Глава 38. Розалинда

Находиться в объятиях дракона было неправильно. Неприлично, возмутительно, отвратно… Но так бесконечно прекрасно. Тепло, спокойно, легко и безмятежно, как будто во всем мире только чешуйчатый и имел значение. А еще его сильные руки, что дарили обманчивое чувство защищенности и неги, запах корицы и пряностей, щекотавший нос и казавшийся самым изысканным ароматом на свете. Все это было так ошеломительно, так мощно, что бороться с собственными ощущениями и реакциями совершенно не находилось желания. Наоборот, мне втайне хотелось, чтобы это длилось как можно дольше, а лучше – и вовсе никогда не заканчивалось. Может быть, чешуйчатый мне в чай что-то подсыпал? С него станется…

Странное состояние схлынуло, стоило нам только продолжить разговор. Вернулись и недоверие, и память о «былых заслугах» дракона, и обреченная горечь от того, что помощи просить больше не у кого. В конце концов, уж лучше твердолобый и настырный ящер, хоть как-то заинтересованный в нашем с сестрой благополучии, чем равнодушная имперская стража. Выбор между очень плохим и откровенно ужасным все-таки очевиден.

Чешуйчатый продолжал задавать уточняющие вопросы, я старательно отвечала, припоминая мельчайшие детали. Водила указательным пальцем по щербатой столешнице, подковыривая каждую выемку, лишь бы отвлечься от странно влияющей на меня близости дракона. То, что вернулись внешние звуки, я сообразила не сразу. Продолжала скрести деревянную поверхность, углубившись в переживания, пока чей-то осторожный кашель не выдернул из задумчивости.

– Мистейра Розалинда, – рядом стояла Лора, и явное беспокойство, клубившееся на дне ее глаз, мне не понравилось.

– Что-то случилось? – я даже привстала.

– Мистейра Эванелия…

– Идем! – я перебила охранницу, не дав той продолжить при драконе. Ухватила ее под руку и потянула в сторону, но резкий голос чешуйчатого вынудил нас застыть на месте:

– Пусть говорит. Я имею право знать, что происходит с моей парой.

– Все в порядке, это наши семейные дела. У сестер часто случаются ссоры, уверяю вас, ничего серьезного, – я постаралась придать лицу безмятежное выражение, но, видимо, лицедейка из меня вышла весьма посредственная.

– И именно поэтому охрана не побоялась прервать наш разговор, – лорд Алари, успевший к тому моменту подняться из-за стола и подойти к нам, высокомерно вздернул бровь, давая понять, что ни на грош моим словам не поверил.

– А мы с вами уже закончили.

– Слишком много недомолвок, Розалинда, – прошипел дракон и за локоток придвинул меня к себе. На нас уже начали скрещиваться любопытные взгляды, поэтому мне лишь оставалось удерживать на губах кроткую улыбку, предназначенную для посетителей, и не дергаться, чтобы не привлекать к нам еще большего внимания. Мужские губы коснулись уха, от чего в животе у меня скрутился узел, и я едва было не охнула. – Не надо держать меня за идиота, от этого я злюсь. А еще сильнее злюсь, когда с моей парой явно творится что-то неладное и мне упорно отказываются сообщать, что именно. Или ты думаешь, что охрана, нанятая мной же, будет продолжать молчать по твоей просьбе?

– Вам нельзя к Эв, вы знаете, чем это может закончится! – в отчаянии я использовала свой последний козырь, но дракон оказался непробиваем.

– Я не собираюсь идти к ней, я всего лишь требую не разводить ненужную конспирацию. Тем более, когда с Эванелией не все в порядке.

– Я поговорю с Лорой и дам вам знать, если там что-то серьезное.

– Ты меня совсем за болезного держишь? Лора расскажет все здесь, при мне, и точка, – чешуйчатый сделал круг рукой, и снова все звуки исчезли, погрузив нас троих в нервную тишину. – Что с Эви? – потребовал он.

Охранница кинула в меня извиняющийся взгляд и заговорила так торопливо, будто скоростью собственной речи пыталась завоевать благосклонность дракона:

– У мистейры Эванелии случился очередной приступ сегодня. Сонный порошок не подействовал, видимо к нему у организма мистейры выработалось привыкание, – каждым новым словом Лора рыла мне могилу. Это легко было считать по сжавшимся в нитку губам лорда Алари, по яростному блеску его глаз с вытянувшимися в струну зрачками, по желвакам, отчетливо проступившим под скулами. То ли охранница не замечала реакции дракона на свой рассказ, то ли решила не щадить меня, а по полной выслужиться перед нанимателем. Но самое жуткое – у меня не было ни единой возможности остановить Лору, и все, что мне оставалось – это выслушивать страшную правду и ждать неминуемой кары. А уж в том, что она последует, можно было ни капли не сомневтаься. – Она требовала отпустить ее к жениху, то есть к вам, ваша светлость, или немедленно привести вас в особняк, а когда поняла, что вся обслуга выполняет приказы мистейры Розалинды, впала в буйство и начала угрожать. Норма, горничная, не успела среагировать, а юная мистейра поранила себя осколком зеркала. Кровь удалось остановить, но пришлось привязать мистейру Эванелию к кровати, чтобы она не смогла навредить себе.

Под конец рассказа меня всю трясло. Буквально. Колени и руки ходили ходуном, а язык прилип к небу, да и не было у меня слов, чтобы хоть как-то успокоить дракона, а заодно и себя.

– Ты лишить меня истинной собралась, что ли? – зарычал он и обнажил удлинившиеся клыки. Хватка на моем локте сделалась невыносимой.

– Нет, все не так… – я затрясла головой, обмирая от ужаса. Ведь я ни в коем случае не собиралась вредить Эв или доводить ее до такого кошмарного состояния. И уж тем более никогда у меня не было желания переходить дорогу ослепленному связью дракону. – Отпустите, вы мне больно делаете, – пропищала так жалко, что самой противно сделалось.

– Если с Эви хоть что-то случится, тебе никто не позавидует, – пообещал ящер зловеще, но все же ослабил хватку.

А потом позади нас расцвело овальное окно портала. В его мерцающую зыбь и впихнул меня бесцеремонным тычком разгневанный дракон. Я ожидаемо вывалилась внутри особняка, в котором с недавних пор поселились мы с Эв, рядом шагнул чешуйчатый.