25. Цена сочувствия

Алексей, не говоря ни слова, аккуратно сложил худи и положил на одну из свободных парт в переднем ряду. Точно уловив ее молчаливую мольбу, он повернулся к доске и начал лекцию. Его голос – уверенный, ровный, с низкими властными нотками – заполнил аудиторию, заставляя студентов постепенно замолчать и открыть тетради, а девушке дал время выдохнуть. Она не горевала о худи, хотя подарок Натальи на день рождения было жаль до слез – мягкая серая ткань, теплая и уютная, теперь лежала смятая, испачканная кофе, как напоминание о ее поражении, но еще больше внутри крепло понимание, что Лиза сменила тактику. Теперь она не станет атаковать сама, теперь она будет медленно и системно додавливать ее.

Эх, Лиза... Лиза... ты же не такая!

Алоре хотелось обернуться, встряхнуть ту за плечи.

Но что она могла сказать ей? Что не виновата? Что отец Лизы виновен во всем, о чем она написала заявление?

Лора бросила взгляд на худи, одиноко лежащее на парте, и в ее голове всплыли слова следовательницы: «Забери заявление, Лора. Так будет проще для всех». Может, Лихачева права? Может, стоит проглотить эту боль, забрать бумаги и попытаться забыть?

«И что это изменит?» — ехидно шептал внутренний голос, пробиваясь сквозь гул лекции и ровный, уверенный тембр Алексея, подробно разбирающего важность клиенториентированного подхода и инновационных методов управления качеством. Лора сидела, уткнувшись в тетрадь, но ее мысли были далеко от конспекта. Каждая строчка, которую она механически записывала, казалась бессмысленной, как и ее попытки удержаться на плаву в этом холодном, враждебном мире.

«Это вернет тебе прежнюю жизнь?» – продолжал голос, безжалостный и острый, как нож. – «Нет. Это освободит тебя от пристального наблюдения Романа, который установил за тобой слежку? Нет. Это поможет наладить отношения с Лизой? Нет».

Лора помассировала затекшую шею, ощущая как боль в висках начинает распространяться по всей голове, как перед глазами расплываются буквы от непролитых слез, как боль в плече отдаёт уже под лопатку и в позвоночник. Она знала, что ничего не вернуть. Год ее усилий, ее мечты, ее желания, ее стремления, все было уничтожено одним человеком.

Роман.

«Он лишил тебя всего – шептал голос внутри — всего, о чем ты мечтала, к чему шла. И он избежит наказания, если заберешь заявление, а сама ты будешь разрушена полностью.»

Лекция подходила к концу, Алора догадалась об этом только потому, что студенты один за другим начали задавать свои вопросы.

— Алексей Евгеньевич, — вдруг послышался голос Вадима, — тут все главный вопрос задать забыли.

— Какой это? – стирая с доски графики, спросил Алексей, и обернулся к аудитории.

— Каким ветром вас, главу «Ривьеры» занесло к нам на факультет?

Алексей едва заметно усмехнулся, окидывая аудиторию глазами. Этот вопрос действительно волновал всех: девушки смотрели на него с искренним интересом, парни – с подозрением и завистью, в которой читалось и скрытое восхищение.

— Главой «Ривьеры» все еще является мой отец, Евгений Николаевич Демин, — спокойно ответил Алексей, и в его голосе мелькнула нотка гордости, сдержанная, но явная. – Я лишь исполнительный директор. Но это не отменяет того факта, что развиваться нужно в разных направлениях. Читая лекции у магистров, я решаю сразу несколько задач: ищу перспективные кадры для нашей компании, поддерживаю свои знания в актуальном состоянии, изучаю новые тенденции в индустрии. Согласитесь, это полностью окупает затраченное время.

— Ваша компания – мечта многих студентов, — вставил Вадим абсолютно искренне. – Поработать с вами многие из нас не отказались бы. А ваш отец… Евгений Николаевич – настоящая легенда в туристическом бизнесе. Под его руководством «Ривьера Груп» не просто создала сеть отелей мирового уровня, но и задала стандарты индустрии, которые теперь копируют конкуренты. Его стратегический подход к развитию, умение предвидеть тренды и выстраивать устойчивую бизнес-модель – это то, о чем говорят на каждом профильном форуме. Человек, который превратил региональную компанию в игрока международного масштаба, – это ведь не просто удача, это гениальность.

Лора краем глаза заметила, как плотно сжала губы Лиза, чуть прищурив внимательные глаза. Алексей скользнул по ней глазами, и тоже на несколько мгновений задержал взгляд на девушке.

После подошел к столу, где лежала худи Алоры.

Его пальцы – тонкие, но сильные, с аккуратно подстриженными ногтями – бережно коснулись мягкой ткани, погладив ее, будто это было что-то ценное, а не испорченная вещь.

— Забавно, — задумчиво произнес Алексей, потирая кончиком пальца переносицу. Он скрестил руки на груди и присел на край парты, его поза была расслабленной, но в ней чувствовалась скрытая сила. – Вы вот сейчас, Перчев, выдали целую хвалебную оду моему отцу и тому, как он ведет бизнес. А ведь мало кто из вас, мажоров, знает, что свой путь Евгений Николаевич начинал с простого слесаря. – Его голос стал ниже, а темные глаза потемнели, словно небо перед грозой. – Работал по молодости на заводе, в цеху, где пахло машинным маслом и железом. А мой дед? Три класса образования, и то с трудом. Он брался за любую работу – разгружал вагоны, чистил улицы, лишь бы сын мог учиться. А бабушка… она мыла полы в местном доме культуры, каждый день, на коленях, чтобы заработать лишнюю копейку для семьи.

Алексей сделал паузу, его взгляд стал тяжелее, и он посмотрел прямо на Вадима, чьи плечи враз опустились, а наглая ухмылка исчезла.

— Интересно, Вадим… да, Вадим, кажется, — продолжал Алексей, и его голос, хоть и оставался спокойным, теперь резал, как сталь. – Историю своей семьи ты знаешь так же хорошо, как я – своей? Или для тебя «половая тряпка» – это просто повод для шуток? Ты сам-то в своей жизни хоть что-то убирал, раз настолько обесцениваешь чужой труд?

На Перчина больно было смотреть, его лицо стало багровым, он уже и сам был не рад, что поднял эту тему.

— Где были бы наши отели, студенты, если б в них не работали простые горничные, простые садовники, простые уборщики? – Он сделал паузу, обводя взглядом аудиторию, и его темные глаза, потемневшие, как грозовое небо, задержались на Вадиме, затем скользнули к Лизе, чьи щеки пылали от сдерживаемого гнева. – Знаете ли вы, что хорошая горничная сейчас – на вес золота? Что убери плохо один номер из ста – и это уже проблема с клиентом, которая может вырасти в серьезную неприятность для отеля? Или вовремя не починенный кран, неисправный лифт, перегоревшее освещение? Глуп и недалек тот менеджер, который не знает цену своему персоналу. – Он слегка наклонился вперед, его голос стал тише, но от этого еще более проникновенным. – Каждый человек в этой цепочке – от уборщика до директора – звено, без которого вся система рухнет. Бизнес – это не только стратегии и цифры, но и люди, их труд, их преданность. И если вы, будущие менеджеры, не поймете этого сейчас, то никакие дипломы и связи не сделают из вас профессионалов.

Слова Алексея вызвали эффект разорвавшейся бомбы — тишина в аудитории царила почти абсолютная, прерываемая только шумом улицы. Под его пристальным взглядом многие съежились, замерли, и только Лиза смотрела на него гордо и зло. Точно бросая вызов наследнику конкурента ее деда.

Да и сам Алексей снова посмотрел на Лизу — ее сложно было пропустить. Золотистые волосы отражали свет солнца, падавшего косыми лучами через окна, зеленые глаза сверкали гневом, как два изумруда, став глубокими, яростными, щеки раскраснелись — Лиза не привыкла, что кто-то ломал ее планы вот так просто, одним словом, одной фразой.

Лора же сидела, уткнувшись в тетрадь, чувствуя, как внутри растекается тепло от слов Алексея. Его защита, его спокойная, но непреклонная уверенность, его история о семье – все это вызвало острую волну благодарности, которая накрыла ее, как прилив. Но Лора не смела поднять глаза. Не потому, что боялась его реакции, его осуждения или даже его внимания. Она боялась себя. Того, что она начинает думать о нем иначе, ловя себя на том, как внимательно следит за его движениями, за тем, как он небрежно поправляет рукав дорогой рубашки, как его голос заполняет пространство.

И того, что невольно начинает думать о нем не только с благодарностью.

Студенты зашевелились, собирая вещи в напряженном молчании, после отповеди, которую устроил им Демин. Он же задумчиво смотрел на худи, и Алора не решилась подойти и забрать свою толстовку. С тоской бросила взгляд в окно, за которым синее небо заволакивало тучами, но ни сказав не слова, вышла из аудитории, пройдя мимо Демина, на долю секунды столкнувшись с ним глазами. Внутри что-то дрогнуло, она поспешила отвернуться, чтобы не пялиться на него слишком долго.

Тот посмотрел ей в след и вздохнул. Осторожно взял худи, аккуратно свернул и положил в свою сумку.

Дождь зарядил сразу после обеда, усиливаясь к вечерним часам. Лора вышла из здания университета и направилась в сторону автобусной остановки. Стараясь не обращать внимания на довольно прохладные для середины сентября капли, затекающие ей за шиворот майки. Минут через десять она промокла до нитки, мысленно проклиная Вадима.

Настроение было под стать погоде – серое, тяжелое, как низкие тучи, нависшие над городом. Пусть после лекции Алексея ее больше никто не задирал, осадок от утреннего унижения остался, как горький привкус, который невозможно было смыть. Она шла вдоль дороги, осторожно обходя лужи, от которых поднимали брызги проезжающие автомобили. Их фары мелькали в сумерках, отражаясь на мокром асфальте, и каждый всплеск воды заставлял Лору вздрагивать. Погода, еще пару дней назад радовавшая спавшей жарой, теперь обернулась против нее: сентябрьский холод пробирал до костей, и по коже бежали мурашки, от которых не спасала тонкая мокрая майка.

Обогнавший ее внедорожник, внезапно остановился и включил аварийные фары. Девушка поджала губы, ощутив легкое беспокойство и замедлив шаг, но не остановилась, намереваясь пройти мимо, хотя и узнала номера.

Из автомобиля тут же выпрыгнула уже знакомая подтянутая фигура.

— Садись, — коротко приказал Демин, потирая лицо от капель воды.

— Нет, спасибо, — Лора остановилась, но ее тело напряглось, и она отступила на полшага, не собираясь принимать приглашение. Мокрая майка липла к коже, а холод пробирал до костей, но горький опыт заставлял ее держаться настороже.

— Лора, здесь нельзя стоять. Я нарушаю все правила, — Алексей нахмурился, его темные глаза внимательно изучали ее лицо. – Сядь в машину. Пожалуйста, — добавил он, смягчая тон, но в его голосе все равно чувствовалась привычка командовать.

Лора судорожно огляделась по сторонам. Дождь лил не переставая, асфальт блестел от воды, а редкие прохожие, укрываясь под зонтами или капюшонами, спешили мимо, не обращая на них внимания. Улица казалась пустынной, и это только усиливало ее тревогу. Она сжала руки, обхватив себя, словно пытаясь защититься от холода и собственных страхов.

— Ты что, боишься? – вдруг догадался Алексей, его брови сдвинулись. – Лора… я… просто довезу тебя до дома.

— Нет… — она попятилась еще дальше, ее кроссовки хлюпнули в луже, и вода брызнула на джинсы. – Спасибо. Я поеду на автобусе…

В этот момент мимо, обдав их волной брызг, прогрохотал автобус – тот самый, на который она опоздала, остановившись для разговора. Лора стиснула зубы, чувствуя, как холод и раздражение смешиваются внутри.

— Да твою ж… — выругался Алексей, бросив взгляд на удаляющийся автобус. Он провел рукой по мокрым волосам, и в его голосе, обычно таком спокойном и властном, прорвалось нескрываемое раздражение. – Стою тут и уламываю тебя, как мальчишка… Лора, ну позвони своей подруге, той, бойкой… Наталье, кажется. Скажи, что села ко мне в машину. Не знаю… стоим тут и мокнем оба!

Он шагнул ближе, но остановился, заметив, как она напряглась. Его взгляд смягчился, и он поднял руки в примирительном жесте, словно показывая, что не собирается ее принуждать. Дождь стекал по его лицу, капли цеплялись за длинные, неприлично длинные для мужчины, ресницы, но он не отводил глаз, и в них Лора видела не только раздражение, но искреннюю заботу, которая сбивала ее с толку.

Проезжающие мимо автомобили сигналили, недовольные тем, что внедорожник перекрывает им путь.

— Алексей Евгеньевич, — начала Лора, — вы мой преподаватель, и я не...

— Тсс, — вдруг перебил он, неожиданно приложив палец к ее губам, будто унимал не спор, а непослушную ученицу. Жест был мягким, но властным и очень интимным, и Лора замерла, на миг потеряв дыхание. Всё тело будто отозвалось на это прикосновение — то ли холодом, то ли жаром, — и она сама не поняла, что сильнее: желание отстраниться или остаться стоять так ещё секунду. — Да, я твой преподаватель, а еще я человек, который видит, что на факультете сложилась нездоровая ситуация вокруг тебя. И если не ошибаюсь, не только на факультете.

— Простите, вас это...

— Касается, — закончил он. — Еще как касается. Сначала я вижу, что какой-то престарелый мачо пытается тебя куда-то увезти, после — откровенную травлю в университете. А еще девушка, та, миловидная.... Все я думал откуда ее знаю. Это ведь внучка Рублева, так?

Лора молчала, ее губы сжались в тонкую линию. Она чувствовала, как холодный дождь стекает по шее, а сердце бешено колотится от его слов. Он знал. Или, по крайней мере, начинал складывать кусочки паззла, и это пугало ее не меньше, чем травля в аудитории.

— И она тебя за что-то сильно не любит.

Девушка отвела глаза.

— У меня отличная память на лица, Лора.... — продолжил Алексей, легонько касаясь ее спины и подталкивая к машине. — Я мельком видел ее и вживую. В тот день, когда тебе залили глаза лаком. Отсюда делаю выводы – ты чем-то сильно перешла дорогу семейству Рублевых…. А это, знаешь ли… чревато….

Сама не замечая, Лора вдруг поняла, что стоит у открытых дверей машины.

— Садись, — повторил Алексей, — и позвони Наталье. Я довезу тебя до дома, поговорим и все.

Лора нерешительно забралась в салон, невольно прикрыв глаза, когда теплая кожа сидений и запах дорогого парфюма отрезали ее от ледяного холода улицы. Алексей обошел машину, сел за руль и плавно тронулся с места, уверенно маневрируя в потоке. Дворники ритмично скользили по лобовому стеклу, разгоняя потоки воды, а в салоне было тихо, только гул мотора и шорох шин нарушали молчание.

Ей было страшно, по настоящему страшно. Она кожей ощущала, что попала в игру куда более серьезную, чем думалось раньше. Демины и Рублев соревновались во всем, их интересы до войны не доходили, но Алора наивной не была – каждый из конкурентов всегда выискивает слабые стороны второго.

Алексей прибавил печку, заметив мурашки на коже девушки.

Лора невольно отодвинулась от него и его руки. Не потому что его прикосновение было бы для нее неприятно, а потому что опасалась, что будет приятно. Разум вопил ей, что от Демина нужно держаться подальше, но она никак не могла забыть момент, когда тот гладил ее худи: бережно, аккуратно, почти нежно. Какими теплыми были его глаза, когда он смотрел на нее.

Один раз она уже купилась на тепло глаз. Не карих, зеленых, и это стоило ей слишком дорого.

— Я так понимаю, говорить ты не будешь, — заметил Демин, когда свернул на ее тихую улицу.

— Нет, — помолчав, ответила Лора, едва слышно. Она смотрела в окно, избегая его взгляда.

— Я все равно все узнаю, — спокойно сказал он, останавливая внедорожник у ее подъезда. – Ты ведь это понимаешь?

О, это она понимала великолепно. Поежилась и взялась за ручку двери.

— Лора…. Рублев, — Алексей на секунду замялся, думая стоит ли говорить ей или нет. – Рублев очень… опасный человек…. Он…. У него нет границ. Если ты перешла дорогу его внучке, боюсь… тебя начнут ломать.

Лора горько покачала головой: Рублев…. Не Рублев будет ломать ее, а его зять. Уже начал.

— Подожди, — вздохнул Алексей, осторожна касаясь ее локтя кончиками пальцев, — держи. Это тебе.

Он достал с заднего сидения небольшой пакет с фирменным логотипом.

— Что это? – насторожилась Лора, глядя недоуменно.

— Я встал на твою вещь, испортил ее. Возмещаю ущерб, — спокойно ответил мужчина. – Не заставляй меня чувствовать себя должником. Я этого не люблю.

— Не надо, — тихо сказала она, но ее рука, словно против воли, замерла над пакетом. Дождь барабанил по крыше машины, салон пах кожей и его парфюмом.

— Вообще-то, это не просьба, — вздохнул Демин.

— Ты всегда решаешь все и за всех? — вдруг непроизвольно вырвалось у девушки.

— Нет, — вдруг озорно улыбнулся он. — Но когда понравившаяся мне девушка отказывается от подарка — меня это напрягает.

Алора вздрогнула всем телом.

— Но девушке можешь не нравится ты, — резко бросила она ему в лицо и быстро вышла, захлопнув за собой двери. Вихрем влетела в свой подъезд и там прислонилась к серой, давно не крашенной стене.

Уже через несколько секунд пожалела о своих словах, понимая, насколько грубо они прозвучали, но сам факт того, что ее снова пытаются заставить что-то сделать — вызвал не просто раздражение — злость.

Злость от того, что она отлично понимала: ни такие как Роман, ни такие как Демин, ничего не делают просто так.

Тихо звякнул телефон в кармане, оповещая о новом сообщении в одной из студенческих групп. Машинально Лора достала телефон и посмотрела сообщение.

На фото она садилась в черный внедорожник, а Алексей стоял чуть позади нее. Его рука касалась ее спины.

Внизу была подпись: «Вот так учишься, учишься, а всего-то надо уметь хорошо сосать!»

Следом понеслись комментарии, самым безобидным из которых был знаменитый мем с медведем в кустах.

А слово «шлюха» — самым приличным.

Лора села прямо на грязный пол подъезда, обхватив себя руками, и тихо заплакала.