Глава 14

Надежда

Я оказываюсь зажата с двух сторон, словно мощными беспощадными тисками, которые не дают возможности не то что шевельнуться, сделать нормальный вдох. Оля, ну как же так? Что вообще происходит?

Страх накатывает с такой силой, что я начинаю задыхаться, а этот мешок на голове душит, как профессиональная удавка. Вздергиваю руки, чтобы освободиться и одновременно, пытаюсь объяснить, что всё это чудовищная ошибка. Получается плохо, с какими-то истеричными всхлипами и мольбой прекратить весь этот кошмар.

Кто-то из двоих перехватывает мои руки, с силой вдавливая в спинку сиденья, второй же освобождает руку от рукава пальто, фиксирует и несколько мгновений спустя я чувствую укол шприца.

"Мамочки!" — верещит мой мозг в надежде, что хоть кто-то сможет мне помочь. Ольга, с ней не посмели бы так поступить! Да и мы совсем не похожи! Сознание затормаживается, голова становится тяжёлой и теряет свою опору в виде прочной шеи. Боже, пожалуйста пусть это все окажется страшным сном! Я прикусываю губу настолько сильно, что на языке практически сразу появляется вкус крови. Нет! Это не сон, это гадская реальность… Она накидывает на меня петлю и тащит вт тьму бессознательности. С трудом разбираю слова долетающие сквозь усиливающийся шум в ушах.

— Почему она такая дерганая? Насколько я знаю до этого у босса вообще не возникало проблем, что произошло?

— Да хрен их знает. Я бы предпочел вообще не фигурировать в этих делах. Но все четко по его требованию, — голос становится тише и я отключаюсь.

Темнота. Нет, это не потеря зрения. Это просто отсутствие света. Дергаюсь и понимаю, что вот теперь это точно конец… Который уже по счету за эту неделю. Не могу пошевелить ни руками, ни ногами, потому они растянуты в стороны, а запястья и щиколотки прочно зафиксированы ремнями. Я лежу на спине на какой-то узкой поверхности, с залепленным ртом и по ощущениям совершенно голая.

О чем я думала, когда соглашалась на эту авантюру с Ольгой?!!

Чего там только у неё не было. Но я-то тут причем? Хочется чтоб зажёгся свет и все быстрее закончилось, как глупое недоразумение. Проходит минута, две, три и ничего… Когда напряжение достигает критической отметки, я срываюсь и начинаю плакать, единственное, что сейчас не позволяет мне не сойти с ума. Сквозь слезы замечаю короткую вспышку света и темнота вновь заполняет все пространство вокруг. Замираю, прислушиваясь. Ничего. И вдруг… содрагаюсь от неожиданности. У меня рядом с самым ухом раздается:

— Ну и с чего ты решила от меня бегать? Не помню ничего подобного в нашем договоре, — сообщает мне спокойный мужской голос.

Его ладонь ложится мне на шею и скользит вверх к подбородку, пробегает по ленте скотча.

— Хм… А ты ещё и выказывала недовольство? Твоя вина.

Рука исчезает. И он сам как будто тоже. Ни единого звука. Это пугает ещё больше, и я изо всех сил начинаю мычать, пытаясь хоть каким-то образом дать понять, что все это ужасная ошибка.

Нет! Взвизгиваю я в плотную пленку, запечатавшую мои губы, когда одна его рука касается моего живота, а вторая по-хозяйски подходится у меня между ног.

Божечки, только не это!

— Это у меня есть право возмущаться, у тебя его нет.

А потом он склоняется надо мной и я чувствую его дыхание кожей живота, медленно втягивает мою кожу губами в жёстком болезненном поцелуе, а обе руки тут же обхватывают мою грудь, сжимая и дёргая за соски.

— Что за?!! — возмущается он, останавливаясь.

Миг и меня ослепляет яркий свет бьющий прямо в глаза.

Ещё секунд двадцать я услиенно моргаю, пытаясь привыкнуть к новым условиям освещения. Мужчина отходит от меня подальше, выпадая из моей зоны видимости и умерено громким голосом сдержанно интересуется у кого-то по телефону:

— Вы кого ко мне притащили? — замолкает на несколько секунд. — И? — опять тишина. — Какое нахрен кодовое имя? — взрывается он. — Вы ох. ели? — больше констатация, чем вопрос. — И что мне теперь с ней делать? — голос начинает переливаться язвительными нотами. — Да ты что?!! Правда?.. — выдерживает паузу, как будто переваривая предложение, а потом спокойно, но одновременно зловеще сообщает: — Если мне не понравится, на ее месте окажешься ты и будь уверен, в этом случае я точно останусь довольным, — резко обрывает разговор он.

Я всё ещё его не вижу. Закрываю глаза, пытаясь хоть немного успокоиться. Да, это ошибка, но если бы на моём месте была Ольга, ее ожидало бы тоже самое. По телу прокатывается мелкая дрожь, я содрагаюсь, и ремни болезненно врезаются в кожу ног и рук. Слезы вновь начинают стекать по щекам, несмотря на плотно закрытые глаза. Лёгкое прикосновение к коже лица, он тормозит одну из капель, поднимаясь выше, следуя влажной дорожке. Останавливает палец у внешнего уголка глаза, затем скользит под ним перемещаясь на переносицу, далее вниз по носу и завершая свой маршрут в ямке над верхней губой. Чувствительный нажим секунд в пять и ещё четыре таких же с равным интервалом.

Меня отпускает, как будто только что охватывающий меня ужас разбавили чистейшим эликсиром спокойствия, снизив концентрацию первого до вполне приемлемого объема.

С тех пор как я очнулась, мне, наконец-то, удается глубоко вдохнуть.

Мгновение. Резкая боль.

— Так-то лучше, — говорит он, заставляя меня открыть глаза и увидеть скотч сминаемый его рукой. — Понимаю, что не лучшая позиция для беседы, — его взгляд пробегает по моему телу, вызывая очередной приступ стыда, желания свернуться в клубок и забиться в какую-нибудь дыру, из которой меня невозможно было бы достать. Но такой возможности нет, а поэтому поднимаю глаза, столкновение взглядов и мы внимательно изучаем друг друга.

Мужчина примерно моего возраста или немного старше. Симпатичное лицо, выразительные темные глаза, темные коротко подстриженные волосы. Аккуратный чисто выбритый подбородок. Он довольно худощав, но в общем очень гармонично сложен. Дорогая отглаженная рубашка с тремя растегнутыми верхними пуговицами, ремень, брюки — портрет нормального человека, по факту оказавшегося гребанным извращенцем.

— Отпустите меня, — прошу, как можно более уверенно, в надежде, что это не будет воспринято ни как мольба, ни как требование, — пожалуйста.

Он приседает так, что его лицо находится всего лишь в нескольких сантиметрах от меня. Выдох и моей щеки достигает тепло его дыхания.

— Все зависит от того, насколько честно ты ответишь на мои вопросы.

Я поспешно киваю в ответ, давая понять, что согласна.

— Отлично. Откуда у тебя приложение и как тебе удалось воспользоваться чужим аккаунтом? — с искренним любопытством интересуется он.

— Моя… — запинаюсь на слове, обдумывая характер наших отношений с Ольгой, — подруга поделилась своим местом в клубе.

— Разве так можно? — он удивлённо приподнимает бровь.

— Не знаю, — нервно вру я, потому что его взгляд все чаще останавливается на моей груди и уходит дальше вниз.

— Но вся активность была только с твоего номера, куда же делась сама хозяйка?

— Она была в отъезде, — сдаю Ольгу, желая поскорее убраться отсюда.

— В отъезде? Была? Значит, уже вернулась? Отлично… Запросы на классику были твои? — вновь обращается ко мне он.

Подтверждаю.

— А сегодняшний бонус?

— Тоже мой.

— Так почему ты не там?

— Вы издеваетесь?!! — все-таки срываюсь я.

— Нет, делаю логический вывод — встреча не отменена, и если ты здесь, то она там, — голос наполняется металлическими отзвуками. — И поскольку я настроился, а тебе, как новой адептке клуба, уже пора менять свою классику на что-то более захватывающее, предлагаю совместить.

— Нет, я не хочу, — практически выкрикиваю я.

— Как ты можешь отказываться от того, чего никогда не пробовала?

Он обходит меня по кругу, опять останавливаясь между ног. Мне все сложнее и сложнее становится сдерживать слёзы. Сердце надрывается в бешенной скачке. А чувство неприятия и отвращения захлестывают меня с новой силой. Наклоняется, доставая откуда-то снизу черную кожаную плётку, и начиная вести ей от кончика большого пальца на ноге, вдоль икры и внутренней стороне бедра до самого паха.

— Не скрою, мне чертовски приятно быть первым именно в этом.

Замахивается. Вжимаю голову в плечи, плотно закрывая глаза.

Удара нет. Вместо него от двери раздается:

— С каких пор, Дима, ты принимаешь решение о третьей, не согласовывая его с моим?

Я облегчённо выдыхаю.

— Оля? — он действительно удивлен. — Как ты прошла через охрану?

— Обаяние, милый, моё невероятное обаяние! — отвечает ему Оля, уже оказываясь рядом со мной, ловко расстегивая ремни-наручники и такие же оковы на ногах.

Помогает мне подняться, вручая мою собственную одежду, указывая на дверь в ванную и подталкивая в спину. Срываюсь, краем уха улавливая:

— Ну и чего ты занервничал? Меня не было всего неделю.

— Оля… Я соскучился…

Когда я уже полностью одетая со все также колотящимся сердцем и дрожью в руках и ногах возвращаюсь назад, той штуки на которой я была растянута нет, а комната имеет стильный жилой вид.

— Дмитрий передает извинения через меня, Надя. Ну ты понимаешь… мужчины…

— Нет, Оля, не понимаю! — все напряжение последних часов даёт себя знать, и я просто впадаю в истерику.

— Ну всё, всё, Надь, уже все позади, — усаживает она меня в свою машину. — Уже всё хорошо!

— Тебе бы они тоже надели мешок на голову и вкололи снотворное? — не могу успокоиться я.

— Я бы, дорогая, им так просто не далась, — у неё ещё хватает совести попрекать меня этим!

Обиженно отворачиваюсь, всматриваясь в ночную темноту за окном.

— Кстати, — Ольга меняет манеру общения на нежно-тягучую, — тебе привет от Алдена.

Ей что было мало всего, что сегодня со мной приключилось и она решила меня окончательно добить? Сердце словно стягивает колючей проволокой и оно трепыхнувшись пару раз останавливается.

— Он, и правда, хорош!

Теперь навсегда…

— Почему ты отказалась от встречи? Насколько я поняла, Алден тебя предупредил. Да и мне бы было неплохо знать, чтобы не гадать, почему он с самого начала смотрел на меня, как на не соответствующую его ожиданиям.

Не соответствующую? Значит, он хоть немного пожалел, что пришла она, а не я?

Удар молнии прямо туда, где у меня только что находился безжизненный кусок плоти, ко мне возвращается пусть и слабый, но всё-таки пульс.

— Извини, он сообщил слишком поздно, и когда я набрала тебя, чтобы предупредить, меня…

Меня скручивает от одного воспоминания о вечерних событиях…

— Не продолжай, я поняла, — бросает на меня озабоченный взгляд Ольга. — Мой просчёт, я даже представить не могла, что Дима начнет искать меня по приложению… И это странно… Я думала, он вообще не в курсе… Но поверь мне, он ничего бы тебе не сделал, — со всей убежденностью сообщает она мне.

— Ты имеешь в виду, не избавился от меня после того, как реализовал все свои извращенные фантазии? — без энтузиазма поддеваю её я.

— Надя, ты же понимаешь, что мы часто оцениваем людей по принципу " скажи мне кто твой друг…" Он так и сделал.

— И это нормально, когда тебя хватают посреди улицы и?.. — возмущённо таращу глаза я.

— Я предпочитаю именно такой адреналин, дорогая, в отличие от того, каким ежедневно изводишь себя ты, — бросает она на меня ещё один снисходительный взгляд. — Надя, я наблюдаю за тобой уже два года, ровно с того момента, когда ты пришла по абонементу Вяземской. И у тебя всегда находится что-то более важное, чем ты сама и твои потребности. Но знаешь в чем проблема? Пока ты не разберёшься с собой, внешние обстоятельства не изменятся, как бы ты не старалась… Он хочет с тобой встретиться, — неожиданно меняет тему она.

Я сразу же напрягаюсь, засовывая руки в карманы пальто, чтобы скрыть моментально охватившую их дрожь.

— Зачем? — задаю дурацкий вопрос, отгоняя мысль о том, когда он сказал ей об этом, до или после того, как у них всё случилось…

Удивленный взгляд.

— В подробности он не вдавался, но рискну предположить, что ты ему понравилась. Очень.

Знание, которое должно было подарить мне радость вдруг наваливается тяжким осознанием того, что таких как я может быть сколько угодно, а десятка… Ну так я же была Солой, а она, бросаю быстрый взгляд на Олю, действительно достойна.

— Оль, я не понимаю этого запрета на повторные встречи, что мешает людям тут же договорится о следующем свидании?

— Ничего. Но… С приложением не все так просто. Владелец гарантирует анонимность и соблюдение всех взятых на себя обязательств, а это как ты понимаешь совсем не просто. Люди же вступающие в клуб обязаны предоставить всю свою персональную информацию. Грубо говоря, "нас посчитали" и мы "под колпаком". Я не удивлюсь, если в каких-то подозрительных ситуациях за участниками устанавливается слежка.

— Что?!! — не верю я своим ушам. — Но как они… ты тогда согласилась?

— Это очень удобно, Надя! Поверь мне на слово.

— Но нарушая правила, ты очень рискуешь, Оля! И он… тоже… — последнее предложение произношу почти шепотом.

— Да. Но и он, и я совершенно точно знаем, что делаем.

— Ты не боишься потерять своё место?

— Нет, и ОН тоже не боится.

— Оля, а ради чего?

Она замолкает секунд на двадцать и отвечает:

— Ради секса естественно и эмоций, которые ты ему обеспечила.

Прицельный удар по моей нервной системе, но она тут же добавляет: — Но при умелом обращении все можно вывести на более серьезный уровень.

— На какой? — обречённо вздыхаю я.

— Регулярных любовных отношений. Он на это способен. Более того, ему это пойдет только на пользу!

— Ты это поняла сегодня, когда вы… — я опять краснею.

— Да, — усмехается она, — когда он потребовал объяснить ему, какого черта вместо тебя на встречу явилась я.

— И что ты сказала? — задерживаю дыхание я, страшась услышать ответ.

Она на меня не смотрит. А что она могла сказать? Я же просто отказалась… Сама!

Спазм сдавливает шею, не давая вдохнуть, уже и без моей помощи, закрываю глаза… Осталось зажать уши.

— Неважно. Важно, что он стал настаивать на личной встрече, несмотря на мой ответ, — добавляет она уже с улыбкой. — У тебя есть его номер?

— Да, — подтверждаю я. — Сообщение.

— Позвони, — советует она совершенно спокойным, расслабленным голосом.

— Оля, но я…

А что я? Что я могу ему предложить? Все свои чувства и тело? Да. На сколько? Ещё раз, два, пять?

— Надя, — вырывает меня из размышлений оклик Оли. — Правило одного дня! Ты совсем не слушала меня на занятиях?

— Одного дня, — повторяю я за ней, как эхо, а у меня в голове мы с ним уже регистрируем наш брак на морском побережье в свете первых лучей восходящего солнца.

— Надя, посмотри на меня, — в голосе Ольги появляется властный оттенок, который цепляет и почти насильно вытягивает меня из моей фантазии. Да, фантазии, потому что по другому этот бред, не имеющий ничего общего с реальной жизнью, не назовешь. Закусываю кожу с внутренней стороны щеки, чтобы болезненный импульс отвлёк от горького сожаления, что в моей жизни никогда, уже точно никогда не будет ничего подобного, и смотрю ей прямо в красивые голубые глаза.

— Из своего немаленького опыта, — делится со мной она, — могу сделать один вывод — не пытайся прогнозировать, а тем более оценивать чьи-то начинающиеся отношения. А уж в вашей ситуации и подавно, — улыбается и покачивает головой. — Но в этом есть и положительный момент, — ее взгляд вновь устремляется на меня, — в вашей ситуации возможно ВСЁ, — делает упор на последнее слово, так, как будто она в этом даже не сомневается!

Зато мои сомнения наваливаются на меня с тройной силой. О чем нам с ним говорить? На нашей единственной встрече мы обошлись парой десятков слов, да и те в основном были смешаны со стонами и восклицаниями.

— Кстати, о звонках, совсем забыла — продолжает Ольга. — Твой телефон у меня в сумке, я его включила, но он на беззвучном. Димкины охранники те еще черти, посторонние звуки, видите ли, их нервируют! — мы уже приехали и она тормозит у моего подъезда.

— Еська! — вспоминаю я. — Она же с ума сходит!

— Дочь? — интересуется Оля в то время, как я перегибаюсь через спинку сиденья, хватая ее сумку.

— Подруга. Я же шла к ней на встречу! — извлекаю свой телефон и, нервно касаясь экрана, с ужасом понимаю, что прошло уже почти два с половиной часа. Пропущенные звонки — куча от Еськи, один от Ольги, пара от Лары и три от неизвестного… От него… Желание нажать на номер сейчас же сталкивается с таким сильным страхом, что меня передёргивает. Я это сделаю, но позже. Мне нужно собраться… подумать… подготовиться в конце концов…

— Что такое? — замечает моё торможение Оля. — Еська, я так понимаю, это Вяземская? Недовольна твоим опозданием?

— Ты что?!! — вступаюсь я за подругу. — Она просто очень переживает!

Быстро жму на связь и мне в ухо почти моментально прилетает взволнованный вопрос — где я и всё ли со мной в порядке.

Как можно более спокойным голосом заверяю Есю, что всё хорошо и я уже практически дома, на что получаю ответ, что она тоже. У меня. Дома. И если меня не будет через десять минут, то она за себя не отвечает. Что она предпримет в этом случае мне не сообщается, но то, что ее нервы на пределе понятно и без уточнения.

— Оля, — хочу выразить слова благодарности, но она перебивает.

— Давай без этого. Тем более, что к созданию и сегодняшней ситуации я тоже приложила руку. Радует то, что я вижу жизнь в твоих глазах, последние полгода, там было пусто…

— Спасибо… До завтра, — быстро прощаюсь и покидаю машину.

Около подъезда темно и, сделав несколько шагов, я понимаю, что опять не одна. Кто-то хватает меня за плечо и требовательно сообщает совсем не подростковым голосом:

— А вот и мать, которая заперла дверь и запретила дочери выходить. Мать, кто ж так делает? Твоя дочь не вещь, а свободный человек. Поэтому мы поднимемся, ты откроешь дверь и…

— И ты отпустишь её прямо сейчас, а через десять секунд ни тебя, ни твоих двух дружков здесь уже не будет, — говорит Ольга таким голосом, что моё сердце захлебывается от всплеска адреналина в крови, с трудом выдерживая этот напор и сразу же до слуха доносится странный звук, очень похожий на звук передергиваемого затвора пистолета. Её пистолета. — Я не делаю предупредительных, только на поражение. Кто из вас наименее понятливый? Я готова избавить мир от ещё одного идиота.

— Сука, — цедит тот, кто рядом со мной, но плечо тут же освобождается и, через точно выделенное Ольгой время, мы остаёмся в полном одиночестве.

— Надь, а я как погляжу, у тебя активная социальная жизнь в коммуникации со всеми слоями населения. Пошли, провожу, — подхватывает она меня за локоть. — С другой стороны, не удивительно, при таких наездах, пустота в глазах самое подходящее состояние.

— Оль, Еся с охранником, — доходит до меня, — они бы не ничего… А как же ты? Машина? Вдруг они вернутся? — бормочу я.

— Ты сомневаешься, смогу ли я за себя постоять? — выдает она со смешком, запихивая меня в лифт. — Не переживай, в этом у меня опыт даже больше, чем в сексе… Намного больше, — добавляет она уже тише и в сторону.

Дверь распахивается и Еська втягивает меня в квартиру так, как будто за мной гонится свора бешенных собак. Набирает воздух, чтобы, судя по всему, хорошенько меня отчитать, но замирает уставившись мне за плечо. Туда же устремлёны взоры Анатолия и Лары, стоящих чуть поодаль. Дверь в комнату сына распахивается, появляется его вихрастая голова. Беглый безразличный взгляд скользит по мне и мгновенно фокусируется, как только натыкается на Олю. Нервное движение рукой приглаживающее волосы, Олег полностью выходит из комнаты, аккуратно поправляя футболку, вытягиваясь и расправляя плечи. Боже… Ему четырнадцать и он ещё мальчишка. А что уж говорить о мужчинах… Интерес Алдена ко мне начинает выглядеть ещё более абсурдным…

— Приветствую, — прерывает Ольга затянувшееся молчание. — Посчитала необходимым проводить Надежду, так как лично стала причиной ее задержки. Но как я вижу, вы её заждались, поэтому не буду отнимать время. Всего хорошего!

Я разворачиваюсь, чтобы ещё раз её поблагодарить. И слышу непривычно взрослый голос сына:

— И что, вы даже не попьете с нами чай?

Тишина, становится осязаемой. Ольга медленно поворачивает голову, умопомрачительно улыбается и произносит так, как я не смогу никогда в жизни, даже если буду тренироваться по десять часов в день:

— Не сегодня, но спасибо за приглашение.

Шаг в сумеречный свет подъезда и она закрывает за собой дверь.

Первым приходит в себя Анатолий:

— Детское время закончилось. Спать, — его жесткое указание Ларе и Олегу. — Позвони матери, скажи, что это недоразумение, просто накладка со встречей, — это уже Есе. — А вы, Надежда Павловна, будьте добры, прокомментировать ваши дела с Соловьевой, — требует он от меня, располагаясь уже за кухонным столом напротив. — Для дружбы слишком много рисков, а к ее подругам, поверьте, всегда повышенное внимание и не всегда положительное. Заденет даже по касательной, мало не покажется, — заканчивает он, пристально вглядываясь в моё лицо. — Уже задело… — каким-то образом догадывается он. — Она всё уладила?

Я быстро киваю головой, потому что меньше всего хочу получить втык за несознательность и безответственность.

Еся заходит на кухню и, закатывая глаза, выпихивает Анатолия:

— У нас ещё сорок минут, она разрешила! Ну?!! — это уже мне, после того, как она плотно прикрыла дверь.

— Есь, ты можешь хоть немного приглушить восторг на своём лице? — обращаюсь я к подруге после своего краткого изложения произошедшего.

— Нет, Надь! Это же потрясающе!

— Это потрясающе, когда у тебя Анатолий за спиной и мама, которая вывернет весь мир наизнанку ради тебя. А мне как-то не очень… Мне ещё детей до ума довести нужно… — ворчу я, ощущая невероятную усталость и единственное желание поскорее уснуть, чтобы уже, наконец-то, завершить этот экстремальный день.

— Прости, Надь, я все понимаю, но согласись — это же невероятно! И Ольга, и Алден! С этими Ларкиными придурками уже начали разбираться. Надь, — меняет она свою интонацию на вопросительно-просительную, — ты же ему позвонишь?

Падаю лбом на ладони, упёртых в стол рук.

— Не знаю, Есь… честно. Хотя, скорее всего, да!

Подруга облегчённо вздыхает, а я окончательно принимаю решение. Чем быстрее его и мои мечты разобьются о жёсткую правду действительности, тем проще будет смириться с ней же…

Уточняем последние моменты завтрашней встречи с психологом, она ещё раз крепко меня обнимает, заверяя, что всё будет хорошо, потому что она так чувствует.

Я остаюсь одна. Дети "спят", скорее всего переваривая сегодняшнюю ситуацию. На часах почти полночь, усталость даже и не думает отпускать, но я безуспешно пытаюсь заснуть уже час. По телу пробегают нервные толпы мурашек, простыня сбивается от моих постоянных перекатов со спины на живот, а подушка сменила не менее десятка позиций. Резко сажусь на кровати, всё-таки хватая с тумбочки телефон. Если продолжать в том же духе, то к утру я точно сойду с ума…

Открываю "недавние" и очень осторожно, словно опасаясь обжечься, жму на ЕГО номер.

Три гудка. Подключение. Два сердца бьющиеся у меня в ушах, заглушают звуки всего окружающего пространства.

— Как тебя зовут? Хочу знать твое настоящее имя, — начитает он первым, моментально закидывая меня в свои объятья ТОЙ ночи, а мои сердца со всего маха врезаются друг в друга уже в груди, вновь становясь одним целым.

— Надя, — отвечаю негромко, боясь, что оно ему совсем не понравится.

— Как раз то, что мне сейчас нужно. Надежда, — чувствую его улыбку в ответе и со вздохом облегчения падаю на кровать, ощущая, как его голос полностью подчинив мой мозг, беспрепятственно отправляется гулять по телу накаляя его всё больше и больше.

— Мне тоже…