Глава 30 · Способы спасти Веру

Возвращение в «Сумеречный Приют» было трудным и опасным.

Райндел едва долетел до башни, почти теряя сознание в воздухе несколько раз. Мне пришлось постоянно поддерживать его магией, отдавая последние крупицы собственных сил. Мы провели в заброшенной сторожевой башне почти сутки, восстанавливая силы и обрабатывая раны, прежде чем Райндел смог принять человеческую форму и продолжить путь.

Теперь, два дня спустя, мы наконец были в безопасности родных стен.

«Приют» встретил нас тишиной и покоем, словно сам дом стремился защитить своих хозяев от бурь внешнего мира.

В моих личных покоях, где всё дышало привычным комфортом, Райндел лежал на широкой постели. Его раны были тщательно обработаны и перевязаны — я лично занималась этим, используя как обычные снадобья, так и целительную магию.

Большинство ран уже затянулись благодаря его драконьей природе и ускоренной регенерации, но слабость ещё не отступила. Он был бледен, под глазами залегли тёмные тени, дыхание оставалось поверхностным и неровным.

Я сидела рядом, не отпуская его руки, словно боясь, что он исчезнет, стоит мне разомкнуть пальцы. Последние два дня были наполнены такой тревогой, что сейчас, когда опасность миновала, меня не покидало странное чувство нереальности происходящего.

Райндел медленно открыл глаза. Его взгляд был затуманенным, но постепенно прояснялся, фокусируясь на моём лице.

— Вера? — голос звучал хрипло, словно каждое слово причиняло боль. — Мы… в «Приюте»?

Я кивнула, сжимая его руку чуть сильнее:

— Да. Ты в безопасности. Мы все в безопасности.

Он попытался сесть, но я мягко удержала его:

— Лежи. Ты ещё слишком слаб.

К моему удивлению, он не стал спорить — верный знак того, насколько серьёзным было его состояние. Райндел всегда был плохим пациентом, ненавидел показывать слабость и обычно поднимался на ноги раньше, чем советовали целители.

— Как ты узнал о засаде? — спросила я, когда он окончательно пришёл в себя.

— Не узнал, — его голос оставался хриплым от усталости, но в глазах постепенно разгоралась привычная искра. — Они атаковали без предупреждения. Мы с Ареном разделились на развилке — он поехал проверить безопасность нового маршрута, я продолжил по главной дороге. Как только я вошёл в ущелье, они набросились со всех сторон. Если бы не драконья кровь…

Он не закончил фразу, но я поняла.

Любой другой на его месте уже был бы мёртв или в плену. Только способность трансформироваться позволила ему отбиться от первой атаки и укрыться в пещере.

Внезапно дверь открылась, и в комнату вошёл Арен.

Он выглядел усталым, но собранным, с той особой настороженностью воина, не покидающей его даже в безопасном месте. За ним двое охранников вели пленника — того самого командира в серебряных доспехах, теперь лишённого своей блестящей брони и закованного в цепи. Без доспехов он выглядел моложе, чем я ожидала, — высокий фейри с аристократическими чертами лица и короткими серебристыми волосами, типичными для высших фейри.

— Он готов говорить, — объявил Арен, кивая в сторону пленника. — Особенно после того, как узнал, что Обсидиан бросил его на произвол судьбы.

Райндел медленно приподнялся на подушках, его лицо напряглось:

— Ты уверен, что ему можно верить?

— Я применил заклинание правды, — ответил Арен. — Старое, из семейного архива. Оно не заставит его говорить, но не позволит солгать.

Пленник выглядел подавленным.

Он избегал смотреть нам в глаза, его плечи были опущены, а на лице застыло выражение человека, внезапно осознавшего глубину собственного заблуждения.

— Как тебя зовут? — спросил Райндел.

— Силваниэль Талинн, — ответил фейри, и в его голосе звучала горечь. — Третий сын лорда Талинна из Северных пределов.

— Благородная семья, — задумчиво произнёс Райндел. — Что заставило тебя пойти за Обсидианом?

Силваниэль поднял глаза, в них читалась смесь стыда и злости:

— Обещания. Титулы. Власть. Лорд Обсидиан умеет… убеждать. Он показал мне будущее, где такие, как я — младшие сыновья, лишённые наследства, — могут получить то, что заслуживают.

— За счёт других, — холодно заметила я.

Фейри опустил взгляд:

— Я не горжусь своими поступками, миледи. Но когда тебе всю жизнь говорят, что ты ничего не стоишь, что твоё единственное предназначение — служить старшему брату… Можно простить за желание большего.

В его словах было зерно правды, которое я не могла полностью отрицать. Система наследования у фейри была жестокой — всё достаётся первенцу, остальные вынуждены довольствоваться крохами с барского стола. Неудивительно, что многие младшие сыновья становились идеальной мишенью для таких, как Обсидиан.

— Расскажи нам план Обсидиана, — потребовал Райндел. — Всё, что знаешь.

Силваниэль глубоко вздохнул:

— План многослойный. Первый этап — устранить вас, лорд Кальтерис. Официально вы должны были быть арестованы по обвинению в убийстве вашего дяди Малкольма.

— Абсурдное обвинение, — вмешался я. — У Райндела десятки свидетелей, подтверждающих его алиби.

— Обсидиану не важна правда, — пожал плечами Силваниэль. — Ему нужен был предлог, чтобы изолировать. План состоял в том, чтобы использовать его как заложника, чтобы принудить вас, леди Миффей, к полному сотрудничеству.

— Какого рода сотрудничество? — я напряглась, хотя уже догадывалась об ответе.

— Вы должны были публично поддержать притязания Обсидиана на трон. Ваш голос имеет вес среди старой аристократии, и с вашей поддержкой многие лорды присоединились бы к восстанию.

Райндел сжал челюсти:

— А что потом? После переворота?

— Герцогство Кальтерис должно было отойти под прямой контроль нового режима, — Силваниэль говорил монотонно, словно зачитывал список покупок, а не описывал план уничтожения древнего дома. — Официально — за государственную измену, якобы совершённую вами. Фактически — чтобы устранить один из последних оплотов власти, способный противостоять Обсидиану.

— А что было бы со мной после Ритуала? — я задала этот вопрос, уже зная ответ, но нуждаясь в подтверждении своих подозрений.

Силваниэль впервые посмотрел прямо на меня, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие. Затем он опустил взгляд:

— Лорд Обсидиан никогда не планировал спасать вас. Он говорил, что после Ритуала душа Миффей вернётся в тело, и она станет его истинным союзником.

Наступила тишина.

Я чувствовала на себе взгляды всех присутствующих, но не могла заставить себя поднять глаза. Осознание предательства было горьким, но не удивительным. Где-то глубоко внутри я всегда знала, что обещания Обсидиана звучат слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Почему он так уверен, что Миффей станет его союзницей? — тихо спросил Райндел, и я почувствовала, как его рука напряглась в моей ладони.

Силваниэль поморщился, словно ему не хотелось отвечать на этот вопрос:

— Потому что… это она обратилась к нему первой. За несколько недель до вашего… появления, — он кивнул в мою сторону, — они планировали союз. Обсидиан обещал ей власть и положение при новом дворе в обмен на её поддержку и… особые таланты.

Это объясняло многое — странные видения, где Миффей предупреждала меня об Обсидиане, её слова о «равновесии» и «цене»… Она знала его планы, возможно, даже была частью их, пока что-то не пошло не так.

— Какие «особые таланты»? — спросил Арен, подозрительно сощурившись.

— Леди Миффей была известна своими познаниями в древних ритуалах, — ответил Силваниэль. — Особенно тех, что касаются… перехода душ.

Меня словно ударило молнией. Перед глазами мелькнули образы — страницы старинных книг, формулы заклинаний, кристаллы, расставленные в определённом порядке… Не мои воспоминания. Миффей.

Райндел посмотрел на меня, его глаза расширились от понимания:

— Она экспериментировала с собственной душой. Пыталась найти способ… чего? Стать сильнее? Обрести бессмертие?

— Или открыть путь между мирами, — тихо добавила я, внезапно понимая истину. — Она искала способ путешествия души… и нашла меня.

Силваниэль непонимающе переводил взгляд с меня на Райндела:

— Я не знаю подробностей её исследований. Обсидиан держал это в секрете даже от ближайших сторонников. Но он был уверен, что после Ритуала Подтверждения Миффей вернётся — либо полностью, либо частично, но достаточно, чтобы вспомнить их договорённости.

Я обменялась взглядом с Райнделом.

Наши прежние разногласия — его стремление любой ценой спасти меня, моя готовность принять неизбежное — казались теперь такими мелкими перед лицом настоящей опасности.

— Обсидиан просчитался, — тихо сказал Райндел, сжимая мою руку. — Он не учёл, что Миффей могла измениться. Что контакт с другой душой мог изменить её собственные приоритеты.

— И он точно не учёл меня, — добавила я, чувствуя странную решимость, замешанную на гневе. — Он думал, что я просто исчезну после Ритуала, что от меня ничего не останется. Но я здесь. И я не собираюсь просто сдаться.

Арен, наблюдавший за нашим обменом репликами, повернулся к Силваниэлю:

— Что ещё ты знаешь о планах Обсидиана? Когда он собирается начать открытое выступление против Титании?

Фейри покачал головой:

— Не раньше, чем через месяц. Ему нужно время, чтобы собрать достаточно сторонников среди воинской элиты. Но… — он запнулся, — после нашей неудачи здесь планы могли измениться. Он может ускорить события или, наоборот, затаиться на время.

Райндел задумчиво кивнул:

— То есть, у нас есть небольшая фора. Время, чтобы действовать.

— Действовать как? — спросил Арен. — Нам нужно предупредить Титанию, раскрыть заговор.

— И как ты это видишь? — я повернулась к нему. — Королева уже выписала ордер на арест Райндела. Она поверила в его виновность без единого доказательства. Что мешает ей обвинить нас в измене, когда мы придём с рассказами о заговоре её доверенного советника?

Арен нахмурился, признавая справедливость моих слов:

— Тогда что? Бежать? Скрыться до тех пор, пока всё не утрясётся?

— Нет, — твёрдо сказал Райндел. — Бегство — это не выход. Обсидиан найдёт нас, где бы мы ни спрятались. И потом… осталось семь дней до полнолуния.

Все понимающе замолчали. Ритуал Подтверждения — вот что висело над нами дамокловым мечом, вот что определяло все наши действия и решения.

— Нам нужно найти способ остановить Ритуал, — сказала я, озвучивая мысль, которая зрела во мне уже давно. — Не отсрочить его, не подготовиться к нему — остановить. Полностью.

— Но как? — в голосе Арена звучало сомнение.

Полнолуние неумолимо приближалось.

Я стояла у окна в библиотеке «Приюта», наблюдая, как тонкий серп растущей луны поднимается над горизонтом. Каждая ночь приближала нас к неизбежному выбору — моему исчезновению или возвращению Миффей, или… чему-то третьему, чего мы пока не могли предвидеть.

Райндел, Арен и Миера склонились над древними фолиантами, разложенными на массивном дубовом столе. Последние три дня мы провели в непрерывных поисках информации — в архивах «Приюта», в личной библиотеке Райндела, даже в секретных хранилищах дома Кальтерис. Всё без результата. Нигде не было ни единого упоминания о том, как можно остановить или обойти Ритуал Подтверждения.

— У нас осталось восемь дней до полнолуния и Ритуала Подтверждения, — Арен захлопнул очередной фолиант и устало потёр глаза. — Времени почти не осталось.

Райндел, сидевший в кресле с подлокотниками, обложенный подушками для поддержки всё ещё заживающей спины, отложил свиток, который изучал, и попытался встать. Его лицо исказилось от боли, но он упрямо поднялся на ноги:

— Я не нашёл ничего полезного в архивах Кальтериса. Там должны быть более древние тексты… в глубоких хранилищах. Мне нужно вернуться, продолжить поиски.

Я быстро подошла к нему и мягко, но решительно положила руку ему на плечо, заставляя вернуться в кресло:

— Ты никуда не поедешь в таком состоянии. Твои раны всё ещё не зажили полностью. К тому же, — я понизила голос, — Обсидиан не оставит попыток захватить тебя. В Кальтерисе опасно.

Райндел нахмурился, но спорить не стал. Он знал, что я права — после нападения в ущелье наши разведчики докладывали о странной активности вокруг родового замка Кальтерисов. Похоже, люди Обсидиана ждали возвращения хозяина.

— Но мы не можем просто сидеть здесь и ждать полнолуния, — его голос был полон сдерживаемого напряжения. — Если мы ничего не предпримем…

Он не закончил фразу, но все понимали, что останется невысказанным. Если мы ничего не предпримем, я исчезну. Или, что почти так же страшно, в моё тело вернётся Миффей — возможно, изменившаяся, возможно, помнящая о своём сговоре с Обсидианом.

В разговор неожиданно вступила Миера, которая до этого молча перебирала книги на дальней полке:

— Есть ещё один вариант… Леди Оруэлла.

Все повернулись к ней. Имя древней прорицательницы прозвучало в тишине библиотеки как заклинание, от которого по коже пробежали мурашки.

— Прорицательница знает о Ритуалах больше всех в нашем мире. Она была здесь, когда создавались первые из них. Если кто-то и может помочь, то только она.

— Оруэлла, — задумчиво произнёс Райндел. — Она появляется без предупреждения и исчезала так же внезапно, оставляя после себя больше вопросов, чем ответов.

— Но как её найти? — я вспомнила свою единственную встречу с загадочной леди, полупрозрачной, как утренний туман, с глазами, в которых, казалось, отражались все времена сразу. — Она приходит, когда хочет, и уходит без следа.

— Есть способ призвать её, — Миера опустила голос почти до шёпота, словно опасаясь, что сами стены могут подслушивать. — Старый ритуал, известный немногим. Моя бабушка была одной из тех, кто хранил это знание. Она передала его мне перед смертью.

Арен нахмурился:

— Почему ты не сказала об этом раньше?

— Потому что ритуал не без последствий. Он требует… жертвы. Не жизни, но чего-то ценного для призывающего. Чего-то, без чего придётся жить дальше, зная, что оно потеряно навсегда.

В комнате воцарилась напряжённая тишина. Первым нарушил её Райндел:

— Что за жертва? Что именно требуется?

— Воспоминание, — ответила Миера. — Самое дорогое, самое яркое, самое важное для призывающего. То, что определяет его личность, его суть.

Я почувствовала, как холодок пробежал по спине. Воспоминание… Для меня, существующей между двумя мирами, между двумя жизнями, воспоминания были единственным, что связывало меня с прошлым, с моим настоящим «я».

— И кто должен проводить этот ритуал? — тихо спросила я.

— Тот, кто больше всех нуждается в помощи Оруэллы, — ответила Миера, глядя прямо на меня. — В данном случае — вы, миледи Вера.

Райндел резко поднялся, превозмогая боль:

— Нет. Это слишком опасно. Мы найдём другой способ.

— Какой? — я повернулась к нему. — Времени почти не осталось. Мы перерыли все доступные источники и не нашли ничего. Если есть хоть малейший шанс…

Он хотел что-то ответить, но внезапно что-то привлекло его внимание. Он смотрел куда-то за мою спину, и выражение его лица изменилось — изумление, смешанное с тревогой.

Я обернулась и увидела большое зеркало в резной раме, висевшее на стене библиотеки. Обычно в нём отражалась комната — книжные полки, стол, мы сами. Но сейчас оно начало странно мерцать, как будто его поверхность превратилась в подрагивающую водную гладь.

Мы все замерли, глядя на происходящее чудо.

Постепенно в зеркале начали проступать черты лица — но не моего нынешнего, с тонкими, почти хрупкими чертами Миффей. В отражении проявлялись черты иной женщины, почти забытые мной — моё собственное лицо из прежней жизни. Более округлое, с иным разрезом глаз, с россыпью веснушек на носу и щеках, с непослушными каштановыми волосами вместо серебристых локонов Миффей.

Это было странное, почти болезненное ощущение — видеть себя настоящую, словно смотреть в окно в другой мир, в потерянную реальность.

— Время истекает, — произнесло отражение, и это был мой настоящий голос, более глубокий, с той особой хрипотцой, которой никогда не было у Миффей. — Скоро выбор придётся делать не только тебе, но и ей.

— О чём ты говоришь? — я шагнула к зеркалу, чувствуя, как сердце колотится в груди. — Кто должен делать выбор? Миффей?

Моё отражение смотрело на меня с какой-то странной смесью сочувствия и тревоги:

— Ты думаешь, что знаешь, что происходит, но это лишь поверхность. Под ней — глубина, которую ты ещё не осознала. Миффей не просто призвала тебя случайно. Она искала именно тебя, через время и пространство. Вы связаны сильнее, чем ты можешь представить.

— Почему я? Чем я особенна? — мой голос дрожал от напряжения.

— Вы две стороны одной монеты, — отражение говорило загадками, которые только усиливали моё беспокойство. — То, что было разделено давным-давно, стремится воссоединиться. Но воссоединение не всегда означает слияние. Иногда это означает… равновесие.

— Я не понимаю, — я покачала головой, чувствуя, как начинает пульсировать висок от напряжения.

— Поймёшь, — отражение начало медленно таять. — Найди Оруэллу. Она расскажет тебе о том, что было утеряно в веках. О выборе, который был сделан неправильно. О цене, которую всё ещё нужно заплатить.

— Подожди! — я протянула руку к зеркалу. — Не уходи! Что ты имеешь в виду?

Но отражение уже почти исчезло, оставив лишь последние слова, повисшие в воздухе:

— Помни: даже самое дорогое воспоминание стоит принести в жертву, если это поможет создать новые. Будущее важнее прошлого, Вера. Всегда.

С этими словами зеркало вернулось к нормальному состоянию, отражая меня нынешнюю — растерянную фейри с широко раскрытыми глазами и бледным лицом. В комнате повисла тишина, такая глубокая, что можно было услышать, как потрескивают свечи.

Первым её нарушил Арен:

— Что… что это было? — он смотрел на меня так, словно видел впервые.

— Это была я, — тихо ответила я, не отрывая взгляда от зеркала. — Настоящая я. Из моего мира.

— Это невозможно, — покачал головой Арен. — Барьер между мирами непроницаем. Никто не может проникнуть сквозь него, даже в форме послания.

— Очевидно, что это не так, — Райндел подошёл ко мне, положив руку на плечо. — Мы только что все это видели.

Миера, молча наблюдавшая за происходящим, тихо произнесла:

— Это знак. Теперь мы точно знаем, что должны найти Оруэллу.

Я медленно кивнула, принимая решение:

— Расскажи мне о ритуале. Я готова заплатить цену.

— Вера, — Райндел развернул меня к себе, заглядывая в глаза. — Ты уверена? Потерять важное воспоминание — это не просто лишиться части прошлого. Это может изменить тебя, твою личность.

— Я знаю, — я встретила его взгляд с уверенностью, которой не чувствовала ещё несколько минут назад. — Но если не сделаю этого, я могу потерять всё. Все воспоминания, все чувства… саму себя. Я готова рискнуть частью, чтобы сохранить целое.

Райндел смотрел на меня долго, словно пытаясь прочесть что-то в моём лице, в моих глазах. Наконец он кивнул:

— Хорошо. Но я буду рядом, что бы ни случилось.

Лорена подошла к нам:

— Ритуал лучше проводить на рассвете, когда граница между мирами тоньше. Нам понадобятся особые травы, кристаллы и… место силы.

— В лесу за «Приютом» есть древний каменный круг, — сказал Райндел. — Это место силы, известное с незапамятных времён. Мы можем провести ритуал там.

— Идеально, — кивнула Миера. — Я подготовлю всё необходимое к утру.

Когда Миера и Арен покинули библиотеку, чтобы начать приготовления, я осталась наедине с Райнделом. Он всё ещё держал меня за плечи, словно боялся, что я исчезну, если он отпустит.

— Ты боишься? — тихо спросил он.

— Да, — честно ответила я. — Но не ритуала. Я боюсь того, что может случиться, если мы не найдём ответа. Боюсь исчезнуть, не узнав, кем была Миффей на самом деле, что она искала… и почему выбрала именно меня.

Райндел привлёк меня к себе, обнимая с осторожностью, чтобы не потревожить свои раны:

— Что бы ни случилось завтра, помни — ты не одна. Я буду рядом. Всегда.

Я прижалась к нему, впитывая тепло его тела, слушая размеренное биение его сердца. Что бы ни принесло нам завтра, сейчас мы были вместе. И это давало мне силы встретить неизвестное с открытыми глазами.