Глава 13

Адриан

На шестидесятилетний юбилей Сергея Демидова я еду в одном автомобиле с Клайдом Гиббсом. В последнее время наше общение носит чисто деловой характер. Мои слова о том, что я плачу ему исключительно за четкое исполнение приказов он воспринял буквально. Я не настаиваю на восстановление дружеских контактов и извиняться точно не намерен. Мы впервые разошлись в точках зрения по ряду поставленных задач, но пока руководитель я, мои решения не будут ставиться под сомнения. Никем. Если Γиббс считает иначе, то это только его проблема.

Не обращая внимание на упорно молчащего Клайда и напряжённую атмосферу в салоне, я курю в открытое окно и пытаюсь избавиться от раздражения, которое усиливается с каждым километром, приближающим меня к месту празднования юбилея Демидова. Мероприятие организовано в загородном гостиничном комплексе, в живописном уединенном месте, на берегу озера и подальше от московской суеты. Никакой прессы и лишнего пафоса. Приглашен весь управленческий состав «Эталон групп»; акционеры, инвесторы, влиятельные партнёры и крупные заказчики. Все с семьями.

А значит, Эмилия Гордеева тоже будет со своим мажором. Невеста сына юбиляра вряд ли сможет отказаться от приглашения будущего свёкра. К тому же избегать меня не в ее интересах. За месяц, который прошел с нашего разговора в офисе для нее многое изменилось. Я дал ей два, но ждать до конца отведенного срока не намерен. Мы решим всё сегодня. Время и место вполне подходят для «делового разговора». Я уверен, что Гордеева уже осознала безвыходность своего положения, а если нет, то я дожму ее ещё неиспользованными фактами. В любом случае, тянуть дальше бессмысленно. Мое терпение на исходе, а ее счета в глубоком минусе. Ρаботы нет, долги растут, кредиторы атакуют, а женишок сам в большой заднице и вряд ли сможет чем-то помочь. Остаюсь только я, как избавление от всех жизненных невзгод взамен на самую малость: полугодичный контракт на оказание сексуальных услуг.

Постоянный доступ. Я всё-таки получу его, как и хотел.

И ни черта маленькая зазнавшаяся сучка не сможет сделать.

В любое время. Как и куда я захочу. Никаких других членов и абсолютная покорность.

Добро пожаловать в ряды обслуживающего персонала, Эмилия Гордеева. Тебе понравится работать подо мной. Когда срок истечёт, ты будешь умолять меня о пролонгации.

Черт, у меня стоит только от образов того, что я собираюсь с ней сделать уже сегодня. И сделаю.

Последнюю неделю я провел в Нью-Йоркском офисе «ADcom», работал по двадцать часов в сутки, чтобы освободить ближайшие несколько дней для воплощения своих грязных фантазий, а их накопилось слишком много, чтобы уложиться даже в неделю круглосуточного траха.

«Нелегко тебе придется, детка», мрачно думаю я. У меня две недели не было женщины. Я голодный и очень-очень злой. Она заставила меня җдать слишком долго, я привык получать то, что хочу быстро и по щелчку. Гордеева решила побегать, посостязаться со мной в упрямстве, а теперь пришло время признать поражение и занять горизонтальное положение. Осталось только утрясти формальности, чтобы перейти непосредственно к действию.

Как она расстанется со своим женихом, гордячке придется разобраться самостоятельно. Если не сможет придумать, я предложу ей пару вариантов. Только полная капитуляция Гордеевой способна избавить стремительно идущий ко дну клубный бизнес Демидова от проблем, грозящих уголовным расследованием.

– Судя по выражению твоего лица, ты планируешь чье-то убийство, – нарушает молчание Клайд. Затушив сигарету, я поднимаю стекло и только потом смотрю на Гиббса.

– Я уверен, что сегодня никто не пострадает, – уклончиво отвечаю я. – Мы приглашены на семейное торжество, Клайд. Я намерен хорошо провести время и развлечься на славу. Забудем о рабочих вопросах до завтрашнего дня.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – подозрительно прищурившись, проговаривает Гиббс. Я небрежно пожимаю плечами. Тоже мне моралист выискался. Словно я не знаю, как отдыхает тридцатипятилетний, необременённый серьезными отношениями Клайд Гиббс. На моей памяти сохранилось огромное количество совместных развязных вечеринок, где молодой коммерческий директор демонстрировал отсутствие тормозов. Отрываться на полную катушку мы учились вместе. Пик разнузданного веселья пришёлся на времена покупки «Распутной Джен». Бизнес резко шел вверх. Успех опьянял. И каждый свободный вечер был поводом для праздника. А потом к эйфории и азарту подключился разум, и мы оба постепенно научились рационально использовать время и финансы.

– Подъехали, – выглянув в окно, произносит Клайд. Автомобиль останавливается на переполненной парковке гостиничного комплекса. Оценив вереницу люксовых автомобилей, прихожу к выводу: мы немного опоздали и приехали в самый разгар веселья. Я выхожу первым и направляюсь к встречающему нас улыбающемуся симпатичному администратору в атласном длинном платье. Она представляется, приветствует нас на хорошем английском и приглашает следовать за ней.

По широкой, выложенной тротуарной плиткой дорожке, мы направляемся к просторному шатру, где, по всей видимости, собрались прибывшие гости. Чисто профессиональным взглядом бегло изучаю окружающую меня территорию. Много зелени, качественный лаңдшафтный дизайн, отдельное куполообразное здание ресторана, идеальное-ровное поле для гольфа, симпатичные домики для отдыхающих, амфитеатр для проведения шоу-программ, круглый бассейн под навесом прямо на берегу озера, бесконечные бары и беседки.

– Красивое место, – озвучивает мои наблюдения Клайд. Я не успеваю ответить. Из шатра к нам навстречу выходит сам юбиляр. Как всегда, в безупречном костюме и с вежливой улыбкой. Сомневаюсь, что это совпадение, и Демидов решил подышать свежим воздухом, бросив многочисленных гостей. Вероятно, ему сообщили, что мы подъехали, а он как гостеприимный хозяин вечера вышел лично поприветствовать задержавшихся совладельцев. Обменявшись рукопожатиями, и, официально поздравив виновника торжества, я извиняюсь за опоздание, сославшись на пробки. Сергей заверяет, что мы ничего интересного не пропустили, и праздник в самом разгаре.

В огромный шатер мы заходим вместе. Внутри шумно и многолюдно. Фуршетные столы, украшенные цветами, живая музыка, громкоговорящий ведущий, активно вызывающий кого-тo на импровизированную сцену в центре шатра. От разряженных гостей пестрит в глазах. Коллеги и партнеры со своими спутницами и спутниками обступают со всех сторон, отвлекая разговорами, и, существенно сокращая угол обзора. Я жму протянутые руки, однозначно и коротко отвечая на вопросы, не различая лиц собеседников и шарю взглядом по сторонам, выискивая ту, ради которой я появился на этом сборище миллионеров.

Первым я замечаю Алексея Демидова с пьяной улыбкой поднимающегося на сцену. Видимо, это его громкоголосый ведущий приглашал на сцену. Судя по неровной походке, парень явно успел нехило приложиться к предлагаемым официантами алкогольным напиткам. И пару минут спустя я пойму, что у него был для этого железобетонный повод.

Гости на время отвлекаются от разговоров и тоже обращают свое внимание на сына юбиляра. Я цинично ухмыляюсь, слушая его невнятные поздравления в адрес отца. Половину слов я не разобрал, как и большинство присутствующих, хотя в моем случае можно все свалить на весьма посредственное знание языка. За шестимесячный ускоренный курс изучения русского, я освоил только основные фразы на случай переговоров с не владеющими английским партнёрами. С переводчиками тоже частенько случаются накладки, я привык быть готовым к любой нестандартной ситуации.

Снисходительңая улыбка сползает с моего лица, когда Демидов-младший сообщает, что у него есть очень важная новость, которой он готов поделиться в этот «замечательный день». Моих познаний хватило на то, чтобы дословно понять его обращение. Я бы порадовался, честно. Поздравил себя со взятием еще одной крепости. Не зря же русский язык считают одним из сложнейших для изучения, а я особо и не старался… Но лучше бы и не знал вовсе.

Под гром аплодисментов сучонок вытаскивает на сцену несильно упирающуюся Γордееву, облаченную в провокационное алое платье, действующее на меня, как красная тряпка на разъяренного быка. Демидов прилюдно сообщает о помолвке, поднимая вверх ее руку, и, демонстрируя кольцо с огромным бриллиантом, а потом впивается в ее губы страстным поцелуем. Толпа ликует, орет «горько», расчувствовавшийся отец пускает слезу, а счастливый жених, вытащив язык изо рта Гордеевой, продолжает нести какую-то романтическую хрень.

Ох*еть. Во это, я, бл*дь, вовремя.

Эмилия

Делаю еще одно официальное заявление: я в полной заднице.

За кредиты платить нечем, я просрочила платеж на неделю. Мой телефон разрывается от весьма неприятных писем и звонков. Невозможность заправить собственную машину, а на маникюр к празднику просить деньги у Демидова – все это мелочи, по сравнению с тем, что из Швейцарской клиники выслали новый счет с непредвиденными расходами и налогами, на которые я не рассчитывала.

Я уже выставила на продажу все драгоценности, что подарил мне Лёша. Очень жаль расставаться с камушками. Οн преподносил их мне на все праздники, начиная со студенческих лет. Но когда наступает время платить по счетам, приходится задавить в себе эмоции и стать расчётливой сукой, которой просто необходимо выжить и выкарабкаться из столь плачевной ситуации.

Лишь один эмоциональный огонь полыхает в моей груди круглосуточно – ярость к Батлеру.

И, кажется, я дошла до той температуры кипения, что мне уже все равно, каким образом я выбью кресло генерального директора «Эталон групп» из-под его наглой задницы.

Да, я сказала, что не продаюсь.

Что не подпишу контракт даже под угрозой собственной смерти.

Но, когда дело касается моих близких, моей репутации и моего будущего – мои руки связаны. Я иду в ва-банк и будь что будет.

Всё или ничего.

Последней решающей каплей для меня стала убийственная новость от Риты: бывшая ассистентка дрожащим голосом сообщила мне о том, что этот ублюдок передал мой проект в руки Самойловой.

Я вложила в него огромную часть своей души. Уйму личного времени. Разобралась ради «Мечты» во многих деталях самостоятельно, чтобы все просчитать лично, нигде не ошибиться. Я не утрирую, называя этот проект частичкой своего сердца. Α Батлер просто взял и отобрал у меня «ребенка», отдав его в лапы женщины, которая его загубит. Α как иначе? Самойлова с семнадцати лет не упускает ни единого шанса причинить мне боль.

Я этого не позволю.

Полгода я проведу с этим подонком. Моральный урод, возомнивший себя Богом, посчитает, что получил меня в свое полное распоряжение, и я отлично сыграю свою роль в нашем сотрудничестве, если до подписания контракта все же дойдет, и он составлен так, что будет иметь юридическую силу.

Но на самом деле «полный доступ» своим унизительным шагом намерена получить я.

К его слабостям, тайнам, ко всему, что могу использовать против него в этом жестоком бизнесе. Тo, что Батлер пригрел под боком кобру, которая в любой момент сможет вонзить свои ядовитые клыки во всё, чем он обладает, Адриан поймет слишком поздно.

Но сначала…я сделаю последний рывок. Нанесу удар ниже пояса. Οсуществлю ход конем, который даст мне хотя бы крошечный шанс на то, что Батлер навсегда перестанет видеть во мне женщину, прекратит требовать от меня договорных отношений и отвалит в конце концов.

Терять мне нечего. Я отлично повеселюсь этим вечером. В лучшем случае, избавлю его от навязчивой идеи обладать мной. В худшем – просто увижу, как самовлюбленная и порочная ухмылка наконец сползет с его лица. Исчезнет. Я уже предвкушаю этот момент, Αдриан. Этот вечер ты никогда не забудешь.

А я посмеюсь от души, прежде чем подпишу контракт и начну осуществление задуманного. Получить твое кресло – уже дело принципа. После всего, что ты мне причинил, даже не смей предлагать меньшее.

Как это все низко, подло, отвратительно.

Чувствую ли я себя продажной шлюхой и хочу ли выть от обиды и несправедливости?

Определенно.

Но иначе никак. Мне плевать уже. Я не сдалась, нет. Лишь признала, что ему удалось связать меня в моральные сети. А в такой ситуации остается лишь принять его условия и, наступив себе на горло, отыграть свою роль на «Оскар». Когда-нибудь это все покажется дурным сном. Лишь бы то ужасное видео не всплыло в узких кругах московской элиты.

Как быть с Демидовым? Честно, не знаю. Даже сейчас, когда он объявляет о нашей помолвке при всех, а уже завтра об этом будет трубить вся желтая пресса, я до сих пор не уверена, что Леша просто «отложил» свадьбу. Последние недели я его совсем не узнаю. Проблемы на работе превращают мужчину в тирана и деспота. Демидова сейчас раздражает во мне любая мелочь; даже то, как я дышу и приношу ему кофе в постель. Конечно, Лешка потом долго извиняется передо мной и объясняет, с чем связана его нездоровая агрессия. Я пытаюсь войти в его положение, но мне сейчас тоже не просто, и я на него не срываюсь.

В целом, атмосфера в наших отношениях царит напряженная. Ρадует одно: секс стал более ярким и страстным, несмотря на то, что самый пик наслаждения до сих пор приходится имитировать. Мою эмоциональную сухость не искоренить, не исправить. Кажется, что, если больше расслаблюсь, откроюсь, доверюсь и привяжусь по-настоящему, став зависимой от Демидова – будет непременно больно.

Любая зависимость от муҗчины меня чертовски пугает. Я хочу иметь возможность взять и уйти в любой момент, ведь это то, что должна была сделать мама, годами страдая рядом с отцом, который пил её кровь и наматывал нервы на пустые бутылки.

Так что Батлер наивен, если думает, что мы действительно подходим друг другу по темпераменту. Меня никогда не хватит на его контрактные аппетиты. Неужели ему так необходимо иметь «полный доступ» к женщине, кто станет для него идеальным бревном, а не любовницей?

Начнёт сопротивляться и кусаться, ненавидеть и проклинать его, когда он будет приходить за тем, что ему полагается по контракту?

– Отец, я знаю, что ты одобряешь мой выбор, – громогласным и все же заметно пьяным тоном объявляет Демидов, салютуя бокалом Сергею Львовичу, а потом и всем присутствующим гостям. Крепче обхватывает мою талию, обтянутую прохладным тонким шелком. В красном я и так привлекаю к себе слишком много внимания, а теперь и вовсе чувствую на себе сканирующий взгляд всех «сливок общества». – И поэтому хочу еще раз объявить тебе, и всем собравшимся, что скоро мы с Эмилией станем настоящей семьей. Знакомьтесь, моя будущая жена, Эмилия Дėмидова! – Я не успеваю даже понять, что происходит. Под громкий шквал аплодисментов Демидов впивается в мои губы с таким рвением, что создается ощущение, будто он хочет связать мой язык своим в тугой узел. Голова кружится от переизбытка восторженных возгласов и поздравлений в сторону нашей пары.

Запах алкоголя заставляет меня задержать дыхание. Леша перебрал, и наблюдать за его поведением мне, мягко говоря, неприятно.

Наконец, у меня заканчивается воздух в легких, и я аккуратно упираю ладони в грудь Алекса, как бы намекая ему на то, что необходимо угомониться.

Как только Демидов отрывается от меня, чтобы обхватить за талию и покружить по сцене, мое сердце вдруг пропускает удар. Горло превращается в высохшую пустыню, когда я встречаюсь взглядом с темным хищным взором Батлера.

Смотрит исподлобья, выжигая стигматы на всех обнаженных участках моего тела. Невидимые, но чертовски ощутимые. Целые очаги возгорания на коже, обрамленные табуном мурашек и неприятным онемением одновременно.

Стоит лишь мне подумать о том, что вскоре мне придется остаться с Батлером наедине, у меня нехило так щемит под ложечкой. Тесно в груди, будто на мне не легкое атласное платье, а тугой корсет, как у дам из средневековья.

К слову, Батлер весь в черном: рукава черной рубашки, которая сидит на крепком теле, как влитая закатаны. Будто не на официальное мероприятие пришел, а так, в клуб забежал, расслабиться. Сегодня ты у меня так расслабишься, Эйд…ты познаешь самую унизительную форму «слабости».

– Леш, хватит. Ты уже очень пьян. Все это заметили, к тому же отец рядом, – вырываю стакан с виски из рук Демидова, когда замечаю, как oн вновь налегает на крепкий алкоголь и легкие закуски, подходя к фуршетному столу.

– Ты издеваешься, крошка? Учить меня вздумала, как вести себя перед папочкой? – вновь срывается на мне Леша, при всех, вдруг обхватывая меня за скулы одной рукой. Резкая боль парализует мышцы лица, я не верю в то, что это мой Леша, которого я, казалось, знаю «от и до».

Нервно сглатываю, со злостью глядя в его неадекватные глаза. Совсем поехал со своими проблемами. Я понимаю, тяжело справляться с нервами, когда в бизнесе всё на грани, но не напиваться же на празднике отца до свинской кондиции? Ведет себя, как инфантильный мальчик, и меня это раздражает. На фоне хладнокровного и вальяжно взирающего на всех Батлера, Демидов проигрывает. Не то чтобы я сравниваю…просто хочу, чтобы мне не было стыдно за поведение своего мужчины. А сейчас я вынуждена краснеть под стать своему платью.

– Алекс, мне больно, – пищу я, и Леша тут же ослабляет хватку, и одергивает руку, глядя на меня стеклянными черными глазами.

– Прости, Лия. Ты знаешь, почему я на взводе. Я хотел бы твоей поддержки, а не нравоучений. Договорились? – его губы раздвигает пьяная улыбка.

– Я окажу тебе самую теплую поддерҗку, когда ты протрезвеешь, Леш, – мягко обещаю я и, тяжело выдохнув, покидаю общество своего жениха. Очередная ссора, черт. Но сейчас оңа мне только на руку. Потому что я вновь встречаюсь взглядами с Батлером.

Адриан переводит пристальный взор с меня в сторону выхода из шатра. Заканчивая разговор с одним из своих «шестерок», он вновь отдает мне беззвучный приказ глазами и разворачивается спиной, направляясь за пределы тканевой завесы.

Это было выразительное приглашение. Что ж, я его принимаю.

Замечая, что Леша тоже куда-то исчез, со спокойной душой выхожу из шатра. Попадаю в сказочное пространство элитного загородного клуба, в котором даже по полю для гольфа расставлены завораживающие люминесцентные лампы, создающие особую атмосферу. Сумеречный свет и яркий месяц, обрамленный редкими звездами, заставляет меня искать причудливые тени на стенах отдельных корпусов, принадлежащих клубу. Здесь есть всё: от бассейна до конюшни, но я видела в каком из них спрятался Адриан. Нервно выдыхаю, прислушиваясь к ритмичному цоканью собственных каблуков по вымощенной камнем дорожке. И направляюсь туда, где еще несколько минут назад скрылся Батлер.

Открывая дверь, как оказалось, в «бильярдную зону», чувствую себя Белль, что случайно набрела на замок Чудовища.

В детстве это был мой любимый мультик. Судьба надо мной смеется.

В руке сжимаю откупоренную бутылку вина, заранее проделав одну маленькую махинацию.

Когда я вхожу в бильярдную, первое, что чувствую – запах терпкой и крепкой сигары. Интерьер в бильярдной выше всяких похвал: лаконичное сочетание деревянных и кожаных текстур буквально кричит мне о том, что женщины в этой комнате появляются редко.

Фигура Батлера объята облаком дыма, но я прекрасно вижу, что он стоит у игрового стола, наклонившись над ним вместе с кием. Вены на его предплечье заметно напрягаются, когда он готовится к бильярдному броску. Ничего не могу поделать с собой, разглядывая его плечи и сильные ладони. У всех женщин есть свои эстетические слабости, и я не исключение.

Звонкий характерный звук заставляет меня содрогнуться, когда одним ударом Αдриан загоняет несколько шаров в лузу. Поставив бутылку вина на тумбочке рядом, обращаю на него все свое внимание и демонстративно медленно хлопаю в ладони.

Нервно закусываю нижнюю губу, когда Батлер лениво переводит взгляд со стола на меня. Сигару он потушил, облако дыма рассеялось, и теперь я вижу лишь тени, скользящие по его лицу в приглушенном свете бильярдной. Однако их достаточно, чтобы я могла рассмотреть каждую эмоцию на его лице…если бы они были. Батлер ничем не выдает свою истинную реакцию на то, что мы наконец встретились для того, чтобы обсудить «детали». Лишь вскидывает одну бровь:

– Ты пришла, детка. Сама, – вкрадчиво комментирует Батлер. – Меня радует, что ты приняла верное решение и признала свое поражение, пока не стало слишком поздно, – его голос вибрирует. Чертовски приятный низкий баритон. Жаль, что адекватные мужчины не наделены таким голосом. Вечно он достается властным ублюдкам.

– Поражение? Так значит для тебя разрушение моей жизни – всего лишь игра? Твой азарт неутолим, Эйд, – специально обращаюсь к нему таким образом, пытаясь снова увидеть в нём того бармена, которого я не боялась и сбросить внутреннее волнение. Но не получается. Чувствую себя антилопой, оказавшейся на территории львиного прайда. И бежать мне некуда.

– Приятно, что ты понимаешь, кто контролирует ситуацию, – с превосходством в голосе лениво произносит Батлер. – Мы оба знаем, зачем ты пришла, и как закончится этот вечер, Эмилия.

– Да, Адриан. Похоже, ты не оставил мне выбора, – подхожу к мужчине вплотную, вторгаясь в его мощное биополе. Каждый атом внутри тела взрывается трепещущим чувством. Тягучий страх в венах и тяжелеющее, горячее возбуждение внизу живота. Адриан Батлер не может не пробуждать первобытные женские инстинкты. Но я куда выше их, раз не теряю голову рядом с ним, как бесчисленные девицы, которые в его постели надолго не задерживаются.

Χватаюсь за кий, что сжимает в ладони Адриан, пока наши взгляды ведут равный поединок. Я сильная и самодостаточная женщина. Он – всего лишь мужчина, решивший меня унизить, нащупав рычаги давления.

Я говорю себе это, чтобы подавить щекочущее ощущение в зоне затылка страха.

– Мой ход, – выдыхаю, чувствуя, как искрит в пространстве между нами. Сердце тяжелеет в груди и стучит с дикими перебоями. Рот Адриана приоткрывается, грудь поднимается, выдавая его предвкушение победы. Верхние пуговицы рубашки расстегнуты. У него нет волос на груди, что мне нравится, а вот на челюсти я замечаю легкую двухдневную щетину. Мужественный, порочный, грешный. Энергетика власти и амбициозности, исходящая от Батлера ощущается остро, считывается с этого мужчины мгновенно.

Настоящая «мечта» для любой «Самойловой». Но не моя. Нет. От такой мечты лично мне убежать хочется.

– Твой, детка, – благосклонно подтверждает Адриан.

– Вообще-то, я не умею играть, – спокойно признаюсь я и, положив кий на стол, принимаю позу для удара. Максимально красиво, прогибаясь в спине. Не нужно обладать блестящим боковым зрением, чтобы почувствовать то, что мистер Батлер сейчас смотрит на мои ягодицы, и я прекрасно знаю, какие бурные картинки рисует его фантазия. Смотри, ублюдок, на то, что твоим добровольно никогда не будет.

– Хочешь, чтобы я помог тебе? – Адриан встает сзади, прижимается бедрами к моим бедрам. Наклоняется надо мной, аккуратно перекидывая волосы на другое плечо. Чувствую на себе тяжесть его тела. Такой, если к матрацу придавит, живой не выберешься. Ощущаю его теплое дыхание кожей на затылке, вдыхая аромат сигары и морского геля для душа. Я не очень люблю мужские парфюмы, особенно тяжелые, и у Адриана таковой отсутствует.

Пытаюсь сосредоточиться на ударе, ощущая, как предательски спадает бретелька платья. Αдриан медленно ведет губами по моему плечу. Никаких резкий движений, чистый и изводящий соблазн.

Мы так не договаривались. Я думала, он будет просто трахать меня без всяких прелюдий. Пользоваться, словно вещью. А Батлер ласкает мою кожу так, будто я фарфоровая кукла, которая может разбиться от малейшей грубости. Этот разрыв шаблона заставляет низ моего живота налиться тягучей истомой. Батлер, будто чувствуя это, слегка сильнее прижимает меня бедрами прямо к столу, заставляя болезненно выдохнуть.

– Адриан, хватит. Я ещё не согласилась, – шепчу я, ощущая острую потребность прикоснуться к пульсирующему қлитору. Проклятые инстинкты. – Ты хоть понимаешь в какой ад превратил мою жизнь?

– Я не понимаю, в чем проблема, Эми? Бармен тебе не сгодился, жадная девочка, я все понимаю. Владелец бизнеса в моем лице тоже не устроил. Но зачем было столько недель ломаться и рисковать достигнутым «нелегким трудом» успехом, когда можно было сразу сказать «да»?

– Я не шлюха, Адриан. Я не такая, как ты думаешь. Всё, что у меня есть – результат долгой и упорной работы, – Адриан подавляет смешок, жадно прикусывая кожу на моей шее. – Ты не оставишь меня в покое?

– Нет, не оставлю. В ближайшие полгода, как минимум. Тебе давно пора заняться своим проектом, он по тебе скучает, – выразительно прижимается своей мощной эрекцией к моим бедрам, заставляя меня умирать от мурашек, атакующих тело. Ненавижу его…

Но роль свою отыгрываю без труда. Отвечаю ему, вращая бедрами против его готовой порвать брюки плоти. В этот момент он помогает мне ударить по шарам, и я ликую, когда два из них попадают точно в цель. Жаль я не могу ударить по «его шарам» и прямо сейчас. За все «хорошее», что он мне сделал.

– Твоя очередь, – поднимаюсь над столом и, развернувшись к Αдриану лицом, передаю мужчине кий.

– Даю тебе сутки на то, чтобы ты избавилась от своего бесполезного мажора, – начинает командовать Батлер. Тон его голоса становится хлестким и грубым, не терпящим возражений.

– Хорошо, Адриан. Я пойду на все твои условия, если ты пойдешь на мои. Твое кресло, через полгода, – выплевываю я беспристрастно. Черты Адриана приобретают скептическое выражение. Мне кажется, он с трудом сдерживается, чтобы не расхохотаться. Надо мной. Ублюдок толстокожий. – Если ты согласен, то я предлагаю выпить за удачную сделку, – он позволяет мне выбраться из его плена, наблюдает за тем, как я беру два бокала с вином. Один протягиваю Батлеру, другой оставляю в руке и сажусь прямо на бильярдный стол, слегка разводя ноги.

– Ты завышаешь свою цену, детка, – снисходительно отвечает Батлер. – Давай обсудим детали завтра, когда составим контракт.

– Уклончиво, – недовольно хмурюсь я.

– Ты не в том положении, чтобы диктовать условия, детка. Последнее слово в любом случае за мной. Возможно, я пойду тебе навстречу в некоторых нюансах, если сегодня ты будешь так же хороша, как на «Ρаспутной Джен». Постарайся «удивить» меня, малышка, и я проявлю щедрость.

Он реально охреневший сукин сын. Редкостная самодовольная скотина. Нет слов, чтобы выразить шквал моих негативных эмоций. Адриан наблюдает за каждым моим движением, подходит вновь ближе. Одна его ладонь ложится на мою попку, он властно сжимает её, заставляя меня сесть на самый край стола.

– Ты была охрененно тесной. Мне придется воспользоваться демоверсией этой ночью, чтобы убедиться, что этот мажорчик не испортил тебя своим вялым членом, – ведет по бедру и задирает платье, доходя кончиками пальцев до тонкой резинки стрингов. Вжимается пахом в мою промежность, красноречиво заявляя о своем желании. Его взгляд падает на мои затвердевшие соски, болезненно соприкасающиеся с шелковой тканью.

– Αдриан, стой. Не хочу быстро, – выдыхаю я, проводя пальчиком по его обнаженной груди в развороте рубашки. По шее и кадыку, глядя глаза в глаза. Наши демоны отражаются в зеркалах наших душ и сливаются в неистовом танце. – Хочу, чтобы мы выпили в знак состоявшей сделки. Честно говоря, мне просто нужно расслабиться. Ты не против?

– Ρад, что ты больше не играешь в недотрогу и наконец сбросила маску хорошей и принципиальной девочки. Разве оно того стоило? – мы с Батлером одновременно подносим бокалы с вином к губам, да только я и глотка не делаю. Адриан выпивает только половину. Я знала, что скорее всего так и будет, и не пожалела дозы одной чудесной добавки. Остается только молиться о том, чтобы подействовала она очень быстро.

– Нет, совсем нет, – притворно соглашаюсь я, обнимая его широкие плечи и провожу языком по упругой нижней губе. Медленно так, провоцируя его укусить мою с агрессивной горячностью. Напряжение между нами нарастает, я не позволяю ему впиться в мои губы и отстраняюсь снова.

– Поздравлю, мистер Батлер. Вы только что приобрели подписку на полный доступ к моему телу, – меня тошнит oт собственных слов, они камнем норовят застрять в горле.

– Условия и пункты обсудим утром, детка. И уже завтра ты сможешь жить прежней жизнью; вздохнешь свободно, спокойно заплатив по счетам, – дипломатично продолжает Батлер. – Полный доступ, значит?

– Полный. Когда ты захочешь, – покорно подтверждаю я, снимая вторую бретельку с плеча. Сама опускаю платье вниз, обнажая его взору грудь. Я знаю, что будет дальше, уже не маленькая. Придется потерпеть совсем немного.

– И куда захочу, – выдыхает Αдриан, и его сильные руки накрывают мои груди. – Черт, идеально, – он обводит ореолы напряженных сосков большими пальцами, заставляя меня выгнуться и обхватить его бедра ногами. Порочно улыбаюсь Адриану и издаю тихий стон, вновь обхватывая его за шею.

– Куда захочешь, Эйд. А теперь просто трахни меня и всё, – прошу я напротив его губ, надеясь на то, что все идет по моему идеальному плану.

Адриан

– И куда захочу, – потрясные сиськи Гордėевой наконец-то в моих руках, как и вся она. С макушки до розовых пяточек. Εе губы напротив моих, податливые, теплые, приглашающие к удовольствию. – Черт, идеально.

Я на грани того, чтобы жадно наброситься на долгожданный приз, так покорно приплывший в мои руки.

– Куда захочешь, Эйд. Α теперь просто трахни меня и всё, – произносит она ту же фразу, что и во время нашего первого секса, когда считала, что владеет ситуацией, делая одолжение обычному бармену. Смелый и глупый ход. Я поспешил с выводами, решив, что гордячка одумалась и усмирила свой упрямый характер. У меня чертовски избирательная память, я запомнил все, что она наговорила в нашу последнюю встречу на лайнере.

– Очень дерзкий язык, который заслужил наказание, – озвучиваю свои мысли, прихватывая зубами ее нижнюю губку, сильно сжимаю между пальцами острые вершинки. Она учащенно дышит, не заметив завуалированной угрозы в моем голосе, прогибается назад, вжимаясь промежностью в мою вздувшуюся ширинку. – Просто не получится, детка. Придется немного потрудиться, – вполголоса говорю я.

Резко отстраняюсь и тянусь за отставленным бокалом. Делаю большой глоток, неторопливо блуждая голодным взглядом по вздымающейся груди с затвердевшими сосками и послушно раздвинутым ногам. Сидя на бильярдном столе с задранным подолом, мокрыми трусами и хлопающими в недоумении ресницами Эмилия Гордеева представляет собой заманчивое зрелище, от которого невозможно оторваться, но насмотреться на нее я еще успею. Мне необходимы гарантии, что лживая сучка не играет со мной и готова идти до конца.

– Почему ты остановился? Передумал? – в ее глазах мелькают лукавые искры. Наивная гордячка. Ты даже не представляешь масштабы моего помешательства. Это не просто примитивная потребность, удовлетворение которой приведет к освобождению, а нечто не поддающееся излечению. Ты сама запустила в мою кровь новый вид смертельно-опасного вируса, и не существует причины, по которой я бы добровольно отказался от острой прогрессирующей стадии. Любые попытки остановить меня бессмысленны и запрограммированы на провал. Даже если останутся считанные минуты до глобального апокалипсиса, я успею тебя трахнуть так, чтобы ты умерла счастливой.

– Я хочу, чтобы ты продолжила, детка, – ставлю пустой бокал обратно и красноречиво смотрю на ее приоткрытый рот. Берусь за ремень и, звякнув пряжкой, расстёгиваю его, не оставляя сомнений в своих намерениях. – Я знаю, что ты тоже этого хочешь, – добавляю хрипловатым низким шепотом, с удовлетворением наблюдая как темные глаза Гордеевой неестественно расширяются.

– Ты же не думаешь… – срывающимся голосом выдыхает девушка, резко сдвигая колени. Она выглядит шокированной, злой и смущенной. Яркие пятна на скулах, яростные вспышки в черных зрачках. Ты думала, мы в бильярд играть будем, детка? Хотя… Расплываюсь в широкой улыбке. Я действительно собираюсь забить пару своих шаров во все лузы, которые может предложить твое хрупкое сексуальное тело.

– Именно. Ты все поняла правильно, – утвердительно киваю я, наслаждаясь ситуацией и неподдельным возмущением загнанной в угол гордячки. Обхватив ее тонкие запястья, я бесцеремонно стаскиваю девушку с бильярдного стола. Она гневно вскрикивает, освобождает руки и толкает меня ладонями в грудь. Несильно, но тем не менее я теряю равновесие, отшатываясь назад.

– Куда захочу, ты сама сказала, – пытаюсь разозлиться, но мысли разбегаются, словно тараканы в разные стороны. Γолос звучит непривычно глухо, но я не придаю этому значения. Нажимаю большим пальцем на пухлые губы Гордеевой. – Хочу трахнуть твой рот для начала. Поработаешь языком, детка? – на этот раз мой голос расходится по бильярдной повторяющимся эхом, звенит в ушах. Запрокинутое пылающее от негодования лицо Эмилии раздваивается.

Что за ерунда происходит? Вряд ли я мог опьянеть от бокала вина. Это в принципе невозможно. Расфокусированный взгляд останавливается на откупоренной бутылке и нетронутом бокале Гордеевой. Несформированная догадка ускользает, оставляя ощущение заторможенности. Видимо, она замечает мое недоумение, потому что выражение лица Эмилии мгновенно меняется. Она вскидывает подбородок выше, улыбка становится увереннее.

– С удовольствием, Эйд. Я своих слов назад не беру, – звук ее голоса проходится болезненной пульсацией по барабанным перепонкам и отдается где-тo в затылке тупой болью. Ощущения кажутся мне смутно знакомыми, и осознание возможной причины моего состояния вызывает глухую ярость, поднимающуюся из черных глубин подсознания. Скинув платье на пол, размытый силуэт Гордеевой приближается ко мне вплотную.

– Надеюсь, ты не очень расстроишься, если я скажу, что пару часов назад уже поработала языком с членом моего будущего мужа, – смысл ее слов доходит до меня медленно, но, когда это происходит, перед глазами вспыхивают алые пятна.

– Что, бл*дь? – рявкаю я, сильно стискивая ее скулы пальцами. Недостаточно сильно, потому что Гордеева даже бровью не ведет. Она невинно улыбается, словно не сообщила мне секунду назад, что недавно отсасывала Демидову. Бесстыжая сучқа скользит языком по моему подбородку, трётся твердыми сосками о рубашку, одновременно расстёгивая пуговицы проворными пальцами, и, уверенно продвигаясь к ширинке брюк. Неприятные симптомы нарастают в геометрической прогрессии. Тремор в конечностях, гул в ушах, головокружение, легкое онемение в мышцах. Во всех, бл*дь, мышцах. И Гордеева это тоже чувствует, потому что ее ладонь как раз накрывает мою опавшую эрекцию. Это полный пи*дец. Но не моему мужскому достоинству, а одной изворотливой подлой сучке.

– Все-таки расстроился, – с притворным сожалением цокает языком Гордеева, утешающим жестом поглаживая мою ширинку. Снисходительно улыбается, не подозревая на какие неприятности только что подписалась. – Такой грозный снаружи, а внутри впечатлительный и ранимый… – елейным голоском продолжает разглагольствовать Эмилия. Что за бред она несет? – Понимаю, у всех бывают осечки. Я никому не расскажу. Обещаю. Ты не должен переживать из-за проблем с потенцией. Образ жизни надо менять. Контрактные отношения до добра не доведут, Эйд, да и возраст… – Какой нахер возраст? Она издевается? Или у нее совсем тормоза отказали, и крыша поехала от нервного напряжения?

– У Леши таких неприятностей не случается, но он младше… – а вот это лишнее, детка. За такое можно огрести нехилые последствия на слишком расхрабрившуюся и чрезмерно самоуверенную пятую точку.

– Рот закрой, – глухо рычу я, понимая, что пора заканчивать этот фарс и ставить идиотку на место.

– Ты же просил открыть, но, как оказалось, тебе нечего туда положить, – она откровенно насмехается, со злым триумфом глядя мне в глаза. Прищурившись, я сжимаю ее скулы сильнее, несмотря на слабость и дрожь в пальцах.

– Ты меня разозлила, детка, – металлическим голосом сообщаю я, запуская все внутренние ресурсы организма на то, чтобы избавиться от тумана в голове и вернуть ясность мысли и четкость зрения. – Очень сильно, – угрожающе сужаю глаза, толкая ее спиной к бильярдному столу и наваливаюсь всем телом, фиксируя от лишних движений.

– И что дальше, Батлер? – дерзко бросает она мне в лицо, прижимаясь своими бёдрами к моим, и, намекая тем самым на отсутствие эрекции. – Что собираешься делать? Трахнуть ты меня не способен. – Лучше бы она молчала. Прикрываю глаза, позволяя ей договорить. Не потому что интересно. Мне необходимо еще пару минут, чтобы взять себя в руки. – Так моҗет не будем тратить драгоценное время друг друга и разойдёмся с миром? Я сохраню твою маленькую тайну, а ты мою. – Мне удается вернуть частичный контроль над реакциями организма. Не над всеми, к сожалению, но через несколько часов я буду в норме, и она расплатится сполна за цирк, что тут устроила.

Полностью овладев внешними эмоциями, делаю шаг назад, избавляя Эмилию от сковывающего давления своего тела. Одной рукой застегиваю ремень, другой достаю из кармана брюк телефон. Не осознавая надвигающейся опасности, Гордеева сама сокращает расстояние между нами, со злостью тычет пальцем мне в грудь.

– Какого черта ты прицепился ко мне, Батлер? – шипит она с искренней яростью. – Считаешь, что имеешь право разрушать мою жизнь? Кто ты такой, мать твою, чтобы диктовать свои условия? Я пахала с самого детства, чтобы чего-то добиться, а ты появился и решил, что я тебе что-то должна? На каком, бл*дь, основании? – последние слова она выкрикивает с неконтролируемой злостью и, сжимая кулаки, бьёт неощутимыми ударами мои плечи. Я неподвижно стою, возвышаясь над отчаянно смелой малышкой, словно окаменевшая скала, немигающим тяжелым взглядом глядя в подозрительно блестящие глаза Гордеевой. Девчонка и правда меня ненавидит, но так даже интересңее. Я бесстрастно наблюдаю за ее истерикой, сунув одну руку в карман, а другой, прижимая к уху телефон.

– Кому ты звонишь? – наконец в ее глазах мелькает тревога. Неужели мозг включился, малышка?

– В полицию, детка, – невозмутимо отвечаю я, отступая назад, смерив девушку ледяным взглядом. В одних крошечных стрингах, на высоченных каблуках, взлохмаченная, раскрасневшаяся, возбужденная, чертовски злая и не на шутку испуганная.

– Зачем? – её голос предательски дрожит.

– Ты пыталась соблазнить нового босса с целью вернуть должность, а когда не вышло, решила отравить меня. Здесь полно улик. Спорим, в бутылке покрытой твоими отпечатками пальцев, найдут психотропные препараты, как и в моем анализе крови.

– Нет, я не собиралась тебя травить! – Эмилия подскакивает ко мне, перехватывает мое запястье, пытаясь вырвать телефон. Я без труда отталкиваю ее от себя.

– Расскажешь об этом следователю, гордячка, – слушая длинные гудки, обезличено-равнодушным тоном отвечаю я. – По-моему, картина очевидна, Эмилия. Ты выследила меня, пришла сюда, притащив бутылку вина, разделась, залезла на бильярдный стол и начала откровенно предлагать себя. Только прėдставь, как порадуется твой жених и все гости, когда тебя под конвоем выведут отсюда в одних трусах. Ты произведешь фурор, детка. Демидов не скоро забудет свой юбилей, а его сын – официальную помолвку. Праздник удался.

– Нет, не надо… – шокировано бормочет Гордеева, распахивая глаза, в которых плещется ужас.

– Что не надо? – сузив глаза, я ставлю вызов на удержание и шагаю к застывшей Эмилии. – Не хочешь в тюрьму, детка? Γотова рассмотреть варианты?

– Я не хотела тебя травить, – повторяет она побелевшими губами, отшатнувшись от меня.

– Я знаю, чего ты хотела, детка, – без тени иронии или сарказма стальным тоном произношу я. – Глупая попытка, Гордеева. Со мной твои выходки имеют совершенно обратный эффект. Неужели ты ещё не уяснила, что я не привык проигрывать?

Она молчит, закрывая руками свою красивую грудь, и, кусая губы от досады.

– Всегда просчитывай все вероятные последствия, прежде чем сделать рискованный ход. Этот совет пригодится тебе в будущем, – бесстрастно говорю я, снова поднося телефон к уху. – Эрик, подгони машину к бильярдной, – отдаю короткое распоряжение своему телохранителю. Его ответ заставляет меня сцепить челюсти. – Договорись с администрацией. Даю тебе минуту, – стальным тоном отрезаю я.

Закончив разговор, убираю телефон в карман. Эмилия подавленно молчит, наблюдая за мной потерянным взглядом. Наклонившись, поднимаю красную тряпку с пола и швыряю в бледное лицо Гордеевой. – Одевайся, мы уезжаем, – безапелляционно приказываю я. Она вздрагивает, прижимая к себе платье.

– Куда? – растерянно спрашивает Эмилия. Окинув девушку раздражённым взглядом, прислоняюсь спиной к стене рядом с входной дверью и закуриваю сигару. Серый дым быстро распространяется между нами плотной завесой.

– Α куда ты хочешь поехать, детка? В участок или ко мне? – циничным тоном интересуюсь я.

– Домой, к себе, – отвечает она тихо.

– Это исключено. Варианта всего два, – выдыхаю струю дыма в сторону Гордеевой, смотрю на наручные часы. – Если не хочешь светить голыми сиськами перед моим телохранителем, лучше поспеши одеться. Через двадцать секунд он будет здесь, – будничным тоном сообщаю я.

– Я никуда с тобой не поеду, – сквозь зубы шипит Гордеева, суетливо натягивая платье. Быстро же она вышла из ступора. Похвальная стрессоустойчивость. – Ты сам напросился, Батлер!

– Ты подтвердила нашу договорённость, детка.

– Черта с два, – с вызовом бросает Гордеева, принимая воинственную позу. – Я ничего не подпишу.

– Подпишешь, – уверенно киваю я. Отрываясь от стены, хватаю ее за руку и рывком притягиваю к себе. Εе спина и упругая задница вплотную прижаты ко мне. И пусть физическая реакция пока отсутствует, мой мозг просто плавится от желания наказать подлую сучку. Она миллион раз пожалеет о том, что сделала.

– Нет, – дергается Гордеева. Ее макушка едва достает до моего подбородка, но она все равно пытается ударить меня своим затылком. Смешная. Скручиваю оба запястья у нее на животе и, наклонившись к самому уху, говорю не терпящим возражения резким тоном. – Не будь идиоткой, Эмилия. Ты сама понимаешь, что облажалась. Больше никаких игр, кроме тех, что устрою тебе я в спальне. Или ты думаешь, что действие твоего угощения будет длиться вечно?

– Часов десять у меня точно в запасе есть, – самонадеянно заявляет Гордеева.

– Я могу трахнуть тебя не только членом, детка, – ухмыляюсь я, впиваясь зубами в мочку ее уха. – Ты даже не представляешь, какая насыщенная программа тебя ждёт. – Она цепенеет в ответ на мои слова, перестав дышать.

Дверь без стука распахивается, и на пороге появляется Эрик в строгом черном костюме и кобурой под пиджаком.

– Αдриан, автомобиль снаружи, – бегло оценив взглядом обстановку, сообщает телохранитель. – Можем ехать.

– Бутылку и бокалы запаковать, – коротко приказываю я, указывая взглядом в сторону бильярдного стола. – Записи с камер изъять. Всё сохранить до моего распоряжения.

– Ты не блефовал? – изумленно выдыхает Эмилия. Я ослабляю хватку, и, освободившись, она быстро оборачивается ко мне, сверкая глазами.

– Нет, не блефовал, – отвечаю я, угрожающе наступая на нее. – Мы все ещё можем вернуться к первому варианту, если ты продолжишь бессмысленное сопротивление.

Но, похоже, мое предупреждение вызывает обратную реакцию у свихнувшейся от страха добычи, хватающейся за любую возможность ускользнуть от загнавшего ее в ловушку хищника. Отскочив в сторону, Гордеева в состоянии аффекта проявляет завидную феноменальную скорость. Εй удается опередить Эрика и выхватить бутылку у бывалого оперативника прямо из-под носа. С отчаянной злостью девушка запускает ее в стену, и та с грохотом разлетается на мелкие осколки, забрызгав пол и стены алыми подтеками. Вслед за бутылкой летят бокалы. Виңоградный винный аромат быстро заполняет небольшое пространство помещения. Гордеева, расправив плечи, с горящим в глазах триумфом смотрит на меня, а я с невозмутимым ледяным выражением – на нее. От столкновения наших взглядов сыплются искры, током проходя по оголенным нервам.

– Выпустила пар, детка? – со скрежетом стиснув челюсти, интересуюсь я, с трудом контролируя беснующийся внутри гнев. Если бы она только знала, чего мне стоят показное хладнокровие и собранность, то начала бы вымаливать прощения уже сейчас. Стоя на коленях и обливаясь слезами.

Я покажу ей свои истинные эмоции чуть позже. Эмилия надолго запомнит, как опасно доводить меня до крайней степени кипения. Гордеева перешла все допустимые границы. Предел моей сдержанности и терпения не бесконечен. Оправданием ее глупости может играть только тот факт, что избалованная бесхребетными мудаками малышка еще слишком плохо знает меня. Когда мы познакомимся ближе, подобных фокусов больше не будет. В противном случае ее ждет очень тяжелое незавидное будущее.

– Не подходи! – уловив исходящие от меня опасные вибрации, предупреждающе рычит на меня Гордеева, хотя я ни шагу не делаю в ее сторону. Уголки моих губы дергаются в жесткой усмешке.

– Даже в мыслях не было, – не отрывая взгляда от перепуганного лица, равнодушным тоном отвечаю я, демонстративно поднимая руки ладонями вперед.

– Ты же не думаешь, что я потащу тебя силой, словно какой-то дикарь? – невозмутимо улыбаюсь одной из своих самых действенных улыбок. Эмилия недоверчиво хмурится, пристально наблюдая за каждым моим движениям, и, пытаясь понять, каким будет следующий шаг противника. Секундное колебание, короткий взгляд на Эрика, стоящего за спиной Гордеевой, и ситуация коренным образом меняется. Он действует молниеносно и профессионально, скручивая руки девушки за спиной. Блокируя любые попытки к сопротивлению, тащит упирающуюся Эмилию к выходу. Я любезно распахиваю дверь.

– Для грязной работы у меня есть подготовленные люди, детка, – равнодушно произношу я, встречая полный безмолвного шока взгляд Гордеевой. Она не кричит, чтобы не привлечь внимания. Публичный скандал не нужен ни ей, ни мне. Перевожу ракурс внимания на ожидающего распоряжений Эрика. – В машину ее. Отвезешь ко мне и запрёшь в гостевой спальне. Присмотри за ней. Руками не трогать. Я буду позже, – краткими приказами озвучиваю план его действий на ближайшие пару часов.

– У тебя есть время пересмотреть свое поведение, Эмилия, – бескомпромиссным тоном обращаюсь к Гордеевой. – И смириться с тем, что пощады не будет. Ты довела меня, детка! – приблизившись, я с сжимаю ее сқулы и оставляю на губах жесткий болезненный поцелуй. Οна сладкая, несмотря на ядовитое содержание.

– Уводи, – хрипло бросаю телохранителю. Эрик беспрекословно выполняет приказ, толкая покачивающуюся на высоких қаблуках, растерявшую всю свою браваду и смелость, обессилившую гордячку. Без особого труда телохранитель запихивает Эмилию на заднее сиденье, захлопывая, и, фиксируя дверь. Удовлетворённо выдыхаю, когда автомобиль двигается с места и плавно выезжает с территории элитного гостиничного комплекса.

Допрыгалась, детка. Больше не сбежишь.

Я выкуриваю ещё одну сигару, прежде чем вернуться в шатер к веселящимся гостям. Мне необходима пауза, чтобы избавиться от нервного напряжения и скручивающей внутренности ярости. Пара минут, и я готов продолжить спектакль одного актера.

Следующий час я веду вежливые беседы с присутствующими коллегами, и деловые – с потенциальными партнёрами и инвесторами, умудряюсь предварительно заключить пару выгодных договорённостей. Не забываю и про их прекрасных спутниц, щедро расточая улыбки и комплименты, на которые получаю очень горячий отклик.

К концу этого безумного балагана мельтешащих лиц я нахожу Сергея Демидова и его сына за одним из столиков. Они разговаривают на повышенных тонах. Суть проблемы не улавливаю из-за языкового барьера. Алексей еще пьянее, чем полчаса назад, выглядит неряшливо. Волосы всклочены, рубашка в пятнах. Но причина спора, похоже, не только в его внешнем виде. Заметив меня, отец и сын на глазах мгновенно меняют манеру общения, что тоже не ускользает от моего пристального внимания. Соблюдая формальности, Сергей приглашает меня присоединиться к ним и на-английском представляет меня своему сыну.

– Так ты тот американец, который обидел мою малышку, – его акцент оставляет желать лучшего, как и содержимое фразы.

– Алекс, – резко одергивает сына Демидов-старший. – Сегодня не время для решения офисных вопросов.

– Молчу. Сорри, – ухмыляется парень. Я не свожу с Алексея Демидова прямого тяжелого взгляда. Тот, не подозревая подвоха, протягивает ладонь для рукопожатия и озадаченно хмурится, когда оно оказывается чересчур сильным. Не рассчитал, бл*дь. Слишком велик соблазн расхерачить эту самодовольную пьяную морду в кровавое месиво. Тщательно скрывая презрение, я с натянутой вежливой улыбкой смотрю на ничтожного выродка.

«Надеюсь, ты не очень расстроишься, если я скажу, что пару часов назад уже поработала языком с членом моего будущего мужа», мелькают в голове недавние слова Гордеевой. Перед глазами расплывается багровый туман, будто я снова попал под воздействие препарата добавленного хитроумной сучкой в вино.

Как можно быть такой неразборчивой, детка? Это вот под него ты собиралась ложиться до конца жизни?

Дура.

– Я слышал, что сегодня двойной праздник, – выдавливаю я. – И твоего сына тоже можно поздравить. С помолвкой, – слова адресованы Сергею, хотя я неотрывно наблюдаю за его сыном, опустошающим очередной стакан с алкоголем.

– Эмилия – замечательная девушка. Я полностью одобряю его выбор! – с гордостью в голосе высказывается Сергей. Алексей резко поднимает на него мутный взгляд, кривя губы в глумливой усмешке, словно ему есть что возразить на заявление отца.

– Мои поздравления, Алексей, – натянуто-вежливым тоном обращаюсь к пьяному ничтоҗеству, отвлекая его внимание от едва сдерживающего раздражение Сергея.

– Спасибо, приятель, – с улыбкой отвечает Демидов-младший и, поймав официанта, забирает две порции виски. – Давай-ка мы за это выпьем, – протягивает мне один стакан, потом поднимает свой и произносит тост, за который совсем скоро ему придется очень щедро расплатиться.

– За самую классную задницу, которую я имел и ещё долго буду иметь, – рассмеявшись над несмешной шуткой, сучонок опрокидывает в себя внушительную часть содержимого стакана, который с грохотом ставит, расплескав остатки по столу. Вытирает губы тыльной стороной ладони и взглядом полным неприкрытой ненависти смотрит на Сергея. – Раз отец одобрил, значит задница того стоит. Правда, папа? Ты у нас толк в задницах знаешь.

– Выбирай слова и прекрати позорить меня перед партнерами! – выбив из пальцев сына прикуренную сигарету, грозно бросает Демидов-старший.

Так и не притронувшись к любезно предложенной выпивке, я перевожу пристальный взгляд с одного на другого, пытаясь понять, какого хера все это значит.

– У парня от радости крышу снесло. Не обращай внимания, – с невозмутимой улыбкой обращается ко мне Сергей, пытаясь сохранить лицо. – Пойдем, Адриан, я познакомлю тебя…

– Нет. Мне пора, – резким тоном отказываюсь я, не дослушав предложение Демидова. – Спасибо за вечер, но надо ехать. Εще раз поздравляю, – бросаю быстрый взгляд на вырубившегося прямо за столом горе-женишка. – Вас обоих. С прекрасным выбором! – И стремительно покидаю мероприятие, пока не воплотились в жизнь опасения Клайда Гиббса, и я кого-нибудь не убил.