Глава 21

Александр

Бывший!

Но окидывает пространство он с видом абсолютного собственника. Взгляд быстро скользит по всем присутствующим и останавливается на мне. Глаза в глаза. Ха… Ну этот ритуал для меня прямо родной. После того, как, по его мнению, он высверливает мои глазницы и силой мысли взрывает черепную коробку, взгляд опускается ниже руки, быстро взлетает обратно, и его губы расплываются в презрительно-победной улыбке.

— Добрый вечер, Антонина Михайловна! — обращается он исключительно к бывшей тёще.

— Здравствуй, Витенька, — каким-то до неприличия слащавым голосом лепечет разъяренный бойцовский пёс, по щелчку пальцев, превратившийся в миленького новорожденного щеночка. Что это ещё за херня?

— А вы в кои то веки в полном составе, даже Олег не слинял, а Лара отлипла от телефона. Демонстрация образово-показательной семьи? — а этот посыл уже предназначен Наде, и именно он служит топливом подбрасываемым в топку моей ревности. Какого хрена ему тут вообще нужно?

Стряхиваю муку с пальцев, резко их разгибая и чувствую, как на мое колено под столом ложится ладонь Нади. Это запрещённый приём. Просьба не вмешиваться. Но это её территория… Давление подскакивает ещё выше, но я умею себя контролировать, первое, чему пришлось научиться в армии.

— Ты что-то хотел? — безразлично-отстраненным тоном интересуется МОЯ детка.

— Да. Тебя! — заявляет этот мудак с самодовольной улыбкой, до усрачки довольный удавшимся ответом.

На его месте я бы лучше порадовался, что между нами стол, потому что это единственная преграда, которая отделяет мой кулак от его наглой зарвавшейся рожи.

Но и это преграда не помеха, после того, как я бросаю взгляд на стоящую рядом Надю. Она судорожно стискивает кулачки, нервно покусывает уголок губы, а в глазах… Сука! Глаза уже полны слез…

Я поднимаюсь, и хрен тут же идёт напопятную. Его лицо теряет ехидное выражение, моментально мрачнея, а голос становится по-деловому глух.

— По работе, — бурчит он.

— Я быстро, — заверяет меня Надя, проводя своей рукой по моему предплечью и обогнув детей, выталкивает "Витеньку" из кухни. Желание пойти следом просто невыносимо… "Это её территория", — напоминаю я себе.

Заберу к себе!

Руки на автомате продолжают выполнять действия, на которые их настроили. Через минуту, когда я окончательно прихожу в себя передо мной уже три пельменя…

Взгляд напротив, удовлетворённо сопящая хозяйка положения, поглядывающая на меня с довольным прищуром. А то! "Выкуси, Белов!" — это самое приличное из сигнализируемого мне ею.

Дети, как ни странно, уткнувшись в свои заготовки продолжают работу, но глаз поймать не могу, они просто опущенны, у обоих. А папаша-то у нас тоже мудак… и часть всей этой ситуации с недопустимым поведением и его вина…

Смотрю на количество теста и начинки, прикидывая, могу ли я уже объявить, что внес посильный вклад в пополнение стратегического продуктового запаса семьи…

Но происходит то, что сметает все запреты выставленные долбанными правилами приличий. Я слышу, как этот хрен на неё кричит… Это слышат все, и когда я резко поднимаюсь, Антонина Михайловна также соскакивает со своего места, но не для того, чтобы вступиться за дочь… Она загораживает выход из кухни своим не то чтобы упитанным телом.

Серьезно?…

— Сядьте и продолжайте, — киваю на стол, — у вас ещё достаточно работы.

— Это мой дом и… — начинает она, набирая в лёгкие побольше воздуха и гневно раздувая ноздри.

— Антонина Михайловна, если я выйду и увижу хоть одну слезу на ее лице, уже ничего не будет сдерживать меня от приведения в исполнение моего утреннего предупреждения.

Каким количеством ментального мата и проклятий меня одаряют неизвестно, но она освобождает проход. Два шага. Я у двери ее спальни.

— Скажи спасибо, что я не заставляю тебя выплачивать все за раз. Хотя… Ты же теперь у нас женщина в свободных отношениях. Продай телефон, источник дохода у тебя теперь есть, быстро насосешь на новый, — смеётся этот козел, а я толкаю дверь, уговаривая себя не свернуть ему шею в ближайший десяток секунд.

Надежда

Вот так и проявляется незамедлительная расплата за мгновение назад испытанное счастье. Только что я порхала по воздушным облакам седьмого неба, а сейчас меня смешивают с грязью грешной земли…

Не с первого раза понимаю претензию Виктора, потому что я всё ещё там с детьми, которые хоть на секунду, но приоткрыли свои забрала, с Сашей, который… знаю, делает это на волне первой страсти и влечения, когда ещё не легко…

Прошу повторить вопрос и он срывается:

— Если ты также делаешь отчёты, то я больше не собираюсь заниматься благотворительностью, с которой ещё попадаю на деньги! Куда переместились твои мозги мне понятно, представляю, что у тебя там за херня на работе!

— Прекрати и нормально повтори, что не так с моей работой? — знаю, что такой ответ обязательно его заденет, но больше всего мне сейчас хочется разобраться с его претензией и выставить его из квартиры. Я хочу свой вечер с Сашей до конца!

— Что не так? — он с шипением втягивает через нос побольше воздуха и, кажется, с каким-то нездоровым удовольствием, выдвигает своё обвинение — штраф за ошибку в налоговой декларации для его фирмы. Какой-то бред! Я не могла ошибиться! Во-первых, потому что отношусь предельно ответственно к таким вещам. Во-вторых, потому что у меня своя система, чтобы избежать подобного.

— Этого не может быть! — заявляю я вполне уверено.

— Ты даже не можешь расслышать вопрос с первого раза! — продолжает напирать он.

— Какое отношение имеет отчёт месячной давности к текущему моменту? — не сдаюсь я.

— Прямое, твои потрахушки на радостях отключили мозг полностью, — презрительно выдает он.

— Месяц назад ничего не было, — и только сказав это, понимаю, что попалась в его капкан.

— Нехрена себе! Ты притащила в дом мужика, с которым знакома меньше месяца?!! Или он дерет так хорошо, что тебе всё равно! — его голос повышается и меня передергивает от того, что нас могут услышать на кухне.

— Не ори. Что там с отчетом?

Как ни странно, он замолкает, кидая мне на стол папку с распечаткой. Быстро включаю ноутбук и лезу в телефон, чтобы просмотреть видеофайлы загрузки данных. Делаю это всегда, потому что на своей первой работе узнала, сколько может стоить невинмательность и излишняя доверчивость, слава богу, не на личном опыте. Лишение свободы отличный мотиватор!

— Ого, — присвистывает он, а я оборачиваюсь, не понимая причины.

Брови сведены к переносице, всё лицо перекошено от презрения, взгляд Виктора прилип у моему телефону и, судя по всему, он ни много, ни мало пытается уничтожить его силой мысли. — Так ты уже вовсю работаешь ртом?

Его слова не обижают. Уже нет. Пытаюсь вспомнить, когда он перестал сдерживаться, все чаще переходя на мат, сначала при мне… потом и при детях… Увеличение доходов, автоматом тянуло увеличение рабочего времени, рост проблем с бизнесом, партнерами и посредниками. Больше нервов, стресса, и это вроде бы как даже было, чем оправдать.

— У меня все есть, — игнорирую его словоизвержение. — Я открывала файл при тебе.

Я начинаю просматривать документы, которые он принес и сверять цифры.

— Ты могла специально изменить данные, например, сразу же после моего ухода и снять видео повторно, — обвиняет он меня уже не просто в ошибке, а в преднамеренном искажении данных и пока я судорожно закидываю свои воображаемые руки за спину, пытаясь нащупать и выдернуть из неё нож, он милостиво рекомендует, каким образом я могу выйти из столь неприятной ситуации.

Продай телефон… Насосешь ещё…

Дверь резко открывается. Саша быстро окидывает комнату взглядом, сначала внимательно вглядываясь в моё лицо, а затем разворачиваясь к Виктору:

— Какие-то проблемы?

— Надя, скажи своему гостю, что наши семейные проблемы мы уладим без посторонней помощи, — полностью игнорируя вопрос Саши, обращается ко мне Виктор.

Господи, как же стыдно… Закрываю глаза:

— Саша…

— О какой выплате говорит этот мудак, не имеющий к твоей семье вообще никакого отношения?

— Бл. ть! Ты вообще думаешь, кого тащишь в дом?!! — огрызается Виктор, а через секунду Саша уже вдавливает его в стену, удерживая голову каким-то странным захватом, а ногой и корпусом не позволяя моему бывшему мужу сдвинуться с места.

— Это уже давным-давно не твоя семья… Витенька, — понижает голос он, но мне все равно слышно, и безумно… больно от того, что в наши с ним… да не важно, какие отношения! Отношения от которых, я чувствую себя просто счастливой… вторглось вот это… — Она бы оставалась твоей, если бы ты знал, что происходит с твоими детьми и занимался ими, а не предъявлял счёт бывшей жене в надежде с неё же срубить ещё бабла!

Он встряхивает Виктора, выпуская того из захвата.

— Я повторяю вопрос, что за выплата и при чем тут Надя?

— Хочешь расплатиться за неё? Валяй! Может быть вообще возьмёшь на себя все заботы по содержанию? — зло шипит Виктор, одергивая сбившийся пиджак.- Ублюдки не смущают? Вперёд! Мне же проще!

Первые секунды я не понимаю, что происходит, потому что движения Саши настолько быстрые. Он хватает Витьку за шкирку и чуть ли не по воздуху перетаскивает его к двери, сразу же ее распахивая, затем в два широких шага дотаскивает его до входной двери, окончательно вышвыривая того из квартиры. Пара коротких фраз в след и дверь закрывается.

Саша делает глубокий вдох, глядя мне прямо в глаза.

— У меня к тебе пара вопросов, — и сразу ещё одна фраза в сторону кухни, откуда оказывается выглядывают все три пары глаз: — К вам тоже, но позже!

Он мягко подхватывает меня за локоть, разворачивая вокруг своей оси и вталкивая в комнату. Тело мгновенно затекает, потому что единственный вопрос, который он может мне задать — почему я такая дура? А второй, зачем ему весь этот ворох проблем, который тянется за мной следом…

— О каких деньгах он говорил? Ты ему правда должна? — наконец, задаёт вопрос он, устраиваясь в моем кресле за рабочим столом перед раскрытым ноутом. А, ну да со мной на коленях и спиной плотно прижатой к его груди. Его сердце глухо, но все ещё быстро отдает своими ударами мне в лопатки, а мой мозг требует качественной перезагрузки.

— Нет! — искренне возмущаюсь я, пытаясь дотянуться до телефона на столе, но он не отпускает.

— Словами…

Я задыхаюсь, потому что его подбородок касается плеча, а нос вместе с губами скользят по шее, выбивая всё только что четко сформулированные мысли.

— Я жду, — пролетают воздушной волной слова, обжигая мою кожу и я резко подтягиваю колени ближе животу, чтобы хоть немного заглушить пульсацию разгорающегося желания.

— Он утверждает, что я допустила ошибку в своих подсчётах, тогда как изначально мне дали неверные данные.

— Кто? — он издевается? Я едва сдерживаюсь от стона, потому что пальцы левой руки уже вовсю хозяйничают у меня под кофтой, без какого либо стеснения забавляясь с моими сосками.

— Са-а-аш, — выгибаю я спину, тихонечко упрашивая остановиться.

— Нет, это не я, — хмыкает он мне в ухо. — Ещё варианты?

— Кто-то из фирмы… Жена, если он не рассказывал ей, что я всегда снимаю поступившие данные, пока он здесь.

Он слегка разворачивает меня к себе, заставляя посмотреть в глаза, убирает прядь моих волос за ухо, на обратном пути, нежно поглаживая кожу щеки костяшками пальцев.

— А ты хороша!

Я дико смущаюсь и, конечно же, начинаю нести в ответ какую-то ахинею про "жить захочешь и не так раскорячешься", но он не даёт, просто захватывая губы, сначала втягивая в себя, а затем раскрывая их своим языком, позволяя присоединиться. На несколько секунд я ощущаю невесомость, и сразу же мягкую ткань покрывала… спиной… голой… Кофточки на мне уже нет… "Боже, там же за стеной дети!" — пробивает мозг осознанием ситуации. Но Саша на даёт мне даже шелохнуться, полностью накрывая меня собой.

— Они подождут, — улыбается мне он, а на мой взгляд полный ужаса, от того, что нас могут застукать, отвечает: — Смысл застукивать, если все и так понимают, ЧЕМ мы тут занимаемся?

Соглашаюсь и тону в океане бешенных эмоций, потому что это не просто секс… Да, это ещё раз подтвержденное занятие любовью в реальности. Он действительно делает всё так быстро, что я с трудом успеваю подстраиваться, но когда в очередной раз ловлю его темп, его движения, продолжаюсь в них и возвращаю их же ему назад. Да, это та-а-анец… из которого невозможно… неправильно выйти по одному, и я изо всех оттягиваю тот момент, когда он легко прикусывает грудь и одними губами произносит "можно" — ещё два резких движения и я взлетаю… к звёздам… с ними… вместо них…

Счастье…

Оно у меня, как школьный физрук, заставляющий намотать двадцать кругов вокруг школы и ещё урок восстанавливать дыхание. Улыбаюсь, открывая глаза и лениво склоняя их в сторону Саши. Его взгляд тоже слегка расфокусирован, что не мешает ему сразу же притянуть меня поближе и слегка придавить плечом.

— Чтобы не убежала, как в отеле, — сопит он, щекоча кожу щеки своей щетиной.

— Я же у себя дома, куда мне? — шепчу ему в ответ.

— Я насчитал четыре варианта, а ещё есть балкон!

— Спасибо, Саш, — проговариваю теплую воздушную благодарность ему в висок.

— За потрясающий секс? — довольно улыбается он.

— И за него.

— Рано. Я только начал, собирайся, а у меня ещё один разгор с твоей семьей, позволишь?

— Саш, пожалуйста! — почему-то пугаюсь я, представляя, как он вышвыривает в подъезд и маму.

— С тобой, кстати, мы тоже не закончили, но повременим, ты же все-таки со мной спишь, — говорит так, будто бы это единственное, что спасает меня от жесткого выговора.

Он уже полностью собран, а я все ещё пытаюсь вывернуть прекрученную кофточку.

Проверяет свой телефон. И… лицо на глазах теряет свой цвет, бледнеет и словно становится прозрачным. Саша поднимает глаза, но его уже здесь нет. А где?!!

— Саш, всё в порядке? — подскакиваю я к нему.

— Нет, — бьёт прямо в сердце без всяких сантиментов, но сразу же берет себя в руки и дальнейшие его слова больше похожи на военные приказы, подлежащие обязательному исполнению.

— Надя, меня не будет несколько дней. Я сбросил тебе номер, позвони, это тренинги для подростков, хорошая рекомендация от надёжного человека. Если у тебя нет никого, кто сможет помочь разобраться с Витенькой, — его голос всё-таки съезжает на нотки презрения, — дождись меня, я помогу. Не позволяй ни матери, ни детям разговаривать с собой как прежде, узнаю, что дала слабину, отшлепаю сам! — целует быстро, как будто для проформы.

Идёт на кухню, где почти все доделано. И он, и я зависаем.

— Молодцы! Вот что значит командный дух! Времени мало, поэтому я кратко — обидете маму, пока меня не будет, будем разговаривать, как с вашим отцом, но я и сейчас вижу, что в отличие от него, у вас с головой все в порядке. Антонина Михайловна, для вас отдельная рекомендация, я озвучил ее утром, просто напоминаю. Благодарю за гостеприимство, вечер удался, в следующий раз уже на пельмени, — все так же быстро чеканит он. — До свиданья!

И уже в дверях мне:

— Надь, это по работе неотложно и без подробностей. Как только вернусь, сразу позвоню.

Быстро киваю головой, стараясь спрятать дрожь, которая бьёт меня с момента получения им того сообщения. Мне до одури страшно, что я могу его больше никогда не увидеть, и я судорожно бегаю по нему взглядом стараясь запомнить мельчайшие детали его внешности.

— Всё.

Делаю шаг, протягивая руки и все же заставляя его нагнуться. Хочу этот поцелуй для себя.

— Так очень трудно уходить, — шепчет он, но я настаиваю и он сдается.

***

— Уверена, что он вернётся? — бурчит мама, намывая чашки уже по третьему разу. — Витька хоть и козел, но мне никогда не хамил, да и просьбы какие никакие выполнял, деньги на детей. А этот…

— Мам, хватит уже, — выдыхаю устало я. — Мне нужно всё ещё раз обдумать. Узнаю, что общаешься с этим козлом за моей спиной… Мам, я тоже могу обижаться и самое интересное, сейчас я сама не знаю, что от себя ожидать, поэтому даже не пытайся. Во избежание…

Она хмыкает, но не отвечает. Да неужели? А, нет…

— Не жалуйся потом. Я тебя предупредила, — заканчивает с посудой она и идёт на выход.

Я не жалуюсь. Никогда. Вот разве что завтра. На йоге. Оле. Чтобы не было так страшно. Скорее бы!