Глава 37. Это любовь

Соня

Дома у Юла мне уютнее, чем было где-либо в моей жизни.

Где-то там, на периферии разума маячит моя будущая наследная квартира, но ее образ с каждым днем все бледнее. Что там может быть лучше?

Забраться с чаем и яблоком в кресло с ногами и целый день читать? Я могу это делать в любое время — хоть в гостиной у камина, хоть в мастерской у Юла, хоть в любой из гостевых комнат, и никто меня не потревожит, если я того пожелаю. Только я не желаю.

Я могу вдоволь наслаждаться одиночеством, когда Юл в офисе. Зато когда он возвращается, я лучше посижу в уголке спортзала, время от времени поднимая глаза, чтобы украдкой полюбоваться на своего мужчину в естественной среде обитания.

Раз уж связалась с качком, так получай удовольствие от того, как перекатываются его мышцы, когда он подтягивается на турнике, как напрягаются жилы на руках, когда он поднимает штангу, как вырисовывается нереальный мощный пресс, когда он прокачивает его на наклонной скамье.

Однако сидеть, оперевшись на него, на диване у камина приятнее всего. Чувствовать тепло его тела, даже когда просто читаю, а он занимается чем-то чудовищно важным в ноутбуке. Но всегда отвлекается, если мне вдруг хочется его поцеловать. Словно мои поцелуи — в тысячу раз важнее какого-то там бизнеса. Хотя, конечно, он смеется и говорит, что двухминутный перерыв не погубил еще ни одну компанию. И даже получасовой, если вдруг мне хочется зайти немного дальше.

— Где ты хочешь свадьбу? — вдруг спросил Юл в последний день апреля.

Было уже слишком тепло для камина, даже с отключенным отоплением, но я привыкла к этим вечерам вдвоем и пока не хотела придумывать другие варианты.

— Какую свадьбу? — я удивилась, но сердце забилось часто-часто. Конечно, я помнила про обещанный Асин свадебный торт. Но, если честно, мне и так было хорошо.

— Погоди, я что, забыл? — изумленно спросил меня Юл.

Немного ненатурально.

Но это было уже неважно.

Он встал на одно колено перед диваном, выудил откуда-то черную коробочку и медленно открыл ее.

Внутри, на темно-синем бархате сияла маленькая яркая звезда.

И звала.

— Если я снова скажу, что не знаю, как выразить это красивыми словами, ты оторвешь мне голову, поэтому буду краток. Выходи за меня замуж! — с довольным видом Юл взял мою руку, достал кольцо из коробочки и замер в последнее мгновение: — Здесь ты должна ответить «Да!»

— Да! — пискнула я, совершенно потеряв голос от подступивших к горлу слез.

Сияющая звезда скользнула мне на палец, а Юл притянул меня к себе, целуя нежно и как-то торжественно.

Завершающе.

Словно пройден до конца тяжелый путь, и всех нас ждет заслуженная награда.

— Но… — начала я, едва оторвавшись от его губ.

Юл засмеялся.

— Ну как же без «но», моя прекрасная Соня. Давай сюда все свои сомнения.

— Как же мама? Как она будет одна? Придется отдать ей Филомену…

Фила, лежащая на каминной полке лапками вверх, словно это была самая удобная в мире поза, лениво шевельнула хвостом, символизируя, что присоединяется к вопросу.

— Мама… — Юл сел обратно на диван, сграбастывая меня в объятья и вытягивая мою руку, чтобы полюбоваться кольцом на пальце. — Мама скоро тебе позвонит и скажет — считай меня прорицателем! — что подружилась с владелицей санатория. Такая хорошая женщина, такая хорошая, что предложила переехать туда насовсем.

— Что?!

— Ну, там такие сосны, такой воздух… — засмеялся Юл.

— А ты откуда знаешь? Небось опять она тебе звонила, а мне нет?

— На этот раз я знаю с другой стороны. Прекрасная женщина и владелица — Диана, моя бывшая жена. Они там прекрасно спелись, не волнуйся.

— Так вот что Ольга имела в виду, когда говорила, что ты со всеми бывшими дружишь, — проворчала я.

— Ну, не со всеми. Вику я видеть больше не хочу. Да и Ольгу тоже… Где Юлька, я понятия не имею. Последний раз, когда я о ней слышал, она сбежала из колонии. Как ее теперь зовут, где она…

— Даже боюсь представить, что обо мне думает твоя Диана… — я попыталась, но мое воображение пасовало перед изобретательностью моей мамы.

— Какая разница, — Юл пожал плечами и нежно коснулся губами моей руки рядом с кольцом. — Как мне нравится, что ты теперь совсем моя… Не будешь же ты спрашивать разрешения у всех моих бывших жен?

Я зябко передернула плечами. Смириться с сотнями любовниц мне мысленно было проще.

— Хотела бы я быть твоей, например, десятой женой. Красивое число, можно остановиться…

— Можно остановиться на восьмой, — Юл поднялся и подошел к домашнему бару. — Что будешь? «Бейлис»? Или откроем шампанское по такому случаю?

— «Бейлис». Что-то же ты в них искал так упорно? Зачем-то женился именно на них?

— Ну давай устрою тебе интенсивный курс по моим женам, — Юл выдал мне рюмку с ликером и сам сел с бокалом виски. Я закинула ноги ему на колени, и он тут же принялся машинально гладить мои лодыжки.

Эта привычка постоянно меня касаться превращала меня в самую спокойную и уравновешенную женщину на планете. Рядом с Юлом с его аурой спокойствия невозможно было психовать даже во время разговора о его бывших.

— Смотри, Ольгу ты знаешь.

— О, да…

— Банальный роман в юности, который как-то вдруг перерос в семейную жизнь.

— Неожиданно так — ты узнал, что от секса бывают дети.

— Что-то вроде того. Хотя в те времена было даже как-то принято жениться, не приходя в сознание. Все мои приятели плюс-минус так же и обзавелись семьей.

— Хорошо, а дальше?

— С Ольгой пять лет. Следующая Надя. Приличные девушки не занимаются сексом до свадьбы. После свадьбы нам надоело через два месяца.

— Стремительно.

— В юности все стремительно. В общем, ничего такого, чему тебе стоило бы учиться. Потом Диана. Я как раз стал зарабатывать первые хорошие деньги, а девушкам в те нелегкие времена требовались покровители. Она искала таких весьма… активно. Тоже вряд ли тебе этот опыт будет нужен. Как и рецепт фирменного коктейля из аптечных настоек и нескольких видов алкоголя, которым она меня лечила после разборок за места для торговли, за бабло, за крышу… Нет, это уже не повторится.

— Почему вы развелись? — этот вопрос меня волновал сильнее всего.

— Рубанул кризис 98-го, я разорился под ноль, перестал выполнять свою функцию. Нет, Сонь, не смотри на меня такими влажными глазами жены декабриста. С тех пор я кое-чему научился и, пожалуй, только ядерная война и постапокалиптический мир вернет меня к старту. Но я и оттуда быстро поднимусь.

— Ты сейчас упустил шанс узнать, буду ли я с тобой в богатстве и в бедности, в болезни и здравии. Особенно в бедности и болезни.

— Ни хрена я не упустил, я помню наше начало. И то, что тебя не устраивало, что я владелец «Лагиана», а не скромный топ-менеджер. И вообще, кто мою секретаршу принудил вписать полную медицинскую проверку в расписание? Так что за бедность и болезнь я не волнуюсь.

— Это другое. Это чистый эгоизм. Не хочу тебя лишиться раньше времени.

— Ой, не пудри мне мозги, тебя надо тестировать противоположным концом шкалы — богатством и здоровьем. Что будет, если я вдруг стану олигархом и перееду в пятиэтажный особняк.

— Я тебя брошу, разумеется. В пятиэтажке я уже жила, без лифта очень утомительно.

Юл рассмеялся и притянул меня к себе для поцелуя.

Я отпила «Бейлиса». Теперь он мне не казался воплощением рая. Теперь в жизни было кое-что получше.

— Так, дальше у меня кризис среднего возраста и восемнадцатилетняя дурочка. Честно говоря, даже семнадцатилетняя, но мы поженились на следующий день после ее дня рождения.

— Бес в ребро?

— Эликсир молодости.

— И как? — сердце кольнуло тревогой.

— Не дай боже, Соня! У меня столько нервов нет на этих малолеток.

— Все вы так говорите… А развелся почему?

— Потому что она нашла любовь всей своей жизни. Через месяц, правда, передумала, но поезд уже ушел, у меня была Вика.

— И снова женился?

— Мы прожили вместе полгода, она сказала — ах, что я маме скажу, женщине нужен штамп в паспорте и вообще, тебе жалко, что ли? Мне было не жалко.

— И вы с ней провели…

— Пять лет.

Юл стиснул зубы и разом махнул весь виски. Встал, чтобы налить себе еще, заодно принес мне «Бейлис», но я жестом отказалась.

— Может, тоже виски хочешь? Переходи на темную сторону, у нас есть односолодовый со вкусом огня.

— Ты давай лучше Вику.

— Вика… это больно.

— До сих пор?

— После Ольги это больше всего походило на настоящую семью. С поправкой на ветер. В те времена было модно тусоваться по клубам, начинались тучные годы, возникала элита. Вика в этом была как рыба в воде. Гламур как будто придумали специально для нее. Но вот почему в ее образ гламурной кисы входили постоянные измены, я так и не понял. Она пыталась воспроизвести нравы Серебряного века, что ли? Пару раз я велся на их «присоединяйся», но в итоге это кончалось только тем, что я смотрел, как ее трахает кто-то другой. Или другая.

— Ладно, про развод спрашивать не буду.

Я перебралась к нему поближе, села на колени и потерлась щекой о шершавую футболку, натянутую на груди. Все, кончилось время свитеров, придется теперь до осени не плакать.

— Юлия. Сразу после. Поженились наутро после первого свидания. На это у меня влияния и денег хватило, а вот мозгов на то, чтобы подождать, пока ее хотя бы мои безопасники проверят — уже нет. Пока мы ставили на уши ночную Москву, а я зарабатывал себе зачатки алкоголизма и наркомании, они рыли носом землю. И через полгода таки выложили мне полное досье — все ее имена, все ее фальшивые дипломы, выдуманные путешествия и реальные знакомства. И все свидетели отзывались о ней исключительно матом. Не знаю, мне было весело. Но ФСБшникам мы ее, конечно сдали.

— Но тусоваться тебе нравилось! — обвиняюще ткнула в него пальцем.

— Зажигательно. Но утомительно. В итоге устал. Женился на Ларисе — она была художницей, нашего круга, вдова очень уважаемого человека. Но ее творческая хмарь была так заразительна, что я сам чуть не отправился в депрессию.

— Интересно, как ты будешь описывать меня через много лет…

— Как нежную, смелую, уютную и безумно сексуальную женщину, на которой я до сих пор женат в свои девяносто.

— Сексуальную в твои девяносто?

— Дорогая, ты забываешь, что у меня целый фармацевтический завод. Неужто не найдется горсточки виагры для владельца?

— Никогда мне не будет покоя?

— А ты его хочешь? — его пальцы уже танцуют на внутренней стороне бедра. Поэтому-то дома я и ношу исключительно платья. Чтобы всегда позволять ему лишнее. Хотя какое оно лишнее? В самый раз.

— Пока нет, но вдруг что-то изменится?

— Ну что, ты успокоилась насчет жен? Еще что-то тебя тревожит? Давай.

Я не боюсь. Я разговариваю. Впервые мне спокойно говорить с мужчиной о наших отношениях.

Он не сердится, не закатывает глаза, не говорит, что я пилю или истеричка.

Я не боюсь говорить, что меня тревожит, не стараюсь узнать, что ему нравится и стать такой, как нужно — он убедил меня, что ему нужно, чтобы я была собой.

Он не продавливает свои интересы, а я доверяю.

Если за всю мою жизнь хоть один человек и заслуживал доверия, это был Юл.

Двигаюсь осторожными шажками, нащупывая твердую землю.

А она вся — твердая.

— Как же дети? — поднимаю я самую тяжелую тему.

— Хочешь детей?

— Не знаю. Я не успела еще об этом задуматься, а ты заранее закрыл тему. Почему?

— Потому что решил отдать уже имеющемуся сыну все, что есть. Я и так ему задолжал за несладкое детство. Настрогать как можно больше и гордиться — не для меня. Лучше вложить все в воспитание одного.

— Угу, вложил.

— Да, не получилось. Это была моя ошибка. Но если ты захочешь детей — то технически это несложно, искусственная инсеминация…

— Ну нет… — у меня даже низ живота заныл от такой перспективы. — Это не то. Не так. Когда почти случайно, в этом есть момент… чуда, что ли.

— Ох, Сплюшка… — Юл положил ладони мне на бедра и притиснул к себе.

— Непросто со мной? — чувство вины вонзило когти в шею.

— С тобой прекрасно. Не вздумай всякие глупости в голове накручивать, — рыкнул Юл.

— Мне немного сложно, — призналась я полушепотом. — Ты старше на тринадцать лет, это огромная жизнь, которую ты даром не терял, зажигал изо всех сил. Я даже в клубе всего раз в жизни была… Вроде как и не начинала жить, а уже пора закругляться.

— Это со мной-то закругляться? — изумился Юл. — Что-то ты меня рано на кладбище отправляешь. Хочешь клубов? Поехали, покажу тебе, как зажигать. Вот прямо сейчас.

Он встал с дивана и потащил меня за руки за собой.

— Давай, давай. В пенсионеры она меня записала. И не вернемся домой, пока не начнешь умолять сжалиться и дать поспать!

— А-а-а-а! Нет, нет, я все поняла! — его энтузиазм меня пугал. У Юла столько энергии, что, кажется, только тринадцать лет разницы хоть немного компенсируют мою немочь.

— Ну тогда пойдем погуляем хотя бы, — засмеялся Юл. — Там чудесная погода, и почти все уже высохло. Имей в виду, что все увлечения, которые ты можешь придумать, я с удовольствием разделю с тобой, и еще неизвестно, кому первому надоест!

Уже совсем майское солнце влупило жизнерадостным светом прямо в глаза, заиграло зайчиками на коже. Сосны качнулись, распространяя аромат нагретой смолы. Мимо промчалась Филомена, задрав хвост и не оглянувшись на нас. Она явочным порядком установила правило, что она теперь кошка на вольном выгуле, а не домашняя, и переупрямила и меня, и Юлиана.

— Я все думал, чего мне в этом доме не хватает. Теперь понял, что кошки, — прокомментировал Юл. — Ради нее все и затеял!

— Так это я ее приданое, а не наоборот?

— Конечно.

Я помолчала некоторое время, а потом твердо сказала:

— Здесь. В мае.

— Что? — не понял Юл.21e0cf

— Свадьбу хочу здесь, и в мае. И чтобы свадебный торт делала Ася.

— Здесь… — задумался Юлиан — Человек двести максимум поместится, не маловато?

— Двести?! — я мысленно сосчитала своих вероятных гостей. Если зачем-то приплюсовать коллег, то, ну, десяток наберется, наверное. Может быть, я не очень хочу свадьбу?

— Ну триста, если напрячься… — Юл что-то прикидывал. — В конце мая можно уже на улице, кейтеринг есть в поселке, на крайний случай сделаем на два дня.

— А нам точно надо столько? — осторожно спросила я. Юлиан — человек с размахом.

— Как мне нравится, когда ты говоришь это «нам», — он стиснул мою ладонь нежно, но крепко. — Я хочу пригласить вообще всех. Моя последняя свадьба должна надолго запомниться.

— О, ну раз последняя… — сдалась я.

Мы дошли до кормушек. Птицы прилетали все реже, звери занимались размножением, им было не до еды. И только наглые белки не забывали навещать бесплатную столовую. Но Юл все равно проверил, чтобы для каждого вида зверья было всего вдоволь и даже выдал взъерошенной синице персональный паек прямо из своих рук.

В кустах нетерпеливо сверкали зеленые глаза Филомены. Ох, чувствую, местной биосфере придется перераспределять ресурсы в пользу одной пушистой кошечки.

— Видишь, я же говорила — ты из тех, кто приручает, — я повисла на руке Юла, соперничая с синицей за его внимание.

— А тебя приручил?

Я молча показала кольцо на пальце.

— Окольцованные птицы все равно летают, где хотят, — вздохнул он. — Ты для меня все еще загадка. Почему так долго пришлось тебя ловить, моя птица? Что я делал не так?

— Кроме того, что ты огромный, лысый, мощный качок с руками обхватом с мою ногу? И ты преследовал меня с грациозностью танка? — поинтересовалась я.

— Да, это все я, — с довольным видом кивнул Юлиан. — Про танк мне больше всего нравится. А что не так?

— Все так, — я повисла у него на шее, он подхватил меня за пояс и поднял, чтобы поцеловать. Никогда не привыкну, наверное, что для этого мужчины я игрушечная и легкая. — Все так, и я умопомрачительно люблю тебя за все то, чего когда-то боялась.

— Стоило столько сопротивляться, — проворчал Юл, зарываясь в мои волосы. — Все равно ведь я добился своего.

— Я до сих пор не понимаю, почему ты не мог выбрать кого-нибудь получше

— Сонь, а давай я сам как-нибудь решу, кто для меня лучше, а?

— Ты не устал все решать? — спросила я на этот раз всерьез. — Ты занимаешься моим наследством, хотя та квартира стоит меньше, чем ты положил на счет, когда я увольнялась. Возишься со мной, когда мне страшно или грустно, а тебя при этом ждет огромная компания.

— Мне нравится о тебе заботиться. Я чувствовал свою ненужность, когда Влад управлял заводом. Вроде как и сын вырос, и бизнес вырос, никто во мне не нуждается. А теперь есть ты. Я тебе нужен. И у меня есть смысл жизни — делать тебя счастливой.

Не знаю. По-моему, у него уже все получилось. Теплый весенний ветер, запах сосен, стрекот белок, сильный и любимый мужчина рядом. И будущее, в котором может быть что угодно, стоит мне только захотеть.

— Где ты был раньше? — спросила я, щурясь на Юлиана, как на солнце.

— Учился тебя любить.

— Да уж, много пришлось тренироваться! — рассмеялась я.

— Зато теперь я готов делать это всю оставшуюся жизнь, — очень серьезно ответил Юлиан.