19. Опрос с пристрастием

Следовательница задумчиво крутила ручку, изучая девушку: ее опущенные плечи, тусклые глаза, волосы, кое-как собранные в небрежный пучок. Наблюдала внимательно, фиксируя не только слова, но и реакции, поведение. Задача перед Лихачевой стояла не простая и довольно мерзкая, но она обязалась ее выполнить.

— Значит, — начала она, её голос был ровным, но с лёгкой ноткой скептицизма, — вы пошли за господином Демьяновым в кабинет добровольно?

— Да, — тихо ответила Алора. Она сидела, сгорбившись, пытаясь стать меньше, незаметнее.

— И видели, что он, мягко говоря, не трезв? — Лихачева слегка прищурилась, её взгляд стал ещё более цепким.

— Да, — Алора опустила голову ещё ниже, её пальцы нервно теребили край джинсов, зацепившийся за зазубрину стула.

— И сами вы, Алора Викторовна, тоже пили на том празднике… — Это был не вопрос, а констатация факта, произнесённая с холодной точностью.

Лора кивнула, на этот раз молча.

— Ну хорошо, — вздохнула следователь, — допустим. А в кабинете, с ваших слов, у вас ведь была возможность уйти, так?

— Да… — Алора сглотнула, её голос дрожал. Она подняла глаза, но тут же отвела их, не выдержав холодного взгляда следовательницы.

— Но вы этого, почему-то, не сделали… — Лихачева сделала паузу, позволяя тишине усилить давление. — И более того, сами подошли к нему ближе…

— Я же вам объясняла! — Алора вскинула голову, её голос сорвался на повышенный тон, в котором смешались отчаяние и боль. — Мне было его жаль! Он был сам не свой: усталый, потерянный… Я просто хотела… поддержать его, сказать что-то доброе!

— Конечно…. Пьяный, повздоривший с женой, — закончила за нее женщина.

Помолчала, снова посмотрев на свою ручку, а потом отложила ее, чтобы та не сбивала с мысли.

— Алора Викторовна, а почему вы не кричали? В доме было полно народу: гости, хозяева, прислуга….. вас бы услышали, не так ли?

— Я не могла…. – У Алоры горели уже не только лицо, но и шея, голос был едва слышным. – Просто не могла….Хотела, но… вы видели синяки у меня на запястье! Их фиксировал ваш врач!

— Синяки… — хмыкнула следовательница и тяжело вздохнула, расстегивая одну пуговицу на рубашке из плотной ткани. – А так же, Алора Викторовна, из ваших показаний выходит, что после секса с Романом Савельевичем, у вас была мощная драка с Елизаветой Демьяновой, так ведь? Тогда же вы и получили большую часть своих синяков и ссадин.

— Но….

— Кроме того, наш эксперт в заключении указал, что у вас отсутствуют разрывы и внутренние повреждения, характерные для насильственного полового акта. — Она сделала паузу, внимательно наблюдая за реакцией Алоры, её взгляд был холодным и профессиональным. — Что вы на это скажете, Алора Викторовна?

— Я уже говорила, — Алора сглотнула, её голос дрожал, но в нём появилась нотка отчаяния. — Он не был грубым… в физическом смысле. Он говорил мне…

— Да, я помню, — перебила Лихачева с сарказмом. — «Люблю, родная, нежная»… Знаете, Алора Викторовна, насильники обычно так своих жертв не называют. Скорее любовниц.

— Я никогда не была его любовницей!

— Однако вы поехали с ним в загородный клуб, где и провели ночь, — продолжила Лихачева, её тон был ровным, но с лёгким намёком на обвинение. — И, по вашим же словам, секс в ту ночь был не один раз. Это подтверждают и показания персонала клуба. И криков из вашего номера тоже не было.

Алора закрыла рот рукой, едва сдерживаясь. Щеки пылали, а слёзы всё-таки скользнули по лицу, оставляя мокрые дорожки. Она пыталась говорить, но голос подводил, ломаясь от боли и стыда.

— Я… я вообще мало что соображала… — выдавила она, её слова звучали глухо, как будто издалека. — Всё казалось сном… кошмаром… Я не понимала, что происходит… видела все как сквозь стекло...

Лихачева слегка прищурилась, её пальцы постукивали по столу, словно подчёркивая ритм опроса. Она наклонилась чуть ближе, её голос стал тише, но не менее настойчивым:

— Наркотики не принимали, часом?

— Нет, никогда! — Алора вскинула голову, её глаза вспыхнули смесью гнева и отчаяния. Она сжала зубы, пытаясь удержать себя в руках. — Я не употребляла ничего такого!

— Да вы не волнуйтесь, — на секунду голос Лихачёвой стал мягче, почти утешающим, но это было лишь мимолётное отступление от её профессиональной маски. — Я почему спрашиваю… Молодёжь, особенно золотая, как ваша подруга Лиза, порой грешит этим. Нюхнули порошочку, выпили лишнего — и границы стираются. Вы уверены, что ничего не принимали?

— Нет, — тряхнула головой Алора. — Я никогда не употребляла наркотики. Ни травы, ни порошков. Только тот бокал шампанского на вечере… и всё.

— Хорошо, хорошо… — Лихачева тихо вздохнула, делая пометку в блокноте. Она откинулась назад, её взгляд снова стал холодным, профессиональным. — А как вы объясните тот факт, что сотрудники «ЛогистикЮг» неоднократно видели вас с Романом Савельевичем наедине? — Она сделала паузу, давая словам осесть. — Вас видели гуляющими с ним в парке рядом с офисом. Он часто задерживал вас в своём кабинете после окончания рабочего дня. Коллеги замечали, как он говорил с вами, стоя ближе, чем это принято для делового общения. Что скажете на это, Алора Викторовна?

Алоре стало трудно дышать.

— Простите…. Вы не могли бы…. Окно открыть….

Лихачева пожала плечами, но просьбу выполнила, впуская в кабинет чуть более свежий воздух летнего вечера.

— Я работала у Романа Савельевича, мы часто обсуждали проекты, над которыми я работала…. Да, я оставалась с ним наедине, но….

— И не видели, что мужчина вас хочет? Алора Викторовна, вам что, 16 лет? Взрослый, состоявшийся, богатый мужчина, вместо своих дел, которых, подозреваю, у него хватает, болтает с вами? Может еще и за ручку держал? Нет?

— Нет…. Он… никогда не….

— А вам хотелось, не так ли? Какой бы девушке не польстило внимание такого как господин Демьянов? Красивый, чертовски привлекательный мужчина, один из богатейших людей края… перспективы, возможности…

— Он отец моей подруги! – отчеканила Лора.

Лихачева молча ей улыбнулась.

— При этом вы не сразу подали заявление, хотя возможность у вас была, не так ли? А только через два дня, когда ваша бывшая подруга плеснула вам в глаза лаком.

Алора ощущала, как ее бьет самая настоящая дрожь.

— Знаете, Алора, — сказала она, отложив ручку и скрестив руки на груди, — я вас могу понять, если честно. Вы молоды, попали в мир, где всё кажется возможным, где такие люди, как Демьянов, открывают двери. Но сейчас посмотрите на ситуацию с нейтральной стороны. — Она сделала паузу, её взгляд стал почти сочувствующим, но с холодным расчётом. — Получается довольно паскудная история, не находите?

— Я вам все рассказала, — глухо ответила девушка, глядя в одну точку на столе – старую, высохшую каплю то ли кофе, то ли чая. – Он изнасиловал меня….

— А выглядит это знаете как? Рассказать? Хорошо. Молодая девушка из бедной семья получает отличный шанс устроится в жизни: богатая подруга, хорошее место в компании. Девочка умница, сразу же цепляется за этот шанс, а в ваших умственных способностях я даже не сомневаюсь. В процессе работы замечает, что бизнесмен, уставший от стольких лет брака, оказывает ей знаки внимания: встречи в парке, словно бы случайные, задержки на работе, перевод с должности стажера на должность младшего консультанта очень лакомого отдела…. У мужчины – кризис среднего возраста, тянет на молодую писечку, дома же – жена, которую он 25 лет вертел как хотел, а тут молодая, интересная, умная…. И вот вечер, он приглашает, а вы – идете, он остается с вами один на один, а вы не уходите, он вас целует, а вы….

— Я пыталась его оттолкнуть!

— С ваших слов, Алора Викторовна! Свидетелей-то нет. И криков нет. И разрывов – тоже нет. Бурный секс случается прямо на столе, а дальше все как в дешёвом СЛР – вас застукивает жена и ваша подруга. Скандал, побои… ужас. Демьянов, насильник, заметьте, забирает вас из своего дома, везет в загородный клуб, где вы с ним снова спите. А утром покидает вас и едет домой. Вы же уезжаете к себе, так?

Слова Лихачевой выворачивали Алору наизнанку.

— А затем, — продолжила Лихачева, её голос был ровным, но с ноткой усталого цинизма, — ещё один скандал, уже с Елизаветой Демьяновой, во время которого та плеснула вам в лицо лаком для волос, повредив глаза. И только после этого, спустя два дня, вы подаёте заявление. Причём, как отметил наш эксперт, смыв с себя большую часть потенциальных улик. — Она сделала паузу, её взгляд стал ещё более пронзительным. — Алора Викторовна, вы понимаете, как это выглядит? То есть вы сначала принимаете правила игры, а затем, когда понимаете, что ситуация вышла из-под контроля, пишете заявление. Что вами двигает? Злость? Обида? Желание отомстить?

— Он меня изнасиловал! – Лора вскочила, опрокинув стул. – Вы понимаете это или нет? Он брал меня без моего желания и согласия, вертел, как вы выразились, как хотел!

— И при этом разводится с женой, — закончила за нее женщина. – Алора, вы знаете, что бывает за дачу ложных показаний?

— Я не лгу!

— Охотно верю, что вы искренне верите в свою версию событий. Но, Алора Викторовна, подумайте. Вы напуганы, запутались… Возможно, — она сделала акцент на этом слове, слегка наклонившись вперёд, — вас кто-то запугивает. Заставляет говорить то, что вы сказали. Не исключено, что кто-то использует вас, чтобы нанести удар по Демьянову.

— Что? — Алора замерла, её глаза расширились от шока. Она тяжело опустилась на стул, словно слова Лихачёвой выбили из неё последние силы. — Нет… никто… я…

— Не знаю, — продолжила Лихачева, её голос стал сочувствующим, но с холодным расчётом. — У Романа Савельевича много врагов, в том числе весьма влиятельных. Деньги и власть — опасная игра, Алора Викторовна. Кто-то мог воспользоваться вашей ситуацией, вашим эмоциональным состоянием, чтобы подставить Демьянова. Вы уверены, что никто не оказывал на вас давления? Может, кто-то из окружения вашей подруги, Елизаветы? Или кто-то из коллег?

— Я не лгу… — глухо, устало повторила Алора, её голос был едва слышен. Она смотрела в пол, её плечи опустились, а слёзы медленно стекали по щекам, оставляя мокрые дорожки. Её лицо, шея, даже уши горели от стыда и бессилия. Она чувствовала, как её правда, её боль превращаются в нечто сомнительное, в историю, которую Лихачева ловко переворачивает против неё.

Следовательница помолчала, давая тишине усилить давление, затем кивнула, словно принимая слова Алора, хотя её взгляд оставался холодным и профессиональным.

— Хорошо, — сказала она, беря ручку и открывая блокнот. — Я занесу ваши показания в протокол. Но, Алора Викторовна, я обязана напомнить вам об ответственности за дачу ложных показаний по статье 306 УК РФ, а также о возможных последствиях за клевету по статье 128.1. Вы понимаете, что каждое ваше слово будет проверено, и любые несостыковки могут обернуться против вас?

Девушка кивнула, прислушиваясь как в тишине кабинета шумит вентилятор, а Лихачева ловко печатает ее слова в протокол.

— Прочтите еще раз и подпишите, — перед девушкой легли несколько листов ее показаний. – Но помните, что подписав это, повернуть дело вспять может быть проблематично… И последствия вы будете расхлебывать, Алора Викторовна, большой ложкой.

Лора подняла глаза на женщину.

— Лора… — сказала та, — ты молода, у тебя все впереди. Город у нас не маленький, но деревня деревней. Уже завтра разнесутся слухи и сплетни, а ведь будут еще допросы, следственный эксперимент, возможно – очная ставка и полиграф…. Подумай хорошо.

Лора упрямо сжала губы и быстро поставила подпись под своими показаниями. А после, забрав со стола неизменную уже кепку, быстро вышла из кабинета не прощаясь.

Лихачева проводила девушку тяжелым взглядом, отпила из кружки мерзкий, растворимый, к тому же холодный кофе и поморщилась.

А после подняла трубку телефона.

— Игорь Валентинович, вы просили копию протокола опроса? Сейчас отправлю вам по электронной почте. И ничего приятного там нет, но девчонка наговорила много лишнего. Так что передайте Роману Савельевичу, что я дожму ее до правды. Она заберет заявление.