Глава 41. Алестер

Его малышка была в ужасном состоянии. От вида заплаканной и перепачканной в крови Эванелии у Алестера все скрутило внутри – никогда еще в жизни дракон не был так близок к яростному отчаянию. Волну гнева и последовавшей за ним чистой магии он даже сдерживать не стал. А если кого задело, не его проблемы. Никто не смеет поступать подобным варварским образом с парой дракона! Пускай еще спасибо скажут, что он на ленточки не порезал этих самодеятелей. Желание разнести тут все в пыль сдерживал только страх еще сильнее напугать Эви.

Путы, сковавшие руки и ноги девочки, он испепелил и под жалобные всхлипы истинной делал все, чтобы ее успокоить. Шептал глупости, прижимал к себе, стараясь осторожно подбирать слова, чтобы не спровоцировать новой истерики. Это что надо было делать с малышкой все то время, пока его не было, чтобы она так искренне и пылко льнула к нему, который чуть было ее силой не взял?

– Ты пришел, – жалась к нему Эв, от чего сердце ящера начинало стучать часто и неровно. – Они не пускали меня к тебе! А я так хотела, так скучала по тебе, Алестер. Я просила, умоляла, требовала – все без толку… Как хорошо, что ты теперь здесь. Забери меня с собой, не оставляй… Ты же не уйдешь? Не бросишь меня? Не смей! Я тогда выпрыгну из окна! Утоплюсь в купели, перестану дышать…

– Ш-ш-ш, я никуда не уйду от тебя, – ласково обещал дракон, удивляясь самому себе.

Как можно было по-мужски желать эту девочку, ребенка по сути? С его глаз словно пелена спала. Нет, Эванелия по-прежнему оставалась его истинной парой, но теперь он видел в ней именно ту, кем она и являлась – девушку, вошедшую в пору цветения, на самую ее зарю. А учитывая непостоянное поведение и все последние поступки – и вовсе ребенка. Растерянного, требующего внимания и ищущего себя. Все это он готов был простить своей паре, как и подождать положенное до ее совершеннолетия время.

Алестер точно знал, что нужно делать с Эви и как ей помочь, вот только прежде следовало отмыть девочку и залечить раны. Не теряя напрасно времени, дракон принялся за дело. Отправил вестник знакомому целителю с указанием того, когда откроет портал, передал Эв в руки перепуганных бледных горничных, сам же отправился к Розалинде.

Занозе очень повезет, если она сможет убедить его в том, что не желала младшей сестре зла. Потому как пока что все выглядело так, словно Розалинда намеренно старалась извести его истинную. Отчетливый страх в пасмурных глазах старшей Вердер лишь сильнее заводил дракона – боится, значит чувствует за собой вину. И даже медовый аромат персиков не смог перебить его мрачного торжества.

Алестер, не церемонясь особо, выволок Розалинду в гостиную и потребовал объяснений. Он ждал правды от этой скрытной занозы, но напрасно надеялся на благоразумие упертой девчонки. Даже пойманная с поличным, она вновь начала юлить, рассказывать про странности сестры и уверять, что понятия не имеет о том, что с Эв происходит. И Ал даже мог допустить, что все сказанное Роузи не вранье, ведь те, в ком начинает просыпаться древняя драконья кровь действительно ведут себя необычно, но понять и принять сонный порошок, которым Заноза предпочла решать проблему, он не мог. Не помогли ей и слезы, щедро полившиеся из обманчиво невинных, туманных глаз.

– Я забираю Эванелию, – рявкнул Алестер, спеша как можно скорее закончить этот бесполезный разговор.

– Вы не можете, вы обещали, – задохнулась девчонка.

Можно подумать, она могла предложить сестре что-то лучше постоянного магического сна в ожидании чудесного исцеления. Да и не способна была, если честно, Роуз справиться с проявлениями драконьей сущности – а именно это и мог наблюдать в Эви Алестер.

– Эванелия все равно станет моей! – напомнил он об очевидном им обоим и поспешно сбежал.

Все-таки расстроенный и заплаканный вид Розалинды странно на него действовал. То ли дело в аромате персиков, к которым добавилась полынная горечь, то ли в широко распахнутых глазах, глядевших на него так, словно он только что дюжину младенцев собственноручно удушил.

Алестер оставил Занозу и поспешил к своей девочке, которой был явно нужнее. Конечно, он слышал, как горько и безутешно плакала Розалинда, но нет для дракона ничего важнее истинной пары. Было отрадно наблюдать за тем, как розовели щеки Эв после прихода целителя, как ярко разгорались ее бирюзовые глаза при виде дракона, как постепенно оживала его девочка.

Но и о старшей сестре он не забыл. Просто не получилось выкинуть нахалку из головы. Потому и послал к ней целителя, попросив успокоить. Да только и сам не ожидал того, что получилось в итоге. То ли на Роуз в принципе странно действовало лечение, то ли целитель намеренно ей навредил. А как иначе объяснить то, как льнула к его груди Заноза и с каким жаром просила тоже взять ее с собой. Но самым странным, пожалуй, оказалась его реакция на нездоровое поведение той.

Как только Роуз впервые по собственной воле бросилась в его объятия, в голове у дракона зашумело. Руки сами прижали тонкое тело к себе, а нос уткнулся во вкусно пахнувшую макушку. Конечно, он постарался не выдать своего состояния. Тем более, что Заноза несла какую-то околесицу про целителей и успокоительное, но он в тот момент готов был слушать что угодно, лишь бы слова мелодичным потоком вылетали из ее уст, лишь бы и дальше стоять в этом облаке и наслаждаться невинной близостью Розалинды.

– Хорошо, ты полетишь с нами, – против воли сорвалось с его губ, но лорд в итоге менять решения не стал.