошёл в суматохе, но вечер принёс с собой тягостное одиночество.

Я отказалась от ужина в общей столовой, предпочтя уединение своих покоев. Сидя у окна с бокалом вина, я наблюдала, как последние лучи солнца окрашивают горизонт в кроваво-красные тона, словно предвещая беду.

Фиал с зельем Обсидиана стоял на туалетном столике — наполовину пустой, с мерцающей внутри жидкостью цвета темного янтаря.

Я не прикасалась к нему со дня нашего последнего с Райнделом разговора, помня его просьбу.

Но сейчас, в одиночестве, меня тянуло к фиалу — не столько из желания принять зелье, сколько из странного любопытства. Что на самом деле скрывалось в этой жидкости? Действительно ли она помогала мне усваивать воспоминания Миффей, или медленно превращала меня в удобную для Обсидиана марионетку?

Отвернувшись от соблазна, я подошла к большому зеркалу, висевшему на стене напротив кровати. В сумерках моё отражение казалось размытым, нечётким — словно очертания моего тела не были до конца уверены в своём существовании. Я провела рукой по поверхности зеркала, ощущая холод стекла кончиками пальцев.

— Кто ты на самом деле? — прошептала я, глядя в глаза своему отражению. — Вера или Миффей? Или уже кто-то третий, смесь нас обеих?

Я не ожидала ответа, но внезапно заметила, как что-то изменилось в отражении. Мои глаза… нет, не мои — её глаза смотрели на меня из зеркала. Более холодные, более отстранённые, с древней мудростью и тенью затаённой боли.

— Миффей, — произнесла я, скорее утверждая, чем спрашивая.

Изображение в зеркале моргнуло, но не моими веками. Это было жуткое, противоестественное зрелище — словно кто-то другой управлял мышцами моего лица в отражении.

— Он не сможет спасти тебя, — шепнул голос, слишком тихий, чтобы определить, звучал ли он в комнате или только в моей голове. — Никто не сможет. Твоя душа не принадлежит этому миру.

Я застыла, не в силах отвести взгляд от зеркала. В отличие от предыдущих видений, этот образ Миффей был более чётким, почти материальным. Я могла различить детали её внешности — тонкие линии вокруг глаз, которых не было у меня, более резкий изгиб бровей, едва заметную асимметрию губ. Словно маска, наложенная поверх моего лица, но настолько тонкая, что сквозь неё проступали мои собственные черты.

К своему удивлению, я обнаружила, что уже не боюсь этих видений так сильно, как раньше. Знание, полученное через зелье — воспоминания Миффей, её мысли, её чувства — давало мне понимание её мотивов. Она не была злом, стремящимся поглотить мою личность. Она была такой же жертвой, как и я — душой, застрявшей между мирами, отчаянно ищущей путь домой.

— Я знаю, — ответила я тихо. — Но я должна попытаться.

Лицо в зеркале исказилось в горькой усмешке:

— Ты повторяешь мои ошибки. Я тоже верила, что смогу обмануть судьбу. Искала запретные знания, экспериментировала с ритуалами перехода. И вот результат — моя душа расколота, а моё тело занято чужим сознанием.

— Что случилось с твоей душой? — спросила я, делая шаг ближе к зеркалу. — Куда ты ушла?

— Я нигде и везде, — ответило отражение. — Часть меня осталась в этом теле, часть ушла за Грань, часть… — голос задрожал, — часть попала туда, откуда нет возврата.

— Что это за место?

Но Миффей уже начала таять в зеркале, её черты размывались, сливаясь с моими собственными.

— Берегись Обсидиана, — последнее предупреждение было едва слышным. — Он не тот, кем кажется…

И она исчезла, оставив меня одну перед зеркалом, с отражением, которое снова стало моим — или, точнее, телом Миффей с моей душой внутри.

Я долго стояла там, размышляя над словами призрака.

«Берегись Обсидиана». Что она имела в виду? Что он опаснее, чем кажется? Или что его планы включают нечто более зловещее, чем просто политический переворот?

В конце концов, усталость взяла своё. Я отвернулась от зеркала и направилась к кровати, избегая смотреть на фиал с зельем. Сегодня я не поддамся искушению. Сегодня я останусь собой — кем бы это «я» ни было сейчас.

Утро принесло с собой неожиданного посетителя. Я завтракала в малой столовой, когда Барлоу вошел с встревоженным видом.

— Миледи, прибыл посланник от лорда Обсидиана, — сказал он, бросая обеспокоенный взгляд через плечо. — Он настаивает на немедленной встрече.

Я отложила вилку, чувствуя, как аппетит мгновенно исчез.

— Пригласи его, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно.

Посланник оказался молодым фейри с острыми чертами лица и настороженными глазами, которые, казалось, замечали всё вокруг. Он был одет в неприметную одежду серых тонов, что само по себе было необычно для фейри, любящих яркие краски и вычурные наряды.

— Миледи Миффей, — он поклонился с идеальной учтивостью, но в его голосе звучала нотка напряжения. — Лорд Обсидиан шлёт свои извинения за столь ранний визит. Он просил передать вам это.

Он протянул мне небольшой свиток, запечатанный тёмно-фиолетовым воском с оттиском герба Обсидиана. Я взяла свиток, ощутив лёгкое покалывание в пальцах — слабая защитная магия, гарантирующая, что послание прочтёт только адресат.

— Спасибо, — сказала я. — Передай лорду Обсидиану, что я рассмотрю его послание.

Посланник не двинулся с места.

— Мне приказано ждать вашего ответа, миледи, — сказал он. — Лорд Обсидиан подчеркнул важность… оперативности.

Я подавила раздражение от этой настойчивости и сломала печать. Внутри оказалось короткое, но содержательное послание:

«Сегодня в полночь. Старые катакомбы под Серебряным холмом. Приглашаются только самые доверенные. Будущее решается сейчас. О. Н.»

Я перечитала послание дважды, осознавая его значение.

Обсидиан собирал своих союзников — очевидно, для более детального обсуждения плана переворота. И он приглашал меня, несмотря на то, что я ещё не дала согласия на союз с ним. Это было либо проявление большого доверия, либо… ловушка.

Слова призрака Миффей эхом отдавались в моей голове: «Берегись Обсидиана». Но в то же время, это была возможность узнать больше о его планах, о его союзниках, о том, насколько серьёзными были его намерения.

— Скажи своему господину, что я обдумаю его приглашение, — наконец ответила я посланнику.

— Миледи, — молодой фейри выглядел встревоженным, — лорд Обсидиан ожидает определённого ответа.

— Уверена, что лорд Обсидиан понимает деликатность ситуации, — мой голос стал холоднее. — Я дам ответ до заката. Это моё последнее слово.

Посланник явно был недоволен, но не мог оспорить моё решение.

Он снова поклонился, на этот раз более сухо, и удалился, оставив меня с тяжёлыми мыслями и нерешённой дилеммой.

Весь день я колебалась, взвешивая риски. Посещение тайного собрания заговорщиков могло быть истолковано как явная поддержка плана Обсидиана. Если информация об этом дойдёт до Титании, моя судьба будет решена ещё до Ритуала Подтверждения. С другой стороны, это был шанс узнать больше, оценить силы Обсидиана, понять, насколько реалистичен его план.

К вечеру я всё же решилась пойти — просто чтобы узнать больше, убеждала я себя. Я не принимала окончательного решения, лишь исследовала все возможные варианты. Райндел пытался найти альтернативу в Кальтерисе, я делала то же самое здесь — собирала информацию, чтобы принять взвешенное решение, когда придёт время.

Я отправила с доверенным слугой короткое сообщение для посланника Обсидиана: «Буду. Одна.» Больше ничего, но этого было достаточно.

Начав готовиться к предстоящему вечеру, я выбирала тёмную, практичную одежду, которая не привлекла бы внимания, когда услышала нарастающий шум со стороны главного входа. Звук тяжёлых шагов, бряцание металла, громкие голоса — всё это было необычно для «Сумеречного Приюта», где даже конфликты решались тихо и с изяществом.

Я поспешила вниз, чувствуя нарастающее беспокойство.

В главном холле обнаружилась напряжённая сцена: отряд королевской гвардии в парадных доспехах с эмблемой Титании стоял полукругом, а перед ними — нервничающая Миера и несколько других сотрудников «Приюта».

— Что происходит? — спросила я, спускаясь по лестнице с максимальным достоинством, на которое была способна.

Капитан гвардии, высокий фейри с суровым лицом и длинными серебристыми волосами, собранными в воинский узел, шагнул вперёд.

— Миледи Миффей, — он коротко поклонился, но в этом жесте не было уважения, лишь формальное соблюдение протокола. — Мы прибыли с официальным ордером от Её Величества Титании.

Он протянул свиток, запечатанный королевской печатью — золотой воск с оттиском лунного цветка, личного символа королевы.

— И что в этом ордере? — спросила я, не торопясь принимать документ.

— Райндела Кальтериса требуют немедленно явиться ко двору Титании, — ответил капитан, и в его голосе появились нотки удовлетворения, — по обвинению в убийстве Малкольма Кальтериса, его дяди и законного наследника герцогства.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Это абсурд, — я стараясь, чтобы мой голос звучал твёрдо. — Лорд Райндел находился здесь, в «Сумеречном Приюте», в день смерти своего дяди. У него множество свидетелей.

— Это будет решать королевский суд, — холодно ответил капитан. — Наша задача — доставить его к Её Величеству.

Я заставила себя сохранять спокойствие, хотя внутри всё кипело от гнева и тревоги. Это не могло быть совпадением — обвинение появилось именно сейчас, когда Райндел отправился искать способ противостоять плану Обсидиана.

— Боюсь, вы проделали долгий путь напрасно, — сказала я, наконец принимая свиток. — Лорд Райндел уехал в Кальтерис. Он вернётся через три дня.

Капитан прищурился, словно оценивая правдивость моих слов.

— Тогда у него есть три дня, чтобы явиться добровольно, — он указал на свиток в моих руках. — После этого он будет объявлен вне закона и лишён всех титулов. Я полагаю, миледи, вы позаботитесь о том, чтобы он получил это уведомление немедленно по возвращении? Или, возможно, отправите гонца, чтобы перехватить его на пути?

Последний вопрос прозвучал почти как угроза. Капитан явно подозревал, что я могу попытаться предупредить Райндела, дать ему возможность скрыться.

— Разумеется, — ответила я с фальшивой улыбкой. — Как верная подданная Её Величества, я сделаю всё возможное, чтобы лорд Райндел предстал перед судом и доказал свою невиновность.

Капитан не выглядел убеждённым, но формально не мог требовать большего.

— В таком случае, мы удаляемся, — он сделал знак прибывшим с ним фейри. — Но знайте, миледи, что «Сумеречный Приют» теперь под наблюдением. Любая попытка помочь преступнику избежать правосудия будет рассматриваться как измена.

С этими словами он развернулся, и гвардия начала покидать холл, их шаги эхом отдавались в напряженной тишине.

Как только последний гвардеец вышел, я повернулась к Миере:

— Собери всех управляющих в моём кабинете. Немедленно.

Она кивнула и поспешила выполнять приказ, а я направилась к главному входу. Стоя на пороге, я наблюдала, как отряд гвардии садится на коней и выезжает за ворота «Приюта». Когда они скрылись из виду, я перевела взгляд на дорогу, ведущую к Кальтерису — ту самую, по которой уехал Райндел.

Внутренний конфликт, который я пыталась подавить весь день, теперь достиг пика. Идти за Обсидианом, обеспечив себе выживание, но, возможно, предав Райндела? Или рискнуть всем ради него, зная, что он рискует всем ради меня?

Я всё ещё стояла там, глядя на пустую дорогу, когда почувствовала чьё-то присутствие рядом. Обернувшись, я с удивлением увидела Арена — растрёпанного, с пылью дороги на одежде и лице, с усталостью в глазах.

— Арен? Но как… вы же только вчера уехали…

— Мы разделились, — сказал он тихо, быстро оглядываясь по сторонам, словно проверяя, нет ли поблизости посторонних ушей. — Мы получили сигнал от Райндела. Он в опасности — люди Обсидиана устроили засаду на дороге в Кальтерис.

Мир словно остановился вокруг меня. Осознание ударило с такой силой, что на мгновение я лишилась дара речи.

Обсидиан.

Всё это время он плёл паутину вокруг нас, манипулировал, лгал.

Обвинение Райндела, видимо, ложный ордер, засада на дороге — всё было частью одного плана. Он никогда не планировал честной сделки. Он хотел разделить нас с Райнделом, ослабить, а затем использовать обоих в своей игре за трон.

— Где Райндел сейчас? — спросила я, чувствуя, как ледяное спокойствие заменяет панику. — Он жив?

— Жив, — кивнул Арен. — Когда мы поняли, что дорога к Кальтерису перекрыта, Райндел приказал мне вернуться и предупредить тебя, а сам отправился в обход, через Туманные болота. Это опасный путь, но там его сложнее выследить.

Я быстро пересказала Арену визит королевской гвардии и абсурдное обвинение против Райндела. С каждым словом лицо Арена становилось всё мрачнее.

— Это не совпадение, — сказал он, когда я закончила. — Всё спланировано. Обсидиан хочет, чтобы Райндел был вне игры.

— И чтобы я осталась одна, уязвимая, без поддержки, — добавила я. — Идеальная пешка для его планов.

Я сжала кулаки, чувствуя, как внутри поднимается гнев — не бессильная ярость, а холодная, расчётливая решимость. Обсидиан хотел играть? Хорошо. Но он скоро узнает, что я не та пешка, которую можно просто пожертвовать.

— У меня есть приглашение от Обсидиана, — сказала я, доставая свиток из кармана. — На тайную встречу сегодня в полночь. Он собирает своих союзников, готовит переворот.

Арен взял свиток, быстро просмотрел его и поднял на меня пристальный взгляд:

— Ты собиралась пойти? Одна? Это может быть ловушка.

— Теперь я уверена, что это ловушка, — кивнула я. — Мы идем на помощь к Райнделу.

Арен смотрел на меня долго, оценивающе, словно видел впервые.

— Ты не похожа на большинство женщин, которых я знал, — наконец сказал он с лёгкой улыбкой. — Теперь я начинаю понимать, почему мой брат так одержим тобой.

— Он не одержим, — возразила я автоматически. — Он…

— Любит тебя, — закончил за меня Арен. — Да. Но это не отменяет одержимости. И сейчас эта одержимость может стоить ему жизни, если мы не будем действовать быстро и умно.

Он был прав, и я знала это. Сейчас не время для эмоций или сомнений. Время действовать.

— Нужно отправить предупреждение Райнделу. Он должен знать об ордере на его арест.

— Уже сделано, — Арен похлопал по карману, где лежала какая-то вещь. — У нас с братом есть способы связи, о которых не знает даже двор Титании. Он предупрежден и меняет маршрут.

Я кивнула, чувствуя небольшое облегчение.

— Хорошо. Мы играем против самого опасного заговорщика при дворе Титании, — я попыталась улыбнуться, но вышло слабо. — Что может пойти не так?

Арен не ответил улыбкой. Его лицо оставалось серьёзным, почти мрачным:

— Всё, Вера. Всё может пойти не так. Но у нас нет выбора — Обсидиан объявил войну нашей семье. И я клянусь родовой кровью Кальтерисов, что он пожалеет об этом.

В его глазах на мгновение вспыхнул драконий огонь — тот же, что иногда видела я в глазах Райндела в моменты сильных эмоций. Напоминание о том, что при всей их цивилизованности, братья Кальтерис оставались потомками драконов — древних, могущественных и беспощадных к врагам существ.

И впервые за долгое время я почувствовала надежду. Возможно, Обсидиан действительно выбрал не ту семью для своих интриг.

Возможно, месть драконов окажется страшнее, чем он мог предположить.