29. Цена молчания

В магазине ее уже ждали. Молчаливая девушка проверила все накладные, проведенную оплату и ушла на склад, чтобы дать распоряжение вытащить мешки на улицу.

Иван, крупный, малоразговорчивый парень, который помогал в приюте в свободное от таксования время, лениво курил на пороге. Он вообще разговаривал мало, но от теплоты в его глазах и осторожной улыбки, Лоре стало чуть легче.

Она прошла вдоль длинных рядов с кормами, наполнителями, мисками и игрушками, машинально задевая кончиком пальцев гладкие упаковки. Мысли блуждали: что из этого можно купить и домой — побаловать Машку. В последнее время спать она могла только тогда, когда Машка находилась рядом: сворачивалась клубочком у бока, прижималась горячим тельцем к животу, и тогда зло, отступая за порог, оставляло Лору на несколько часов в покое. Она погружалась в спасительный сон, короткий, но крепкий, в котором не было ни шёпота однокурсников, ни телефонных звонков из следственного комитета, ни чужих ядовитых взглядов. И там не было Романа. Не было его теплого, спокойного взгляда, от которого когда-то трепетало сердце и который в одно мгновение становился взглядом насильника, а ужас заполнял собой все нутро Алоры. Только кошачье дыхание, ровное и тёплое, и тихий мир, который держался на одной живой ниточке.

За спиной послышались ровные шаги, и Лора обернулась.

— Уже го… — она вмиг осеклась, дыхание перехватило, а под мышками стало влажно от выступившего пота. На нее в упор смотрел своими рыбьими глазами Шалохин. Смотрел пристально, едва скрывая холодную, издевательскую усмешку.

— Вот так встреча, Алора Викторовна, — заметил он, скаля белые зубы. – Неожиданно, правда?

У девушки на секунду закружилась голова, стало не хватать воздуха.

— Вам плохо? — спросил Шалохин, и контраст между показной вежливостью слов и издевательским тоном резал слух. Он смотрел на неё с таким равнодушием, что Лора ясно поняла: упади она сейчас замертво прямо на кафельный пол, он лишь брезгливо поджал бы губы и с отвращением потер руки.

— Может, выйдем на воздух? — продолжил он всё тем же тоном, и эта мнимая забота прозвучала как приказ. Лора молча кивнула, молясь про себя лишь об одном: чтобы не подошел Ваня, чтоб не влез в разборки. Но тот, ощутив что происходит что-то нехорошее, выбросил сигарету и быстро вошел в магазин.

— Лори… — поддержал девушку за локоть, и посмотрел на Шалохина с подозрением.

— Вань, сейчас вынесут корма, загрузи в машину, — Алора заставила себя говорить ровно, хоть голос и звучал глухо и тихо.

— Я тебя не оставлю… — упрямо ответил Иван, чуть наклонившись к ней.

— Мы только поговорим, — лениво пожал плечами Шалохин, и по выражению его лица Лора мгновенно поняла: если Иван вмешается, начальник службы безопасности Романа уничтожит его. Не физически прямо здесь, нет — он сделает это позже, хладнокровно и методично, и Ваня даже не успеет понять, откуда пришёл удар.

— Ваня, загрузи корма… — повторила она, чуть громче, чем хотела. — Иди.

— Но…

— Я сказала иди! — Лора сорвалась на крик.

Иван, привыкший, что она никогда не говорит резких слов, посмотрел на неё обиженно и недоумённо. Но всё же отступил, от тяжёлого взгляда Шалохина у него по спине пробежал холодок, и он, сжав зубы, отошёл к складу.

Алора понимала, что за это ей ещё придётся ответить — объяснять, извиняться, убеждать, что это было необходимо. Но знала и другое: даже несмотря на свою мощную комплекцию и силу, рядом с Шалохиным Иван был котёнком против шакала. Безжалостный, злопамятный, холодный, тот никогда не прощал людей. Даже если физические силы равны, испортить жизнь Ивану потом для Игоря стало бы делом пяти минут — пара звонков, и у Вани отберут лицензию, заблокируют счета, лишат работы.

— Умный мальчик, — задумчиво провел по губам пальцем Шалохин, — не бойся, — это уже адресовывалось Алоре, — не трону. Есть разговор, раз уж мы так случайно встретились. Идем.

Он жестом пригласил девушку следовать за ним, вышел из магазина, пересек дорогу и предложил ей присесть за один из столиков открытой веранды. Влажный ветер доносил до них прохладу, но мелкие капли дождя не долетали.

Алора молча села, ощущая как колотится сердце по ребрам. По слухам Шалохин когда-то работал в ФСБ и был приставлен к Роману решать щекотливые вопросы. Сотрудники «ЛогистикЮг» его не любили, боялись, ощущая себя под постоянным пристальным взором его белесых, безэмоциональных глаз. Вот и сейчас, он вроде и приветливо заказал у девушки-официантки кофе для себя и Алоры, а та испуганно сбежала, едва приняв заказ. Девушка украдкой посмотрела на мужчину. В голове мелькнула мысль: а есть ли хоть кто-то, кто способен любить его? Кто ждёт его дома, готовит ужин, спрашивает, как прошёл день? Есть ли тот, кто смотрит на него с теплом? Или он и там — такой же, как здесь, чужой, холодный, опасный?

Он перехватил этот взгляд и усмехнулся, поправив рукав дорогой рубашки, сверкавшей безупречной белизной.

— Что вам надо? – холодно спросила Лора.

— Вопрос, Алора Викторовна, не в том, что надо мне, а в том, что надо вам? – ответил он вкрадчиво.

— Вас прислал Ро…. – она споткнулась на имени, — Демьянов?

Шалохин тонко улыбнулся на ее осечку, едва заметно кивнув головой.

— Боишься? – спросил напрямик. – Правильно боишься, Алора. Ты, девочка, влезла в большую игру взрослых дяденек, натоптала там, где топтать было нельзя. А теперь расхлебываешь последствия. Понимаешь?

Лора судорожно сглотнула.

— Роман Савельевич, — продолжил Шалохин, как ни в чём не бывало, пододвигая к себе чашку и делая маленький глоток, — даёт тебе, дуре малолетней, последний шанс соскочить. Не будь идиоткой, не просри его, потому что второго не будет.

Он говорил спокойно, ласково, но в каждом слове чувствовалась угроза, закованная в вежливую форму. На веранде шумел ветер, по крыше стучали капли дождя, официантки прятали глаза и старались обходить их стол стороной.

— Ты пойми, Алора, — он чуть смягчил голос, словно вкрадчиво объяснял очевидное, — те, кто тебя подталкивает, кто, может быть, и нанял, добившись своей цели или не добившись её, тебя же и кинут. Так всегда бывает. Они закроют тему, сотрут переписки, и ты останешься одна. Я пока не знаю, кто это, но обязательно догрызусь до правды, уж поверь. У нас методики работают безотказно: за ниточку потяну — и вся схема наружу.

Он сделал паузу, подцепил ложечкой пенку с кофе, неторопливо размешал и продолжил:

— И у тебя есть два варианта развития ситуации. Первый, ты мне сдаешь своих заказчиков, имена, даты, что они тебе пообещали, а Роман, — он нарочно опустил формальности, — обеспечивает тебе безопасность. Никто в этом случае тебя и пальцем не тронет. Да, от твоей репутации остались лишь клочья – ничего, тебе полезно, но у тебя будет возможность начать жизнь заново. Хочешь, уедешь в другой город, Роман обеспечит тебя на первое время – он умеет быть щедрым даже к таким шлюшкам как ты.

Алоре казалось, каждое слово этого человека бьет наотмашь по щекам.

— Второй вариант, ты продолжаешь гнуть свою линию. И вот тогда, девочка, ты захлебнешься в собственной грязи и говне. Ты будешь есть его полной ложкой, пока тебя рвать не начнет. Тебя опустят на самое дно, на самое днище, понимаешь?

Он прищурился, и в его белёсых глазах не мелькнуло ни искры человеческого:

— Роману достаточно пальцами щёлкнуть — и от тебя, и от твоей жизни не останется ничего. Не заберёшь заявление — сядешь. За дачу ложных показаний, например. Поверь, приговор будет суровым даже по нынешним меркам: показательная порка, чтоб шмарам вроде тебя неповадно было. Хочешь — можем организовать «народную статью», чтоб посидела подольше, подумала о своём поведении. Забудь про университет, забудь про карьеру — тебя даже уборщицей в «Пятёрочку» не возьмут, побрезгуют.

Он выдержал паузу, словно смакуя собственные слова и давая девушке время переварить услышанное, а затем неторопливо продолжил, поигрывая тяжелой золотой зажигалкой в пальцах.

— Разумеется, о встрече с Романом Савельевичем можешь забыть. Подойдёшь к нему ближе чем на полкилометра — я тебе сломаю ноги. Обе. Для начала, — голос его звучал предельно спокойно, будто речь шла о погоде. — Решение своё сообщи мне. Вот телефон.

Он протянул ей дорогую, тиснёную визитку, и та повисла в воздухе, холодно поблёскивая в тусклом свете дня. Алора смотрела на неё, но не протягивала руки, и в этот миг Шалохин невольно отметил про себя её упорство, ту особую смелость, которая граничит с глупостью и самоуничтожением. Секунду подержав визитку, он молча положил её на стол рядом с чашкой нетронутого кофе.

— Думай, Свиридова, думай, — ледяным тоном произнёс он, поднимаясь и небрежно бросая на стол пятитысячную купюру, точно подачку официантке. — Через неделю – проверочные мероприятия на месте, и тебе придётся очень внимательно обдумать, что именно ты там скажешь.

— А что если… — Алора не узнала свой голос, — если нет заказчиков? Если все, что я сказала – правда?

Шалохин остановился и посмотрел на нее, а потом его губы невольно дрогнули в усмешке.

— Тогда, Свиридова, тебе конец, — ответил ласково и спокойно, глядя прямо в глаза. А потом кивнул и к столику подошли два молодых парня в одинаковых костюмах.

От ужаса у девушки закружилась голова, она судорожно стала озираться по сторонам.

— Телефон давай, — приказал Шалохин.

Алора дернулась, но один из мужчин опустил тяжелую руку ей на плечо.

Ничего не оставалось делать, как протянуть телефон.

Шалохин небрежно провел пальцем по экрану.

— Какая умница – все пишешь, да? – он одним движением стер диктофонную запись, которую девушка включила украдкой. – И не говори мне после этого, что у тебя нет заказчика. Только там где ты училась, дурочка, я – преподавал.

С этими словами он положил ее телефон на стол. Тяжелая рука перестала давить на хрупкое плечо. Алора с трудом сдерживала рвущиеся наружу рыдания.

— Во сколько…. Меня оценили? — злость – единственное что у нее оставалось.

— Непомерно дорого, — брезгливо ответил Шалохин. – Роман Савельевич готов дать тебе полмиллиона. И вали на все четыре стороны, проститутка.

С этими словами он круто развернулся и в сопровождении своих людей покинул кафе, не дожидаясь сдачи. Алора так и осталась сидеть, глядя на свои трясущиеся руки.