57. Люблю тебя.... прости меня....

Роман присел за стеклянный столик одного из уличных кафе Варшавы, укрывшегося под широкой темно-зеленой маркизой. Перед ним открывался вид на Старый город: узкие, мощеные булыжником улочки, аккуратные фасады с потускневшей черепицей, золотистый шпиль костела, в лучах вечернего солнца отливавший теплым сиянием. Конец сентября приносил в город особое настроение: в воздухе витал аромат прелых листьев и уличной выпечки, легкий ветер гнал по площади первые желтые клочья опавшей листвы, прохлада медленно вступала в свои права.

Он поправил рукав легкого шерстяного пиджака, накинутого поверх темного джемпера, и сделал знак официанту. Заказал черный чай и пару naleśniki, которые здесь готовили потрясающе. Он любил Варшаву, с ее медленным ритмом старого европейского города и бурным развитием современного мегаполиса. И всегда с большим удовольствием гулял по улицам старого города. Но сейчас он хотел домой. Туда, в Калининград, где билось его сердце.

Он проторчал в Варшаве пять дней, считая каждый час до возвращения. Сначала —снедаемый тревогой, что Лора, после ночи у него, поймет, что никогда не сможет его простить. Рука все утро в дороге тянулась к телефону —благо за рулем был водитель, но Роман сдерживался, боясь узнать, услышать в ее голосе приговор. И тем ярче ощутил облегчение вечером, когда Лора позвонила сама. Ее голос звучал неуверенно, даже робко, но слушая ее, он понял, что смеется, не смотря на усталость.

После этого они снова звонили и писали друг другу каждый день: утром, желая хорошего дня, вечером —делясь новостями. И когда в один из вечеров Роман услышал едва различимое:скучаю,то готов был плюнуть на все и рвануть к Лоре.

И все-таки не смотря на счастье, на душе было неспокойно. Визит Лизы никак не выходил у него из головы, хотя дочь, казалось бы, только пыталась наладить с ним отношения. Но он видел изменения происходившие с ней: она похудела, осунулась, стала более дерганной, какой-то суетливой. Иногда в ее голосе проскальзывали странные нотки, и Роман никак не мог понять, что происходит с дочерью. Она рассказывала о своем браке, о муже, о Лене, от которой отдалялась все больше и больше, говоря с каким-то легким привкусом пренебрежения, а у Демьянова сердце сжималось от горечи. Ему, как когда-то с Леной, хотелось тряхнуть дочь за плечи, заставить вырваться из этого кокона, в который она, судя по всему попала, однако он понимал —любое его предложение она отклонит. И не дай бог узнает, что он видится с Лорой.

Встреча, которую он запланировал на обед, снова откладывалась, а Роман, глядя на тусклое осеннее солнце, тихо злился, ощущая тяжесть в груди. Очень похожую тяжесть он чувствовал два года назад, когда до него дошло, что же он совершил.

Но на этот раз тяжесть была тянущей, непрекращающейся, тревожной.

Он посмотрел на часы, посмотрел на завтрак, к которому почти не прикоснулся и набрал номер.

—Вася, еще спишь?

—Нет, что вы, Роман Савельевич, —тут же ответил бодрый голос водителя.

—Поехали домой, —вдруг сказал Демьянов и всем своим внутренним чувством ощутил облегчение от этого решения.

—Отлично! – судя по голосу, водитель тоже был рад. – К вечеру будем дома!

Роман отключил телефон и прикрыл глаза рукой – вечером увидит Алору, приедет к ней. И все будет хорошо.

Но чем ближе они подъезжали к Калининграду, тем сильнее стучало его сердце. И даже пройдя границу довольно быстро, Роман не ощущал себя спокойнее. Напротив, внутри него точно разгоралось пламя. И он точно знал – это не к добру. Сразу после границы набрал Алору.

—Ром, —как ему нравилось, когда она звала его так – мягко, чуть раскатывая первую букву имени.

—Лори, я прошел пограничников, часа через два буду дома.

—Сегодня? – удивилась она.

—Не смог больше ждать, —Роман чуть нахмурился. – Что такое?

—Блин, —девушка огорченно вздохнула, —я же не знала, что ты вернешься, обещала помочь маме и тете Мали. Весь вечер у них буду.

—Не страшно, —улыбнулся он и перевел дыхание, —могу приехать и забрать тебя от Марины.

—Не надо, —тут же запротестовала она, —ты же знаешь, ты для мамы, как красная тряпка для быка. Обоим достанется. Я сбегу от них, хорошо?

Роман внезапно понял, что готов настоять на своем. Готов убеждать ее не уходить от Марины и Амалии, дождаться его там, у них. И пусть снова попадет под огненные взгляды матери Лоры и язвительные шуточки Амалии Львовны, но заберет Лору сам. Лично.

Водитель затормозил у дома, и Роман почти бегом влетел в подъезд, на ходу доставая ключи. Дверь квартиры распахнулась, и он, не разуваясь, сбросил в прихожей дорожную куртку и сумки, даже не заботясь о порядке. Лоло, услыхав его шаги, выскочила в коридор, хвост трубой, громко замяукала, и прижалась к его ноге. Он машинально наклонился, провел ладонью между ее ушами, но не задержался — слишком многое было в голове, слишком тревожно билось сердце.

И только когда шагнул в гостиную, застыл. На диване лежала раскрытая книга — он помнил, что оставлял ее в шкафу. На столике стояла коробка конфет, крышка сдвинута, внутри пустовало уже половина. А рядом плед и подушки были аккуратно разложены так, будто кто-то устроился поудобнее, чтобы читать и пить чай.

Тепло, неожиданное и противоречивое, пробежало по груди. Не страх, не тревога — другое. Радость, едва уловимая и оттого более острая: Лора не ограничивалась тем, что приходила покормить Лоло и проверить квартиру. Она оставалась. Жила здесь пусть пару часов, но по-своему, по-домашнему. Оставляла след.

Схватил куртку, ключи от машины и побежал вниз, на ходу набирая номер телефона.

— Лори?

— Ром, —голос Лоры звучал мягко и спокойно, — ты дома?

— Выезжаю к тебе, — ответил он, заводя машину, — ты у мамы?

— Вот только вышла из подъезда, —тихо засмеялась девушка в ответ. – Мама ума приложить не может, с чего я вдруг сбежала с их посиделок. Ворчала весь вечер….

— Лора, вернись домой, —перебил ее Роман, —я сейчас, через десять минут буду у вас.

— Рома…. – потянула Алора, —ну нееет. Мама нам опять выволочку устроит.

— Лора, я сказал – вернись, — почти приказал он, максимально разгоняя машину.

— Ром, —слышно было, что Алора остановилась, —я почти дошла до остановки. Там меня и заберешь. Ром….

Внезапно в трубке послышались странные звуки, точно голоса, которые говорили с издевкой. Мужские. Отвратительные. Маргинальные.

Роман вдавил педаль газа в пол.

—Рома, подожди…. – услышал голос Алоры, не испуганный, а скорее раздраженный, — что вам нужно?

Ответа не услышал, а только короткие гудки отбоя. Сердце подкатило к горлу, тревога, которая мучила весь день, стала невыносимой, физически невыносимой.

Рука машинально набрала номер.

— Боря, — голос оставался ровным и жестким, — похоже у меня неприятности. Можешь отправить наших СБшников на пересечении Генерала Соммера и Минской?

— Понял, Роман Савельевич. Мне приезжать ментов утихомиривать?

— Лучше их тоже вызови, — приказал Роман, сбрасывая номер и сворачивая в переулок.

Лора даже не поняла, как один из троих, возникших из темноты переулка, выбил телефон у нее из рук. Ловко, точным ударом — и тут же раздавил его подошвой. Раздался приглушенный хруст пластика, и Лора осознала: связи больше нет.

На секунду она замерла, даже испугаться толком не успев. Все вокруг будто сдвинулось, стало вязким и медленным. Как тогда, два года назад.

Мужчины окружили ее полукольцом. Их дешевые куртки блестели от дождя, капюшоны были натянуты низко, скрывая лица. На ногах — стоптанные кроссовки и грязные ботинки. Один держал руки в карманах, но там отчетливо угадывался контур ножа. Другой жевал что-то липкое, и запах перегара смешивался с кислым духом дешевого табака.

Резкая боль пронзила плечо: один из отморозков схватил ее и, резко дернув, повалил на мокрый асфальт. Колени болезненно ударились о землю, холодная влага тут же пропитала ткань. В лицо ударил густой запах перегара и чеснока, от которого свело желудок.

— Нам сказали, ты любительница потрахаться с чужими мужиками, — прохрипел тот, наклоняясь почти вплотную. — Вот сейчас и проверим.

Слова резанули слух сильнее, чем падение, и Лора почувствовала, как к горлу подступает тошнота — от страха и от отвращения.

Она вскочила на ноги и рванулась прочь, туда, где на остановке назначила встречу Роману, однако и двух шагов пробежать не успела – жесткая рука, вся в язвах и воняющая рыбой, схватила ее за волосы и снова повалила на землю.

— Шустрая, — заметил тот, кто поймал ее, — люблю таких.

— И чистенькая, — заметил еще один, — давай в машину ее – оттрахаем с комфортом. Любишь секс с видом на море?

Лора отчаянно пыталась отпихнуть мужчин ногой, как учили на курсах самообороны, и даже попала одному в пах, отчего тот взвыл и ударил ее по лицу. От силы удара в глазах потемнело, на секунду в голове стало пусто и гулко. А за первым ударом последовал второй и третий. Били не жалея, по-мужски, кулаками.

Лора закричала, но из горла вырвался только хрип.

— А ну отошли от нее! – услышала знакомый голос и едва не заревела от страха и облегчения.

— Пошел вон, мужик, — заметил тот, кто вонял чесноком. – Девка нам должна и отработает, а тебя нам не заказывали.

Роман не ждал, нападая первым и сразу отправил в нокаут одного из нападавших, быстрым точным ударом.

Тот мешком свалился на асфальт, но двое других не растерялись. Они двинулись на мужчину вдвоем. Тихо щелкнул металл – раскрылась телескопическая дубинка, в тусклом свете фонаря сверкнуло лезвие ножа. Обычного ножа, маленького и острого.

Лора захныкала, предупреждая. Голос не повиновался ей, но она старалась выдавить из себя звуки. Роман понял, увидел, но не успел ничего сделать, вставая между ней и нападавшими. Он отбил руку с ножом, но вот отбить удар дубинкой по плечу уже не смог. Взвыл от боли, но не отступил ни на шаг.

Дубинка снова свистнула в воздухе. Роман попытался уйти в сторону, но удар пришелся вскользь по голове. В глазах все вспыхнуло белым, мир качнулся, ноги на секунду отказались слушаться.

Этого хватило. Второй рванул вперед и всадил нож в бедро, низко и глубоко. Боль пронзила ногу, кровь хлынула, заливая джинсы, горячая, липкая. Роман рухнул на колено, стиснув зубы, но поднял взгляд, не позволяя себе упасть полностью.

— Ложись, герой! — рявкнул тот с дубинкой и врезал снова, теперь по затылку.

Асфальт ударил в лицо, холодный и мокрый. В ушах загудело, в глазах двоилось, но сознание еще держалось. Роман попытался подтянуться на руках, но тут же получил пинок в бок, потом еще один.

Они били его уже вдвоем — дубинкой по ребрам, ботинками по спине, по ногам, по рукам. Удары сыпались один за другим, тяжелые, злые, методичные.

Лора закричала — хрипло, отчаянно. Она рванулась вперед, но ее оттолкнули плечом, и она снова упала на асфальт. Щеку обожгло болью, в рот попала кровь.

Роман стонал, пытаясь поднять голову, но дубинка опустилась снова — по колену. Хруст был мерзкий, реальный.

Вдалеке послышался шум машин, вспыхнули фары, освещая переулок.

Оба нападающих рванули прочь от места преступления, третий так и остался лежать на асфальте, не пришедший в себя. Из машин к девушке и полуживому Роману бежали крепкие парни в черной форме, а следом, как колобок выкатился Борис Иванович. Где-то раздались сирены полицейских машин.

Лора подползла к Роману, заглядывая в белое, бескровное лицо.

— Рома…. Рома…. – шептала она, срываясь на хрип.

— Лора…. Моя Лора…. – прошептал он, силясь задеть ее лицо ладонью, но с удивлением понимая, что тело его не слушается. – Прости меня, Лора…. За все прости….

— Рома, молчи… Рома, это из-за меня….

— Нет…. – ему казалось, что они остались одни во всем мире, не слышал ничего, не чувствовал боли. Вот бы еще можно было обнять ее, ощутить тепло в руках. – Лори, это из-за меня…. Я знаю, что сделал… знаю, что ты ни в чем не виновата….

— Рома, пожалуйста, — она уже захлебывалась в плаче.

— Я так люблю тебя, Лори… так люблю…. И тогда любил…. У меня от тебя голову сносило….. я жить без тебя не мог, дышать…. Считал минуты до встреч…. Прости…. Не понял тебя…. Видел только себя….

— Рома…. Плевать. Я уже простила, давно простила, — слезы Лоры капали ему на лицо.

— Послушай…. Дома…. Сейф…. Код – твой день…. Рождения… — говорить становилось все сложнее, язык переставал слушаться. – Там…. все твое…. Твое по праву…. Лори…. Лоло…. Забери…. Прости меня….. прости….

— Рома! – она кричала, а он слышал слабый шепот, — Рома! Я люблю тебя! Рома!

Я люблю тебя….

Хорошо. Спокойно. Тихо.