Глава 35. Роуз

Дракон, как и обещал, прислал еще охрану на следующий день. Четыре девушки представились, но я, к собственному стыду, пропустила их имена мимо ушей – слишком уж взвинчена была. Ночь не задалась еще с вечера. Эв то плакала, то долго смеялась, а то и злобно требовала отпустить ее к дракону. Успокоить сестру получилось снова только при помощи сонной пыльцы, из-за чего совесть проедала дыры в моей душе, как моль в шерстяной кофте. Сквозь них просачивалось все тепло, что хоть как-то грело меня изнутри, а я сама превращалась в озябший кусочек льда – тронь, и рассыплется. Слишком часто использовать магический порошок категорически не рекомендовалось, но и оставлять Эв в подобном состоянии было попросту невозможно.

Я буквально кожей чувствовала, как сжимает стенки ловушка вокруг меня, и где искать выход не знала, даже направление, в котором стоит двигаться, представляла слабо. Словно я угодила в комнату без окон и дверей, а ее пространство постоянно сужалось, грозя похоронить меня заживо. Если проклятый побочный эффект от ритуала в ближайшее время не ослабнет, придется идти с повинной к дракону и молить о помощи. Все же клятву он дал и вряд ли захочет еще раз ее нарушить. Правда, возможные последствия от такой правды едва ли не страшнее, чем то, что происходит сейчас. Уж чешуйчатый точно сможет найти способ покарать двух девиц, посмевших обмануть самого драконьего поверенного, было бы желание. А в том, что оно возникнет после того, как весь обман вскроется, я не сомневалась.

Видимо на фоне всех последних событий мне снилось, как я пекла печенья с ненавистной корицей, по одному складывала их в рот лорду Алари, который, развалившись поверх постели, уплетал их с неправдоподобно одухотворенной улыбкой и тянул руки ко мне. То ли для того, чтобы придушить, то ли – чтобы схватить за шею и вытрясти всю правду. Но самое страшное при всем при этом: я, одержимая радостью, вырезала специальной формой печеньки, раскладывала их на лист и отправляла в печь – все, лишь бы выражение полного блаженства не уходило с чересчур родовитого драконьего лица.

Естественно, после такого кошмара я проснулась разбитой. В чайную ехала без настроения, а на песочное тесто и вовсе без содрогания смотреть не могла. Поэтому кухню без зазрения совести оставила на Ириллу, сама же отправилась в кладовую под лестницей, где вот уже несколько месяцев пылились наши вещи из прежнего дома. Все, что разрешили забрать, что осталось от прошлой жизни, поместилось в тесную каморку.

Именно там я рассчитывала найти тетради отца и впоследствии отдать их первым же желающим, кем бы они ни оказались – а там пускай сами между собой разбираются, кому нужнее, а нас оставят в покое. Тем более, что ничего особо ценного в отцовских записях я не видела. Однако, как ни странно, тетрадей с рецептами в груде вещей не оказалось. Я перерыла все. Распотрошила тюки с одеждой и тканями, перебрала сундуки с посудой, книги, перетряхнула одеяла и простыни, всякие безделушки. Кулинарных записей не было. Да и не помнила я, если честно, чтобы собирала их вместе с остальными вещами. Хотя, в том состоянии, в котором я пребывала, я даже обернувшегося дракона бы не заметила. Складывала механически все, что под руку попадалось, в тюки, ничего не видя и не слыша. Что ж, придется милых дам или еще кого разочаровать, когда явятся.

Они, к слову, не заставили себя ждать. Вошли в двери, звякнув колокольчиком, едва только чайная начала принимать гостей. Сегодня на дворцовых служащих трепетали перышками кремовая и кофейная шляпки в тон к модным платьям.

– Розалинда, дорогая, – пропела «кремовая» и расцеловала воздух вокруг моих щек. – Прекрасно выглядишь, сплошное загляденье!

– Светлого дня, дамы, – я улыбнулась натянуто.

– Пожалуйста, скажи, что тебе есть чем нас утешить, – понизила голос «кофейная». – Главный кондитер рвет и мечет, обещает сжить нас всех со свету, если мы сегодня же не порадуем их величеств нужными десертами.

– Спасай, милая, – поддакнула первая дама и для пущего эффекта приложила ладонь к пышной груди.

– Сожалею, мистейры, – я вздохнула, – мне нечем вам помочь. Ранним утром перебрала все вещи, оставшиеся от прежней жизни, и записей отца среди них не обнаружила.

– Ох, Рози, ты нас без ножа режешь, – слишком уж несчастно воскликнула «кофейная дама», но острый взгляд полоснул не хуже самого заточенного тесака.

– Мне жаль, – я развела руками, стараясь казаться неравнодушной. Но что-то с этими милыми женщинами было не так, все мои чувства буквально вопили об этом. Так что испытывать сострадание к их горестям, увы, не получалось. – Могу попробовать накидать рецепты по памяти.

– Боюсь, мы не можем позволить себе так рисковать. Ты уверена, что искала везде, где могла?

– Абсолютно. Наверное, те записи остались с имуществом, которое забрала имперская стража.

– А если составить запрос? Указать в нем, что желаешь вернуть всего лишь безобидные тетради…

– Сожалею, мистейры, это невозможно, – отрезала я. Добровольно отправляться к страже я не собиралась ни при каких условиях, даже ради двух нарочито милых дам, с их же слов попавших в беду.

– Что ж, очень жаль. Не смеем больше отвлекать тебя, Розалинда, – в голосе «кремовой» я различила холод и еще что-то, чему страшно не хотела давать определения.

– Удачи тебе и младшей сестренке, – обронила напоследок «кофейная», а после дамы ушли, оставив после себя ворох сомнений смутную тревогу, и запах слишком приторных духов.

– Проследи за ними, – шепнула я Берте, новой охраннице, и та тенью скользнула на улицу. Теперь, когда со мной их две, можно спокойно отправлять одну с поручениями.