Глава 10. Саша

Таня как чувствует, что недавно звонил именно Котов. И что теперь он пишет мне сообщения. Она напрягается всем телом и сверлит меня таким тяжёлым взглядом, что толком не вчитываюсь, что там. Просто не могу, когда Таня такая… Почти враждебная.

Вроде бы успокоилась уже, не хотелось бы снова заводить её каким бы то ни было катализатором.

— Так куда ты думаешь поехать в августе? — пытаюсь перевести тему. — Может, вместе рванём? Я за любой вариант, если что. С родителями обсужу.

— Не знаю, — такое ощущение, что в уме у Тани что угодно, но только не это. Хотя некоторое время назад довольно воодушевлённо рассказывала мне, что накопила достаточную сумму и хочет потратить на поездку. — Да, можно и вместе.

— Тань, — вздыхаю, не зная, как привести подругу в чувство. И стоит ли идти по тонкому льду, снова заводя тяжёлую тему. — Ты всё ещё думаешь об этом… — осекаясь, не зная, как назвать Котова.

Логично, что мудаком, но у меня почему-то язык не поворачивается так сказать. Ещё и воспоминание в голове всплывает, каким разбитым выглядел Котов от слов Тани.

Его упрямство было жестоким. Несправедливым. И разве оно отступило?

Вот вроде бы нет, но ненавидеть его так же сильно, как я делала это ещё недавно, не получается.

— Если честно, да, — не сразу признаётся Таня. — Меня коробит, что ты учишься с ним в одном универе, в одной группе даже!

— Я не могу отчислиться, — с сожалением констатирую, хотя немного ошеломлена тем, что подруга мне высказывает именно это.

Раньше не говорила…

Я бы тоже могла ей много что сказать — например, что Котов обещал перевестись на заочку. Но язык не поворачивается почему-то и на это.

Таня отпивает довольно большой глоток вина, которое заказала. Мы сегодня обе на крепком — не сговариваясь, решили.

— Я знаю, — морщится она. А потом вдруг добавляет: — У меня был выкидыш. А я даже не знала, что забеременела от этого ублюдка.

Цепенею. Даже не дышу, боясь задать какой бы то ни было уточняющий вопрос. Не готова слышать ответ…

Это ведь не тот случай, когда после выкидыша портится здоровье и исчезает возможность забеременеть?

— Мне очень жаль, — только и говорю.

— Было бы хуже, если бы я родила от ублюдка, — Таня снова делает глоток. — А так… Без последствий для здоровья. Только для психики: пришлось ещё и в больничке зависать некоторое время. Помнишь, я тебе говорила, что спонтанно уезжаю с семьёй к дальним родственникам? Врала. Я тогда с выкидышем и была как раз.

— Это просто ужас, — качаю головой, не зная, что тут сказать.

— Вот да, — кивает Таня. — Само изнасилование я даже толком не помню, а последствий хоть отбавляй. Следствие, суд, Котов этот твой, потом выкидыш, финансируемая ублюдком больница, бесконечное взаимодействие с ним, давление со всех сторон…

Таня неожиданно резко осекается, с каким-то испугом глядя на меня. Не сразу даже понимаю, почему. Но потом как обухом по голове осознание.

«Финансируемая ублюдком больница… бесконечное взаимодействие с ним»…

Когда и как это происходило? Насколько я знаю, Ярослав с Таней взаимодействовал исключительно в тот вечер, когда всё случилось. До этого и после нет, за вторым я яростно следила…

А уж про финансируемую им больницу тем более странно. Судя по всему, Тане она понадобилась, когда суд окончился и Ярослав уже сидел в тюрьме.

— Я… Не совсем поняла, — выдавливаю.

А Таня только качает головой, поджимая губы. А потом и вовсе лицо руками закрывает. Замечаю, как они дрожат…

Она сказала, что не совсем помнит само изнасилование. А Котов так уверен, что его друг не мог. И, насколько я помню, постоянно говорил, что Ярослав очнулся в другом месте.

Впервые за долгое время я прокручиваю в голове не только слова Тани, но и Димы.

— Тань, — сглотнув ком, обращаюсь сдавленным голосом. — Ты же описала Ярослава сегодня.

— Да, описала, — тут же едва ли не рычит она. — Хватит уже об этом. Сколько можно этой темы?

Она продолжает говорить, как устала уже от этого всего, а мне всё сильнее не по себе. Хочется задать ей прямой вопрос, каким образом Ярослав финансировал ей больницу из тюрьмы. Или она имела в виду Котова? Взаимодействие с ним?

Дааа, точно. Скорее всего, Таня говорила именно об этом. Ведь она их обоих ненавидит. Правда, я не представляю, как он мог быть в курсе её выкидыша и оплачивать ей больницу, ничем всё это время не давая об этом понять. Но ведь кроме него, больше некому, разве нет?

Никакого другого ублюдка Таня не могла иметь в виду…

Какого чёрта сердце так долбит по рёбрам? И растерянность эта идиотская. Ещё и прокручиваю её слова в голове снова и снова, пытаясь за что-то зацепиться, а не могу.

Так, всё, стоп. Пожалуй, этой темы хватит и с меня.

— Так какие у тебя варианты по поездке? — стараюсь говорить непринуждённо, и самой в эту тему влиться.

На этот раз Таня отвечает куда охотнее. И вообще, очень горячо поддерживает идею, чтобы я ехала с ней.

Вот только… Замечаю я и другое. Таня периодически сама осторожно что-то вставляет по той самой надоевшей её теме. Например, спрашивает, насколько тесно мы с Котовым взаимодействуем во время практики. А ещё вроде как ненавязчиво пытается узнать, отступил ли он от идеи вытащить из тюрьмы своего друга.

Понятия не имею, зачем фиксирую это в сознании… А ещё не представляю, что мне теперь делать — теперь, когда предательское ощущение, что что-то не так, становится прямо-таки навязчивым.

* * *

Пока читаю сообщения Котова, меня метает то в одну, то в другую сторону.

С одной стороны, хочется спросить у него подробнее насчёт того дела. Знал ли он про выкидыш Тани, оплачивал ли ей больницу. С другой… Если мои сомнения беспочвенны, я уже второй раз рискую подставить подругу. Судя по написанному Димой, он всё ещё верит своему другу, хоть и теперь допускает любой вариант. А если я приду с вопросами, то Котов упрётся в своё ещё сильнее.

Особенно, если это не он оплачивал Тане больницу…

Но кто тогда? Судя по сказанному подругой, некий ублюдок, имеющий прямое отношение к случившемуся в тот вечер. Если не Ярослав, то его друг — это в случае, если сидит действительно виновный. Но если не оплачивал ни тот, ни другой…

Нет, это какой-то бред. Таня не могла оговорить ни в чём не виновного парня. Да и зачем, если изнасилование было? Неужели любой девушке после такого не захочется посадить в тюрьму истинного виновника?

Меня колбасит ещё некоторое время — чуть не срываюсь и не донимаю среди ночи саму Таню вопросами. Еле стопорю себя. Если она ничего не скрывает — это будет значить, что я снова топчусь по её ранам, хотя подруга чётко дала понять, что хочет закрыть тему. Если скрывает… Вряд ли я узнаю это с помощи расспросов.

В итоге звоню именно Котову. Нам ведь вовсе необязательно на одну сторону становиться, чтобы я что-то узнала.

Выбираю именно видеосвязь. Чтобы видеть его лицо, а не пытаться по голосу что-то понять.

Он сразу принимает вызов. И я выпаливаю в его озадаченное и непривычно помятое лицо как можно более обвинительно:

— Ты вообще знал, что у Тани был выкидыш?

Непонимающе хмурится. Прям вижу, как старательно пытается вникнуть в информацию. Он что, пьян?..

— Нет, — наконец выдавливает. — В смысле, от… — осекается, не сразу продолжив: — насильника?

Почти сказал, что от Ярослава? Раньше у Котова ни заминок, ни сомнений не было.

— Да, — с упавшим сердцем подтверждаю.

Видно же, что Дима не врёт. Не знал.

Дима… Неожиданно, но вот уже не в первый раз мысленно называю его по имени, а не «Котов» или «мудак». Хотя вроде как после истерики Тани должна ненавидеть его ещё больше.

— Мне очень жаль, — почти без эмоций говорит он. Всё ещё задумчивый.

Пьяный. Растерянный, потерянный даже. Смотрю на его лицо и понимаю, что оно во многом отражает и моё состояние сейчас.

Я тоже не понимаю, куда и как мне теперь дальше… Я тоже пьяна. Но не настолько. Тоже отчаянная, тоже почти несчастна.

И как никогда сейчас понимаю, что эта история порядком потрепала не только меня, но и Котова тоже.

Как и моя новость. У него просто убитый сейчас взгляд, молящий о чём-то. О помощи? О том, чтобы я сказала, что не всё так плохо?..

Ему тяжело. И я неожиданно откликаюсь на это, да так, что собственные переживания словно на задний план встают.

И я всё-таки задаю вопрос, который может спровоцировать Котова снова действовать против Тани. Он сам собой с губ срывается:

— Значит, это не ты оплачивал ей клинику? И не Ярослав?

Котов качает головой, глядя уже более осмысленно. Видимо, прокручивает новые факты в голове.

— Яр с ней вообще никак не взаимодействовал после того вечера, ты это знаешь. А я… — криво усмехается. — Ты помнишь, что мы чуть ли не воевали друг с другом. Я был бы последним, кому она доверила бы эту новость. А даже если бы случайно узнал, скорее всего, не пытался бы это замять, вот так глупо откупаясь, а захотел бы использовать её беременность как возможность узнать, кто её автор.

— Это можно узнать только на третьем месяце беременности, — только и говорю, хотя некоторое время бесилась бы от таких рассуждений Котова, выдающих недоверие к Тане. — Выкидыш, как я понимаю, был раньше.

— Есть предположение, — Котов аж прищуривается слегка, явно удивлённый, что я спокойно реагирую на его мысли. И делится новыми: — Федя. Сама знаешь, мутный тип. И при бабле. И Таню заметил ещё раньше тусовки, когда она к тебе в универ заходила. Он мог и клинику оплатить, и экспертизу подкупить. Погоди… — он колеблется, снова погружаясь в раздумья. — То есть, она не знает, кто ей оплачивал клинику? Или знает?

Замираю на секунду, не зная, что и сказать. Таня же не стала бы выгораживать истинного насильника, сажая в тюрьму совсем другого парня?..

Уверена, что если отвечу на вопрос Котова, он решит, что а, моя подруга так и сделала. Потому что, увы, его глазами напрашивается именно такой вывод…

— В общем, я собираюсь обратиться к Косте, — не дождавшись моего ответа, как ни странно, не настаивает Котов. Продолжает, будто и не было вопроса: — Он крутой хакер. Что угодно взломать может. Ну ты знаешь, вместе же учимся. И ему можно доверять, в том плане, что трепать лишнего не будет и вопросов особо не задаст. В общем, попрошу его взломать Федю. Доказательства могут быть там, в его переписках. С его финансовыми возможностями, не удивлюсь, если он их не чистит. Привык быть безнаказанным, а потому наверняка беспечен. Да и с возможностями Кости уверен, что даже удалённое увидит.

Мне хочется возражать. Хочется спорить, снова утверждать, что не надо надумывать и искать виновных. Хочется напомнить, что Таня описала голого Ярослава — и, судя по реакции Котова, не ошиблась.

Но я только и киваю, тут же сбрасывая вызов. А сердце колотится, как безумное.