49. Свободная от боли

Он появился так, словно вовсе и не уходил: тихо открыл дверь, замер на мгновение в проеме, неуверенно оглядел зал и задержался у входа. Лора машинально подняла голову, и уголки ее губ дрогнули, предательски выдав улыбку — первую за целый год, непрошеную, невольную, вырвавшуюся вопреки ее собственным запретам.

Роман шагнул к стойке, где пока не было посетителей, и, усевшись на высокий стул, чуть неловко улыбнулся. Взгляд его зеленых глаз, полный легкой настороженности и вместе с тем — бесконечной теплоты, заставил ее сердце забиться быстрее, а дыхание сбиться.

— Зашел… — он тихо откашлялся, будто собираясь с силами, — отдать долг… за кофе.

На стойке его рука оставила неизменную тысячную купюру. Лора, не удержавшись, тихо рассмеялась и покачала головой, ощущая странное, почти забытое чувство легкости, будто воздух в помещении стал чище.

— Сдачу подожди, — произнесла она спокойно, заметив, что он собирается подняться.

— Не надо… — Роман поднял на нее глаза, и в них был свет, мягкий и живой, от которого внутри у нее стало жарко. — Разрешишь… отдохнуть минут пять?

Она молча кивнула, указав в сторону его привычного столика с табличкой «Резерв». Роман, едва заметно улыбнувшись, направился туда, и от того, как преобразилось его лицо, Лора вдруг ощутила, что щеки ее начинают гореть.

Но он не сделал ни малейшей попытки задержать ее, или даже коснуться. Просто сел на свое место, откинулся в удобном кресле и прикрыл глаза, наслаждаясь минутами покоя, тишины и едва слышной мелодией венского вальса.

Лора варила капучино, но краем глаза наблюдала, не могла не наблюдать. Заметила и легкий загар – явно следствия прогулок пешком у моря, и то, как играют мышцы под простой футболкой-поло.

Жар обжег уши, шею и щеки – она поспешно отвела глаза, боясь, что если он перехватит этот взгляд, то поймет все без слов.

Просто поставила перед ним кофе и блинчик с мясом, поспешно разогретый на кухне – можно было объяснить духотой печки свое горевшее лицо.

Роман открыл глаза и удивленно, радостно посмотрел на нее.

— Ты с работы… — зачем-то заметила она, точно объясняя свой неразумный порыв.

— Да… — кивнул он и жестом пригласил присесть. – Переговоры были…. Не простыми. Боря мне весь мозг мельхиоровой ложкой выел.

— Судя по его комплекции, — не удержалась Алора, — он грызет не только твой мозг.

Роман рассмеялся, звук его смеха будто отразился в стенах кофейни, легкий и искренний.

— Когда Боря не в духе, наш генеральный в туалете от него прячется. Не смотри, что колобок, он очень злобный колобок. В прокуратуре его злыднем прозвали.

— Знаю, — кивнула девушка, — он в Роспотребнадзоре того инспектора едва до истерики не довел. Причем самым скучным голосом, который я в своей жизни слышала. Ты, значит…. Не главный на работе?

— Неа, — Роман подвинул к себе блинчик и тут же нарезал на кусочки. – Прости, я очень голодный…. Я сейчас всего лишь финансовый директор. И меня это устраивает.

Лора чуть опустила глаза, чувствуя странное удовольствие от того, что мужчина с огромным удовольствием набросился на еду – действительно был голодным.

— А ты… — он поднял голову, глядя прямо в ее глаза, — так и не вернулась в университет?

Лора отрицательно качнула головой.

— И не хочу, — тихо призналась она. — Диплом бакалавра меня вполне устраивает. Моя жизнь теперь здесь. И она мне нравится.

Роман на секунду задержал взгляд, будто хотел убедиться, что она говорит искренне. Потом быстро доел остатки, даже не заметив, как расправился с едой.

— Знаешь, — сказал он после паузы, уже не скрывая усталости в голосе, — я даже возразить ничего не могу, Лор. Иногда спрашиваю себя: зачем рвал так все эти годы? Кому что доказывал? Почему не жил? И нет у меня на это ответов.

Оба замолчали, глядя друг на друга точно впервые.

— Я… — Лора судорожно подбирала слова, — когда сюда приехала… у меня ни мыслей, ни желаний не было. Просто пустота. А потом, бродя по городу, наткнулась на уличного мальчишку-музыканта. Он играл — так, что я не могла заставить себя уйти. А потом пошел в кофейню. На деньги, которые только что заработал музыкой, купил себе кофе. Вышел с ним на улицу… и поднял глаза. И в этих глазах было все — счастье и свобода. Свобода от условностей, от чужого мнения, от всего мира. И знаешь… я позавидовала ему. Он мог играть на сцене, у него это потрясающе получалось, но выбрал улицу. «Карусель жизни», Рома. А я слушала весь вечер. И покупала ему кофе или чай, только чтобы он не переставал играть. Поняла, что хочу такой же свободы для себя....

Роман почувствовал, как у края глаз собираются предательские слезы, и опустил голову, чтобы она их не увидела.

— Когда мама и Амалия…. Подарили мне это помещение…. Это было больше, чем подарок, — Лора не могла остановиться, все говорила и говорила, — это была возможность жить. Жить той жизнью, которую выбрала я, не оглядываясь на статусы, положение, мнения. Никогда эта кофейня не сделает меня богатой, но я могу здесь быть свободной…. И пусть в глазах других я ничего не достигла…. Мне этого… достаточно…

— Я слушаю его каждый вечер… — вырвалось у Романа слишком честно, слишком прямо, когда Лора замолчала. — Прихожу к Собору и… слушаю. И никто, Лора, никто в мире не имеет права диктовать тебе как жить. А я... я завидую вам обоим. И мне жаль, что в мои 25 мне никто не сказал, не показал…. Я сам не понял, что жизнь – не нули в банке, не кресло в парламенте, не красивая картинка…. Что она в другом.

Оба замолчали, не зная, что сказать. Слов было много, несказанного – еще больше, но страх обоим закрыл рот.

— Лора… — наконец произнес он глухо, не поднимая глаз. — Я уйду. Если скажешь — уйду. Но… мне хорошо здесь. Я ничего больше не прошу. Просто позволь… бывать у тебя.

Лора резко поднялась. Не потому что злилась, а потому что в теле стало тесно от переполнявших чувств, и нужно было хоть как-то справиться с собой.

— Я не против, Рома, — выдохнула она после долгой паузы. — Совсем не против.

И Роман выдохнул с облегчением.

— Хочешь еще блинчик? – услышал вдруг.

И ответил, едва сдерживаясь.

— И от двух не откажусь.

— Да хоть три, — засмеялась Алора, понимая, что отпустила боль, отпустила ненависть, отпустила злость. Их больше не было в груди. И услышала легкое.

— Еще лучше!

Ушла на кухню, и вдруг поймала себя на том, что напевает, бросая на шипящую сковородку ароматные блины. А в зале с лица Романа не сходила счастливая улыбка.

Дорогие читатели, завтра утром главы не будет - у меня заболела кошка, с утра повезу в больницу и неизвестно когда приеду и в каком состоянии. Прошу сильно не ругать, как приеду, сразу выложу продолжение.