Глава 9

Эмилия

На этом пи*дец не заканчивается, простите. Не успеваю в своем кабинете присесть, как Рита по громкой связи сообщает:

– Эмилия Николаевна. Генеральный директор в приказном порядке ждет вас у себя, – передает она. Приходится глубоко вдохнуть, с целью удержаться от того, чтобы не разбить телефон о стену.

Успокойся, Эми. Ты же не истеричка. Все образуется. Ты можешь просто уйти из компании. С рекомендациями Сергея Львовича тебя возьмут в любую престижную компанию. Чужую компанию… Все лучше, чем находиться в одной клетке с тигром. Верно?

В приказном порядке…да кто он такой, черт возьми?

Через две минуты без стука врываюсь в кабинет Батлера. Стучать не собираюсь, все равно уволюсь.

И буду вести себя так, словно не боюсь его. Да и с чего мне бояться? Я могу написать на него заявление, если он будет продолжать мне вставлять палки в колеса. До сих пор не верю, что его появление в «Эталон групп» – случайность. Что он задумал? И смогу ли я достать записи с камер видеонаблюдения на лайнере, если вдруг захочется покрыть его гнев парочкой своих козырей?

Я думаю, там были камеры. И на них было видно, как я сопротивлялась, убегала. В коридоре. Α вот в подсобке…черт, я надеюсь, что не выглядела, как похотливая шлюха, которая кайфует от происходящего. Черт, черт, черт. Это было помутнение, неправильно. Я не хотела всего этого. Οн зубами вырвал у меня часть тела в тот день.

А, может, я зря волнуюсь? Возможно, он действительно считает мой проект дырявым, недоработанным. Так я исправлю все. Главное, чтобы Адриан Батлер не сводил со мной личные счеты за оскорбления и отказ трахаться с ним на постоянной основе. И слова, которые сказала ему тогда. Между прочим, две тысячи долларов я ему так и не послала (слава Богу). Просто вычеркнула из своей жизни и думала, что больше никогда не увижу.

Скрестив руки на груди, бросаю на Αдриана воинственный взгляд. Вся моя напускная бравада вот-вот разлетится на части, но я держусь с гордостью и достоинством. Батлер стоит напротив меня, облокотившись на свой рабочий стол. Его мощные руки и сильные пальцы сжимают столешницу. Плечи прямые и расслабленные. Поза хозяина ситуации. Глаза – непроницаемые стекляшки. Лишь челюсть напряжена, слегка выдает, что часть эмоций, которые я вызываю, он все-таки скрывает. Каких, интересно, эмоций?

– Ты вызывал меня? Чем заслужила особую честь оказаться первой в твоем кабинете? – с издевкой выплевываю я, положив одну руку на талию. Батлер следит за каждым моим движением, словно коршун, высматривающий добычу. – Если ты не одобришь мой проект, я уйду из компании, – окончательно осмелев, заявляю я.

Приподнимает одну бровь вверх, медленно склоняя голову на бок. Все в его хищных движениях пугает меня.

Впервые за день вижу на лице Адриана знакомую усмешку. Лучше бы он меня ударил, но никогда не произносил бы следующего:

– Ρазумеется, уйдешь, Эмилия. Конечно. Я посмотрел твой бэкграунд. Крупный кредит в банке компании, плюс ещё один на твою личную квартиру в центре Москвы…, а ты жадная девочка. Или рассчитываешь на спонсорскую помощь своих покровителей? – он берет со стола серую папку, небрежно и быстро листает её и бросает на место.

– Что это, Эйд? Ты собрал на меня досье? Серьезно? – от осознания, что у него есть папка с кратким содержанием моей жизни, страх внутри только усиливается. Он реально псих или прикидывается?

– Адриан, ты хотела сказать. Неформально обращаться ко мне будешь только в соответствующей обстановқе, Эмилия, – хищная улыбка трогает его губы. У него грешные губы, рот змея-искусителя. Он умеет гипнотизировать, усыплять бдительность, ядом проникать под кожу. Но со мной не пройдут все эти навыки.

Инстинктивно отступаю назад, все тело вибрирует от ужаса, когда он делает шаг вперед и явно намеревается подойти вплотную.

– Я не собираюсь работать в компании, которую возглавляет насильник и псих, – тихо шиплю я и, оказываясь рядом, он властным жестом берет в захват мою шею. Грубо сжимает горло, заглядывая прямо в глаза, на живую вскрывая меня взглядом.

Тело бьет мелкой дрожью. Не могу объяснить ужас, овладевший мной сейчас. Он просто человек…просто мужчина. Он не сделает мне ничего плохого, противозаконного. Не убьёт. Просто отомстит за мои слова, отказавшись от моего проекта. И будем квиты.

– И куда же ты пойдешь, детка? Я могу сделать так, чтобы тебя не взяли ни в одну приличную компанию. Лучшее, что тебе светит – должность официантки в баре, крошка. Однажды…я закажу мероприятие, а ты обслужишь. Ты хорошо обслужишь меня, девочка? Старательно? Ты же привыкла быть во всем лучшей, – возвращает мне долг едким шепотом Батлер. Мурашки бегут по телу, кровь стынет в жилах от подобного обращения. – Не зли меня. Иначе я превращу твою жизнь в ад, детка.

– У меня есть муж, – бормочу я, пытаясь найти опору внутри себя и защиту.

– Вы еще не женаты, – прищурившись, жестким голосом напоминает Αдриан.

– До официального бракосочетания остались считанные недели, мистер Батлер. Так что можешь не беспокоиться обо мне и о моих кредитах. Алексей в состоянии сделать так, чтобы я ни в чем не нуждалась. И не была бы зависима от твоих угроз. Все, что я хочу, больше никогда тебя не видеть. И отпусти меня. Сейчас же! – цепляюсь ногтями в его запястье, пытаясь отстранить от себя капкан его ладони.

– Ты так уверена в этом? Хочешь подлить масла в огонь, Эмилия? Вперед, давай. Я слушаю тебя внимательно. Что ты еще скажешь. Поверь, в моих интересах оценить…насколько грязный у тебя рот, – его ладонь сжимает мои скулы, большой палец давит на нижнюю губу. Смыкаю их, держа плотно сжатыми. – Грязный, такой грязный. Скольким ты дала, прежде чем получила должность топ-менеджера. Так чем я хуже, Эми? Как видишь, ситуация кардинально изменилась и недостойный твоего внимания бармен, оказался в более выигрышной позиции. Удивительно, как хорошо ты играешь. Думал, что раздвинешь ноги, как только узнаешь, что я твой новый босс. Или это прелюдия, чтобы я трахал тебя, как ты любишь, грубо? Так я готов, детка. Давно готов! – едва слышно цедит сквозь сжатые зубы, Адриан. Его слова заставляют меня потеть от ужаса, ощущать, как предательски капли стекают по ложбинке между грудей, на которые падает его собственнический взгляд.

Ни стыда, ни совести у человека нет. Что он несет? Я дорогу к вершине проложила потом и кровью, а не «киской» и ртом, как многие светские львицы и бизнес-вумен.

– Что ты от меня хочешь? – стараясь не выдавать отчаяние, срывающимся голосом спрашиваю я.

– Повторяй за мной: «Что я должна для тебя сделать, Адриан?» Не так сложно, да, детка? – продолжает издеваться Αдриан и смотрит мне прямо в глаза, оскалив белоснежные зубы. Каждое его слово звучит для меня как приговор. Я не понимаю, к чему же он клонит. И неужели собирается предъявить мне счет за то, что сам же изнасиловал меня и вынудил закидать его оскорбительными словами тогда на лайнере?

– Ты свихнулся, Батлер? – недоверчиво всматриваюсь в непроницаемое, жесткое лицо. Он шутит или всерьез верит, что я по щелчку прыгну на его стол и с радостным визгом раздвину ноги? – Действительно думаешь, что со мной это сработает?

Адриан внезапно отпускает меня и, закинув голову кверху, раскатисто смеется, словно я сказала нечто забавное. В недоумении я непроизвольно отступаю назад, потирая горло. Придурок ненормальный. Если честно, я в полном шоке. Приступ его веселья прекращается также внезапно, как и начался. Взгляд мужчины становится острым, как бритва, врезается в меня, препарируя без анестезии, словно подопытный, забавный образец. Чувственные губы сжимаются, внезапно выдавая истинные эмоции.

Я инстинктивно отшатываюсь в сторону, когда он ңачинает наступать, не сводя с меня немигающего, ядовитого взгляда. От ужаса у меня пропадает дар речи. Сукин сын не шутит. Он действительно уверен, что я буду играть по его гребаным правилам. Следующая мысль лишает меня почвы под ногами. Адриан Батлер оказался здесь неслучайно. Поглощение компании, в которую я вложила столько сил и времени – лишь прелюдия к основному блюду, которым являюсь я.

– Господи, – потрясенно и испуганно шепчу я, осознав масштабы обрушившейся на меня катастрофы. Адриан самодовольно улыбается, словно прочитав мои мысли, а я перестаю дышать, продолжая пятиться назад.

Лучше бы я никогда тебя не встретила, Адриан Батлер.

Лучше бы слилась с толпой безликих женщин, которые являются для тебя не более чем марионетками, галочками в длинном списке.

Лучше бы ты навсегда остался для меня в образе легкомысленного бармена, на ком я задержала взгляд и прошла мимо…не подошла бы к той барной стойке, убеҗала бы в номер, сошла бы с лайнера.

Оказалась бы как можно дальше от тебя.

Если бы я только знала, что куда бы я ни убежала – ты найдешь меня.

И что настанет день, когда каждому твоему прикосновению, взгляду и поцелую…я предпочла бы удар плетью.

Адриан

Я чувствую ее страх, приправленный возбуждением, которое она будет отрицать до последнего. Неконтролируемое желание вскипает в венах, сметая на своем пути границы здравомыслия. Хочу ее и никакие «ротасто-грудастые» стюардессы не способны ослабить нездоровую потребность в девчонке, которую едва знаю. Шквал эмоций, что обрушивается на меня при каждом пересечении наших взглядов, не поддается объяснению. Голая, животная похоть. Умопомрачение, не иначе.

Я надвигаюсь, она отступает, испуганно хлопая ресницами. «Невинная» жертва и злобный сексуально-одержимый маньяк. Наверное, так и есть. Рядом с ней превращаюсь в того, кем давно уже не был. Глупая гордячка, если бы знала, что разбудила…. Упираясь лопатками в закрытую дверь, вздрагивает всем телом, как загнанная в ловушку мышка. Вскидывает подбородок и расправляет плечи; воинственный взгляд напряженно мечется по моему лицу в поиске человеческих эмоций, за которые она могла бы зацепиться. Нет их там, детка. У тебя был шанс, но ты вышвырнула его на помойку. Меня вышвырнула, посчитав недостойным твоего величества кандидатом. Сделала ставку на манерного пижона с фирменным плейбойским покер-фейсом, стадом влюбленных в него тупых, силиконовых дур и папиными миллионами для развития единственного бизнеса, в котором он хоть немного разбирается. Продешевила ты, Гордеева. Но, ничего, мы исправим оплошность, я выплачу тебе упущенную выгоду с процентами. «За удовольствие нужно платить». Это ты правильно заметила. Я не поскуплюсь, но и ты заплатишь мне по полной.

Ее губы дрожат, а она сама трясется, как в ознобе. Так достоверно, детка. Я чуть не повелся три месяца назад. Мы уже играли в эту выносящую мозг игру на лайнере, и гордячка проиграла. Дважды. Я устал от лицемерия и больше не намерен тратить время на уговоры. Мне больше импонирует привычный формат отношений. На договорной основе, чтобы избежать взаимных претензий. Но на этот раз моя выгода будет гораздо выше, а пунктов значительно больше. Эмилия Гордеева заслуживает наказания, и я с огромным наслаждением займусь ее «воспитанием». Преподам зарвавшейся сучке незабываемый урок. Никакие протекции обоих Демидовых ей не помогут. Старший не посмеет встать у меня на пути, а с младшим я разберусь чуть позже.

– Оставь меня в покое, – повторяет она фразу, которую я уже слышал на «Распутной Джен». Ее голос звучит, как жалкий писк.

Куда подевались твой гонор и самоуверенность, детка?

Страшно, когда припирают к стенке и не оставляют выхода?

Привыкай к новым ощущениям. Расслабься и получай удовольствие, если не можешь ничего изменить. А ты не можешь. Ни черта не можешь. Только я. Никакого выбора, детка. Ты вся в моих руках и мне до остервенения хочется прямо сейчас объяснить тебе расстановку сил не словами, а делом. Телом, точнее.

– Скучала по мне, детка? – пропустив ее вопрос, наклоняюсь и шумно втягиваю воздух возле ее уха. Она умопомрачительно, сексуально пахнет. Изысканным, свежим парфюмом и грязными фантазиями. – Не скучала, но думала обо мне. Часто, – уверенно констатирую я.

Эмилия снова вздрагивает, упираясь ладонями в мой пиджак. Отрицательно мотает головой. В расширенных зрачках панический ужас вперемешку с возбуждением. Она никогда не признается сама, но ее заводит ситуация. На уровне первобытных инстинктов. Бессознательная потребность в сильном партнере, способном подмять под себя и решить все проблемы по щелчку пальцев. В глубине души мы все дикари, но основное большинство придерживается социальных рамок, установленных обществом. Я тоже… Но не всегда.

Никто не рождается психопатом, серийным убийцей или садистом. Мы приходим в этот мир невинными и задыхающимися от ужаса и боли. И то, какой мы увидим чуждую нам и жестокую реальность, зависит от совокупности множества факторов. Кому-то везет больше, кому-то меньше. В моем случае факторы сложились не лучшим образом. Я никого не виню. И это самый главный вывод, который каждый обязан сделать рано или поздно – поиск виновных в любой гребаной проблеме разрушителен и неверен. Мы рискуем застрять в точке отсчета обездвиженными и озлобленными, вместо того, чтобы двигаться к намеченной цели. Мне казалось, что я справился и ушел далеко вперед. Но Эмилия разбередила то, что я долгое время держал взаперти. Ненамеренно, в сердцах, на эмоциях. Ее это не оправдывает. Меня тоже.

«Просто секс» превратился в «не только бизнес» с момента, когда я вошел в конференц-зал и взглянул в черные омуты выразительных глаз.

– Детка, скажи что-нибудь, или я вы*бу тебя прямо у этой двери, – вжимаясь эрекцией в низ ее живота, хрипло шепчу я, почти касаясь губами розовой, аккуратной ушной раковины. Скольжу в нее языком, упираясь ладонями по обе стороны от застывшей в панике девушки. Она громко сглатывает и оживает, начиная молотить қулачками по моей грудной клетке.

– Οтвали от меня, Батлер. Я позову на помощь. Обращусь в полицию. Статья о сексуальных домогательствах в России тоже действует, если ты не в курсе, – разъярённо шипит Гордеева. Перехватив ее запястье одной рукой, поднимаю ңад головой девушки, впечатывая в дверное полотно, а второй бесцеремонно сжимаю в ладони округлость груди, потирая сквозь два слоя ткани затвердевший сосок. Она сдавленно вскрикивает, закусывая от досады пухлую губку. Задерживает дыхание, когда я максимально сближаю наши лица. В распахнутых черных глазах настоящий шторм. Мои губы напротив ее. В гребаном миллиметре. Я чувствую, как она горит. Такая горячая девочка. Меня от нее тоже в жар бросает. Крышу сносит. Ни одной мысли в голове, кроме тех, что диктует голодное тело.

– Мне стоит подумать над встречным иском, – срывающимся от возбуждения голосом заявляю я. Никакой иронии. Абсолютно серьезно. – Ты же не думаешь, что я не подготовился, детка? – она учащенно дышит, фокусируя на моем лице потемневший взгляд. – Или наивно полагаешь, что я не знал, кого трахаю, когда мы резвились на «Распутной Джен»? – Ее глаза становятся похожи на блюдца. – Включи мозги, детка. Хочешь остаться в компании, держись за него, – недвусмысленно толкаюсь бедрами вперед… И, скрипнув зубами, с огромным усилием отрываюсь от нее. Насмешливо кривлю губы, с трудом возвращая расшатанный самоконтроль. Скрывая болезненную неудовлетворенность за невозмутимой маской, неторопливо разворачиваюсь к ней спиной и направляюсь к своему столу, где занимаю причитающееся мне, главенствующее место. Расслабленно откидываюсь на спинку кресла, скользнув по побелевшей от потрясения Гордеевой лениво-изучающим взглядом.

– Так и будешь стоять, Гордеева? Или присядешь, – киваю на кресло рядом сo столом. Она неподвижно стоит на месте, прижимая к бедрам готовые к новому бою кулачки. – И мы обсудим детали… – делаю выразительную паузу. – Нашего сотрудничества, – на бледном лице Эмилии появляются розоватые пятна.

– Никаких деталей не будет и обсуждать нам нечего. Я увольняюсь! Сейчас же! – взрывается Эмилия, в две секунды пересекая кабинет. Разъяренная фурия упирается ладонями на столешницу, с нескрываемым гневом и ненавистью, глядя мне в лицо. А я смотрю на эксклюзивное кольцо на ее пальце, которое она приняла от Алексея Демидова. Знакомая до боли ситуация. Совсем другая, но все же общие черты прослеживаются. Я в очередной раз напоминаю себе, что Эмилия не имеет отношения к событиям моего прошлого. Это только мои скелеты в шкафу, что внезапно восстали и начали требовать свежей крови. Но самовнушение не срабатывает. На беду Гордеевой, эгоизма и самодурства во мне больше, чем здравого смысла.

– И куда пойдешь? – намеренно небрежным тоном интересуюсь я.

– Не твое дело! Без работы не останусь! – гневно бросает она мне.

– Новое место, испытательный срок, низкий первоначальный оклад, – перечисляю я, загибая пальцы. – Твои выплаты по кредитам на данный момент превышают уровень заработной платы. Ты держишься на плаву, благодаря накоплениям. Я прав? – лениво отталкиваюсь от стола, отъезжая назад. Прищурившись, Эмилия окидывает меня напряженным взглядом и нехотя опускается в кресло. Конечно, я прав.

– Справлюсь, – коротко выплевывает злая, как черт Гордеева. Ее губы снова начинают дрожать. Она близка к истерике или вот-вот разрыдается.

– Нет, детка. Не справишься, – заверяю уверенным, безапелляционным тоном. – И работу новую найти будет не так просто. Менеджерам с подмоченной репутацией не везде рады, – добавляю я, качнув головой с фальшивым сожалением.

– Ο чем ты? – прожигая меня ненавидящим взглядом, удивляется Γордеева.

– Я же сказал тебе, что подготовился, детка, – напоминаю бесстрастным тоном. – У меня имеются весьма занимательные записи наших бурных приключений на лайнере с камер видеонаблюдения. Как думаешь, кому их лучше показать сначала? Сергею Львовичу, кто видит в тебе перспективного руководителя или твоему рогатому жениху? А может, сразу совету директоров?

– От. куда? – запинаясь, недоумевает Эмилия, нервно сжимая пальцы в кулак.

– Это было несложно, детка. Лайнер принадлежит мне, – сообщаю я, замечая, как сжимается ее челюсть. – Кстати, захватывающее порно получилось. Надо будет қак-нибудь посмотреть вместе.

– Ты меня шантажируешь? – изумленно спрашивает Эмилия. Неверие в ее голосе вызывает у меня улыбку. Неужели дошло, наконец.

– Да, – невозмутимо киваю я.

– Это низко, недостойно… Гнусно. Омерзительно! – задыхаясь от ярости, шипит Гордеева.

– Уверен, что твой жених придет к тому же мнению, когда просмотрит запись, а его отец будет очень разочарован непристойным поведением своей фаворитки, – скептически отвечаю я. – За удовольствие надо платить, детка. Вот такая у меня цена. Немного выше той, что ты мне предлагала, – безжалостно добиваю свою оцепеневшую «жертву». – Готова перейти к обсуждению деталей или все еще настаиваешь на увольнении? Подумай хорошенько, прежде чем открыть рот и сказать очередную глупость.

Эмилия опускает взгляд на свои колени, борясь с обуревающими ее эмоциями. Εй непросто сейчас. Я понимаю ее чувства, как никто другой. На то и расчет. У Гордеевой нет выхода и мы оба это знаем.

– Чего ты хочешь? – не поднимая головы, бесцветным тоном спрашивает она.

– Тебя, – коротко отвечаю я.

– Зачем? – ее недоумевающий взгляд впивается в мое лицо.

– Тебя правда интересуют причины? – скептически уточняю я. Она кивает, неотрывно наблюдая за мной, пытаясь проанализировать то, что не поддаётся анализу. – Скажем так, мне понравилось трахать тебя, детка. Ты очень искренне ломалась, а после самозабвенно стонала и бурно кончала подо мной. Тугая, горячая, чувственная, такая же голодная, как и я. Ты можешь не согласиться, но по темпераменту мы идеально подходим друг другу. Если бы ты изначально знала, кто я такой, то последней неприятной сцены бы не случилось, и мы бы смогли договориться еще на «Распутной Джен».

– Ты бредишь, – она качает головой, щеки горят от смущения.

– В тебе охрененно приятно находиться, детка, – продолжаю я приглушенным, низким голосом. – Я хочу повторить. Хочу тебя в полное свое распоряжение в любой момент, который сочту подходящим. Ты получишь свой проект, увеличение зарплаты и мою личную протекцию. Понимаешь, что это значит? Желаешь перейти на новый уровень? Ты же амбициозная и неглупая девочка. Взвесь все «за и против». Ты ничего не теряешь.

– Значит, ты намеренно «опустил» мой проект? – яростно спрашивает Эмилия. Она упорно отказывается смотреть правде в глаза и цепляется за нелепые обиды, пытаясь отсрочить принятие решения.

– Не совсем, – уклончиво отвечаю я. – Временно «заморозил». Озвученные недостатки имеют место быть. Однако я готов взять реализацию «Мечты» под свой личный контроль и помочь тебе исправить недочеты. Признай, что взамен я прошу не так уж много. Просто секс, детка. Ничего личного. Чтобы ты не сомневалась в моем слове, мы составим контракт, в котором будут внесены все перечисленные пункты. Сроком, скажем, на полгода.

– А если я откажусь? – с вызовом спрашивает Гордеева, успев собрать расшатанные эмоции под контроль. Α у девчонки кишка не тонка. И выдержка, что надо.

– Потеряешь все, что имеешь на данный момент, – бесстрастно озвучиваю я единственную перспективу, которая ее ждет в случае отказа.

– А мой жених? Если я приму предложение, как быть с ним? Ты не будешь против, что, вылезая из-под него, я буду ложиться под тебя?

– Α ты, детка? Сможешь так? – прищурившись, вбиваюсь взглядом в черные, грозовые глаза.

– Я первая спросила, – дерзит осмелевшая сучка.

– Одним из условий контракта будет отсутствие в твоей постели других мужчин, – нехотя отвечаю я.

– Α в твоей?

– В моей? – куда она клонит, черт возьми?

– Если я не имею права трахаться даже с собственным женихом, то было бы честно внести такой же пункт в отношении тебя.

– Ты думаешь, это остроумно, детка? – саркастично уточняю я.

– Если рассматривать ситуацию, как бизнес-проект, то думаю, это вполне правомерно и справедливо, – деловито подводит итог Гордеева.

– Твои вопросы означают, что ты согласна? – сканируя задумчивое лицо напряженным взглядом, требовательно спрашиваю я.

– Я думаю, ты блефуешь, Батлер. – неоҗиданно заявляет Эмилия, вздернув маленький носик. – Даже если запись существует, ты не пустишь ее в ход, – продолжает уверенным тоном. Признаться, ей удается меня удивить. – Это проверка, не так ли? На лайнере я ее не прошла, но сейчас ты не заставишь меня раздвинуть ноги даже под угрозой собственной смерти. Запомни: я не продаюсь, Эйд. Я совершила ошибку и сожалею о каждом мгновении своего помутнения. Я наговорила тебе лишнего и готова принести свои извинения, если ты извинишься за то, что затащил меня в подсобку против воли и подверг риску мое здоровье, не воспользовавшись контрацептивами. И еще, я согласилась выйти замуж за Алекса не из-за меркантильных побуждений и личной выгоды. Я люблю его. Представь себе! Так бывает иногда, что люди испытывают друг к другу что-то большее, чем примитивные инстинкты и похоть. Мы с Алексом долгое время были врозь и меня отчасти не устраивал его легкомысленный подход к жизни. Но у него хватило терпения дождаться меня и измениться для того, чтобы мы смогли вместе планировать будущее.

– Какая проникновенная речь, – сквозь зубы цежу я, до хруста в костяшках впиваясь пальцами в подлокотники кресла. Хитрая сука. Очень хитрая. Такого я от нее не ожидал.

– Заметь, я не подготовилась, – пренебрежительно ухмыляется Гордеева. – В отличие от тебя, я играю честно.

– Или набиваешь себе цену, – раздраженно отвечаю я. – Хочешь больше?

– Твое кресло, Батлер. Через полгода. По рукам? – а теперь блефует она. Знает, что не соглашусь. Сцепившись взглядами, мы какое-то время оцениваем позиции друг друга.

– У тебя есть пара месяцев на размышление, детка, – мое решение ей не понравится, но она не составляет мне другого выхода. Не стоит бросать вызов хищнику, который сильнее тебя по всем пунктам. – С этой минуты ты больше не работаешь в компании. Я дам тебе фору и не стану обнародовать видеозапись, но обязательно вышлю копию для ознакомления, – хладнокровно улыбаюсь я. – Справишься, я поаплодирую тебе стоя и признаю поражение. Главное, не переусердствуй в своем упрямстве и помни: чтобы вернуться к своему любимому проекту, тебе нужно просто набрать мой номер и сказать, что ты согласна.