Глава 20
Александр
Договариваемся пересечься около кризисного центра, нынешнего места работы Светы.
Пять лет назад, когда она совершенно случайным образом появилась в доме Рудовых, все мы дышали спокойно почти год. Именно ей удалось вывести Женю из депрессии, в которой он пребывал после смерти матери, и выстроить между отцом и сыном пусть и не прочные, но всё-таки отношения. Начиная с её ухода, Женя четко обозначил свою задачу — отделение от отца и полная независимость и все эти пять лет он целенаправленно двигался в этом направлении. К слову сказать, более чем успешно.
Отец не препятствовал, в большей степени одобряя самостоятельность сына, но история случившаяся четыре месяца назад и непосредственно связанная со Светой положила конец худому миру.* Нынешнее сближение Жени с дочерью Верова** только усугубит и так достаточно напряжённое противостояние. Цена вопроса слишком велика…
***
— Здравствуй, Света! — не могу сдержать улыбку я, когда вижу светящуюся от счастья, практически не изменившуюся девчонку. Хотя нет, в распахнутое пальто, замечаю слегка округлившиийся живот, а характерный жест рукой его прикрывающий снимает все сомнения. — Поздравляю! — указываю глазами я.
— Спасибо, Саш! — на её щеках появляются милые ямочки и она, подхватывая меня под локоть, тянет в сторону ближайшего кафе. — Знаю, что связываться по пустякам у тебя точно нет времени, поэтому не будем его терять! Начинай!
И именно в этот момент, мне меньше всего хочется расстраивать её, тем более что семья Веровых теперь и ее семья.
— Ты права. Женя. Мне нужна информация. Что у вас там происходит? — перехожу к сути я.
— В смысле? — её лицо вытягивается в искреннем удивлении. — У них с Энджи намечалось что-то ещё летом, но после этого тишина. Я бы даже сказала демонстративная. Она сейчас встречается с Герасимовым. Тот, который Богдан Александрович. А Женю я в последний раз видела на дне рождения близнецов, — сообщает, не моргнув и глазом и с твердой уверенностью во взгляде.
Так, если Света не в курсе, то все может быть намного проще. И все это наше накручивание себя можно преспокойно послать к чертям собачьим. Делаю вдох поглубже и медленно выпускаю воздух через ноздри. Отлично.
— А что у тебя другая информация? — ее лисий носик замирает в ожидании ответа.
— Нет, Свет, просто решил проверить. Перестраховаться никогда не будет лишним, — натягиваю на себя беззаботное выражение лица.
— Ну это да, — соглашается она, подпирая подбородок ладошкой. — А как ты сам?
— Все хорошо, — отвечаю я, обдумывая, что могу рассказать. И тут же понимаю, что разговариваю с профессиональным психологом специализирующемся на работе с детьми и подростками. — Но я бы с радостью послушал твои советы по поводу разрешения конфликтов между подростками в семье — брат и сестра.
Она несколько секунд переваривает мой вопрос, любопытство побеждает и она прищурив один глаз интересуется:
— Саш, ты что решил повторить путь Ивана Сергеевича и у тебя объявились неучтеные дети?
Меня в прямом смысле передергивает.
— Нет, спасибо, Свет, я слежу за тем где, с кем и когда, поэтому у меня такого не бывает.
— Ну и отлично, — хитро хлопает она своими ресницами, вынимая из сумки ручку и блокнот, из которого тут же вырывает пару листиков и пишет какой-то адрес и телефон. — Великолепный тренинг специально для подростков!
И далее в течение десяти минут она вкратце рассказывает мне о проблемах, которые решаются при помощи таких занятий. "Вот! Это то, что нужно!" — моё настроение мгновенно улучшается, потому что у меня будет ещё один веский повод увидеть Надю сегодня же. Хочется опять погрузиться в приятные воспоминания, но у меня ещё полно работы, с которой следует поторопиться.
— Спасибо, Свет!
— Всегда пожалуйста, Саша! Я уточню у Энджи насчёт Жени, но уверена, что это скорее всего не имеет под собой никаких оснований, — подводит итог она.
Тепло прощаемся, она остаётся на обед, а мне нужно, наконец-то, поговорить с глазу на глаз с виновником всей этой заварушки.
— Евгений Егорович? Белов. Встреча сегодня. Во сколько? — не даю я ему вставить ни слова.
* — события описаны в книге " Отдай свое сердце"
** — "Отдай свою душу"
Александр
Я не могу сказать, что работа с Женей трудна, ему, в отличие, от своего отца всегда хватало ума прислушиваться к советам окружающих, в случае необходимости грамотно их фильтровать, выжимать из них самое лучшее и использовать этот бесценный экстракт. Проще, легче, эффективнее. Глупо отрицать влияние отцовской фамилии, но это только первый шаг. После второго и третьего на Евгения Егоровича, как правило, уже смотрят, как на самостоятельную единицу.
Единственная моя претензия — самонадеянность в сфере личной безопасности. В моей, мать её, сфере. Это можно было бы списать на молодость, но увы… Мой опыт говорит, что это часть натуры и практически не подлежит коррекции. Единственное, что помогает в подобных случаях — ответственность перед кем-то, кто представляет для человека бОльшую ценность, чем собственная жизнь.
Я ещё застал Ирину, мать Жени, и лично видел, как он отказывался от чего-то рискованного, только потому, что об этом просила она. Егор же наоборот всячески поощрял действия сына на грани допустимого.
Да… В этом есть и положительные стороны, но моя работа подтверждает то, что в четырех случаях из пяти, люди сами пренебрегают элементарными правилами безопасности. А всерьез задумываются об этом, когда становится слишком поздно.
С Женей пока работает мой личный авторитет, он ценит меня не меньше, чем отец, и угроза уволиться к чертовой матери всегда умеряет его жажду свободы от ограничений.
Сегодня мне не хотелось бы придерживаться этой тактики, но дурное предчувствие ввинчивается в мозг и противно отдает в виски, сигнализируя, что в этот раз может не пронести…
— Александр Денисович, — напряжённо выдает он, — сегодня у меня другие планы. Завтра в девять я в вашем распоряжении.
— Нет, — я вполне мог бы согласиться на его предложение, но оттенок его голоса не позволяет. В таком состоянии за последнее время я видел его от силы пару-тройку раз. — Сегодня и в ближайшие три часа.
— У меня встреча, здесь на фирме, — понимает он, что я не отступлю, и хоть и с недовольством, но соглашается. — Сразу же после неё. У меня мало времени.
— Договорились, — заканчиваю я разговор и в противовес имеющемуся между нами доверию продумываю план, как не упустить его, в случае, если он всё же попытается ускользнуть.
***
— Что?..Что-о-о?!!
В прямом смысле охреневаю от полученных новостей. Женя все ещё занят, а на меня пристально смотрят два светло-голубых глаза, которые выглядят ещё выразительнее на фоне ярко-рыжих волос.
Регина Викторовна, заместитель Рудова и его правая рука, умеет эффектно подать информацию.
Слияние с Веровым, самый серьезный настрой на отношения с его дочерью… Что за бред?
Но сейчас не первое апреля, у нас октябрь! И это подтверждает её абсолютно серьезный, мрачный взгляд.
— Что с Веровым? Я знаю, как обстоят дела у него на фирме и если он не собирается умирать в ближайшие полгода, то я нехрена не понимаю.
— Ну вот сейчас поговоришь с боссом и узнаешь, — губы слегка приподнимаются в ехидной усмешке. — Хотя по Верову я и так могу ввести тебя в курс дела. С ним все в порядке. Он хочет уменьшить свою вовлечённость в бизнес. У сына другие интересы, дочь… Ну Энджи, это Энджи… Внуки, — Регина расплывается в улыбке, — слишком малы. И тут объявляется наш Женька, — она крепко стискивает край стола, выбивая беглую дробь аккуратными ногтями. — Нужно быть полным идиотом, чтобы не воспользоваться таким шансом. А Иван Сергеевич не идиот. На его месте, я бы вообще в принудительном порядке настаивала на как можно скорейшем заключении брака, — вспышка гнева и одновременно зависти к так удачно сошедшимся для Верова звёздам.
— Регина, какой брак?!! — не выдерживаю я. — Ему девятнадцать!
Слияние, неслияние будет оговорено и обмусолено ещё тысячу раз и не факт, что вообще состоятся, а вот "серьезные" отношения… на фоне недовольства Егора…
Перед глазами возникает стена с живописной кляксой и художественными потёками от вдребезги разлетевшегося бокала с виски.
— О, Александр Денисович, вот об этом как раз ты с ним и поговоришь! Заодно и продемонстрируешь собственным примером, что можно запросто прожить ещё одну свою жизнь, не задумываясь о семье и быть счастливым. Белов, ты же счастлив?
За два года совместной работы я достаточно хорошо ее изучил и это явное хамство результат реального беспокойства за Женю.
— Я с ним поговорю, — продолжаю спокойным размеренным голосом. — А ты подумай, что мы будем делать с гневом Егора, который, можешь даже не сомневаться, последует незамедлительно.
— Уже… И ты знаешь, самым эффективным средством на данный момент мне кажется… молитва…
Нда… Ну в ее адекватности я никогда и не сомневался.
— Значит, молись! — даю напуствие и ещё больше убеждаюсь в необходимости выловить Женю прямо на выходе.
***
Так и делаю. Он раздражен… И это не встреча.
— Какие-то проблемы, Жень? — перехожу на неофициальную манеру общения. Да, мне можно.
Прикрывает на секунду глаза, ведёт плечами, стряхивая лишнее напряжение.
— Всё в пределах нормы, Саша, — берет он себя в руки и даже выдавливает вполне приличную улыбку. Ему, кстати, тоже можно неофициально. Те же два года назад я избавился от приставки "дядя".
Тяну его в свой кабинет, жду пока расположится в кресле и задаю единственный вопрос, ответ на который интересует меня больше всего:
— Что у вас с Анжелой Веровой?
Бл. ть! И мне даже не нужен ответ, потому что его лицо мгновенно преображается, а глаза искрятся таким неподдельным счастьем, что и мне хочется приобщиться и ощутить нечто подобное.
— Всё… И я буду очень благодарен, если ты избавишь меня от нотаций на тему моего возраста и неуместности происходящего.
Чёрт! А теперь его взгляд полон вызова и якобы знания всей мудрости мира.
Долбанная страсть, которая сносит мозг под чистую.
— Жень, — все же пытаюсь вразумить его я, но он не даёт, прерывая на полуслове.
— Саш, я понимаю, что это звучит наивно и все может ещё сто раз поменяться, но то, что я к ней сейчас чувствую… это не передать словами. И каждая секунда проведенная рядом с ней это… — он замолкает, а у меня по спине прокатывется волна возбуждения, потому что воспоминание о Наде бьёт точно в цель, не оставляя мне никаких сомнений в том, что если бы я испытывал подобные чувства в возрасте Жени, мне тоже было бы все равно, что думают об этом окружающие… А значит…
— Хорошо, — принимаю его позицию я, — как ты намерен объяснить все это отцу?
— Пока не знаю, сейчас ещё раз обговорим это все с Региной, — моментально подбирается он.
— Отлично. И держите меня в курсе дела, потому что с твоего отца станется закрыть тебя под замок, чтобы перебесился. От парней Владимира Николаевича не бегай. Сейчас это твое реальное прикрытие тыла. Своих добавлю, когда Егор Андреевич окажется в курсе.
— Спасибо, Саш!
— Ты помнишь….
— … лучшая благодарность — это целый и невредимый клиент, — договаривает он за меня вдолбленную с малолетства фразу, поднявшись стула и пожав мою руку, срывается со скоростью света.
Дела, которые отнимают весь день и, наконец-то, их завершение.
Сразу же набираю Надю, и в ответ слышу нечто невразумительное, а на четкий вопрос, когда мы сегодня встретимся, она начинает юлить и нести что-то странное о семейной традиции лепки пельменей.
Не приглашает, но я принимаю решение даже не завершив разговор — мне нужно быть там. Рядом! Сегодня!
Александр
По дороге размышляю над сложившейся ситуацией… Слишком много переменных… Было бы намного проще, если бы только она и я. А так… Желающих загнать Надю в жесткие рамки своих желаний и ожиданий хоть отбавляй.
Ловлю себя на том, что сам я тоже не прочь присоединиться… Ведь всё просто, забрать её нахрен к себе, бабуля займет желанное место главы семейства — диктатура и полный контроль.
Усмехаюсь, представляя как отчаянно и самозабвенно она будет подавлять любое сопротивление со стороны внуков…
И сразу же передергиваюсь от чувства отвращения и неприятия.
Надя не согласится. И это странным образом успокаивает. Испытав подобное на себе, бросать детей, хоть и вышедших из под контроля, в руки женщины, которая скорее всего только усугубит ситуацию, не просто глупо… критично…
И?
И это значит, что "Надя +3" — пока единственный доступный мне вариант…Сложный, муторный и не факт, что поддающийся коррекции…
Может всё-таки нах?..
Откашливаюсь, как будто горло с минуту было зажато в адских тисках чьих-то рук. Одна мысль, что я больше не смогу к ней прикоснуться, разрывает меня пополам, потроша все внутренности и не давая трезво оценить реальность.
Сбрасываю скорость. Вот ведь Рыжая ведьма… Счастлив ли я? Когда твоя работа требует вовлечённости 24/7, сложно найти женщину согласную на такой образ жизни… Сначала, конечно же, много, а вот спустя некоторое время… Но надо быть честным, мне и не встречалась такая, ради которой, захотелось бы менять свою привычную, устоявшуюся жизнь.
А сейчас я просто физически чувствую, что отпуск в месяц… два… три… однозначно пришелся бы кстати. С ней. Вдвоем.
Паркую машину во дворе и краем глаза цепляю знакомый силуэт. Олег, выходящий из машины представительского класса. Отец? Нет, у меня было время изучить информационный файл от Кирилла. Бизнесмен средней руки, если он не идиот, в такое бы точно не вложился. А может как раз он? Друзья? Для школы, которую посещают Надины дети тоже перебор. Чёрт! Моя паранойя усиливается. Четырнадцатилетний смазливый пацан, "лёгкие" деньги… Бл. ть!
На ходу щелкаю номер, загоняя его в мобильный поиск. Машина отъезжает, а Олег обернувшись, замечает меня и резко меняет направление. Хм… Ну-ну, я не пренебрегаю бегом в практически ежедневных тренировках на работе. Просчитываю варианты его движения и останавливаюсь на самом логичном. Хоть какой-то плюс — с логикой у пацана все ок! Перехватываю его у самого выхода из двора, перегораживая проход. Тормозит. Делаю шаг на встречу. А этот засранец принимает боевую стойку. Серьезно? Ага, каратэ. Точно, тоже из информации Кирилла.
— Ну, во-первых, добрый вечер, Олег, — произношу голосом, который использую в переговорах с неадекватными людьми. Ни звука в ответ, только насупленные брови и упрямо выдвинутый подбородок. — Во-вторых, ты реально думаешь, что сможешь мне противостоять в прямой схватке? Хорошо. Пробуй.
Наношу несколько ударов вполсилы и он… блокирует — быстро, уверенно, внимательно анализируя мои движения, ни на секунду не отвлекаясь. Для своего возраста он реально хорош! Позволяю провести ему удар и обманом вынуждаю сместить силу тяжести, с лёгкостью уходя ему за спину, блокируя, захватывая шею и прижимая спиной к себе.
Рычание проигравшего пока ещё щенка.
— У кого ты тренируешься? — с минуту он молчит переваривая горечь поражения, но затем всё-таки обретает голос.
— У Костина Валерия Константиновича.
Ого, у него это недешево, но и кого попало он не держит.
— Повезло! Он отличный тренер.
— Пфф… — прилетает мне в руку презрительный фырк, сообщающий, что это и без меня давным-давно известно.
— Если он тебя оставил, значит, видит перспективу не только как в бойце, но и как в человеке. С первым я согласен. Второе у меня пока под большим вопросом.
Рывок. Да сейчас!
— Чья машина, на которой тебя привезли?
— Не ваше дело! — в лучших традициях трудных подростков огрызается он.
— Ошибаешься, моё. Потому, что если что-то пойдет не так, то твои дела навешают на мать, а все что касается её, теперь моё. С Ларисой обошлось, перспектива искать тебя по каким-нибудь притонам или борделям меня не вдохновляет.
— Что?!! — возмущённо выкрикивает он, ещё активнее пытаясь вырваться из моего захвата.
— Со стороны это выглядит именно так, — спокойно продолжаю я.
— Сегодня первый день работы, — все ещё с вызовом и плохо скрываемой обидой сообщает он. — На фирме маминой подруги. Это её шофер.
Приходит моя очередь фыркать. Это что же там за подруги, что доставляют новичка домой с подобными почестями?
— И что за работа? — как можно более аккуратно интересуюсь я.
— Помощник главного менеджера.
— Секретарь?
— Помощник, — твердо и настойчиво поправляет он.
— Молодец! — хвалю я и опускаю руку. — Ну и как первый день?
Одергивает куртку и, глядя изподлобья, отвечает без намека на сарказм:
— Интересно, но трудно.
Подталкиваю его плечом и начинаю движение назад к подъезду.
— Как в любом деле на начальном этапе.
Ещё несколько фраз с уточнением деталей. Он отвечает, вижу как с лица слетают недовольные зажимы. Чёрт! Обычный нормальный пацан…
Уже у самого подъезда вклиниваю свой вопрос про пельмени.
Лицо Олега каменеет.
— Блин, я же совсем забыл, что сегодня вторник! — останавливается он и опять делает шаг назад.
— И? — намекаю я на то, что мне хочется услышать продолжение и не позволяя ему уйти.
— Два часа тупая дурацкая работа!
— Что-то мне подсказывает, что результаты этой работы в основном приходятся на твою долю.
— Я бы обошёлся и магазинными, — подводит итог он, понимая, что я его не отпущу и возобновляя движение.
— А вы? — вопросительно смотрит на меня.
— Хочу приобщиться, — делюсь своими планами я, а его глаза округляются до нереального размера.
Смешок.
— Ну удачи, — кажется, вполне искренне желает мне он.
— Спасибо, — благодарю я, пропуская его к двери, которую он открывает собственным ключом.
Лёгкий, нежный запах выпечки. Теплый, жёлтый свет льющийся из кухни в коридор. Олег не включает свет, быстро раззуваясь и шмыгая в свою комнату.
— Олег, это ты? — слышу я приближающийся голос Нади. — Раздевайся и кушать, — ее тоненькая фигурка появляется в проёме двери, она забавно хлопает глазами пытаясь разглядеть хоть что-нибудь во мраке после яркого света. Это моё преимущество. Не упущу!
Делаю выпад вперёд обхватывая ее за талию и утягивая к себе в темноту. Плотно прижимаю к себе, не позволяя вывернуться, она с шумом втягивает воздух, скорее всего готовясь закричать, но внезапно затихает:
— Саша?
Моя детка…
Губы, язык, шея, грудь, живот, бедра, — я как одержимый проношусь по всему ее телу, в очередной раз заявляя и закрепляя права на владение им.
— Я целый день мечтал об этом, Надь, — облизываю губы, явственно ощущая на них вкус малины. — Ты такая сладкая…
— Это варенье, — смущённо шепчет она, зеркаля моё сбившиеся дыхание. — Мы пьем чай.
— Пригласишь? — уже внаглую напрашиваюсь я.
— У меня мама, — извиняясь, сообщает она севшим голосом.
— Тем лучше, — отрываю ее от пола приподнимая на уровень моих глаз. — Как раз урегулируем все оставшиеся вопросы, — не оставляю я ей ни единого шанса выставить меня за дверь.
Желание остаться с ней наедине настолько велико, что я бы похерил все правила приличия, но предстоящее общение — вклад в будущее и я с неохотой, отрываясь от ее губ, опускаю её на пол.
— Надя, что вы там застряли, пусть поторапливается, а то будет ужинать только после того, как мы закончим, — раздается недовольный голос Антонины Михайловны.
— Мы пришли вместе, он у себя и в норме, — предугадываю я ее беспокойство за сына.
Встаёт на носочки, обхватывая меня за шею и даря самый нежный поцелуй из всех, что были у нас за все время.
— Так хорошо, что ты приехал, — замолкает, ещё несколько секунд заглядывая мне в глаза, а затем: — Мой руки, у меня для тебя не только чай, я сейчас позову Олега и поужинаете, или ты уже? — уточняет с внезапно нахлынувшей тревогой.
— Нет, я как раз рассчитывал на твою хозяйскую щедрость, — посмеиваюсь я, направляясь в ванную.
Запах ванили, цитруса и кокоса. Женщины здесь однозначно правят. И это вызывает… умиление… У меня?.. Вытираю руки, разворачиваясь к двери и упираюсь в горящие, словно у адского демона, глаза Надиной мамы.
— Добрый вечер, Антонина Михайловна, — вешаю полотенце и предпринимаю попытку покинуть ванную, потому что в том же взгляде явно читается желание захлопнуть дверь, подперев снаружи ее чем-то тяжёлым, облить бензином и поджечь, последствия сего действа в квартире ее мало интересуют, важен сам процесс. Не в этот раз! Оттесняю ее от прохода и двигаюсь вв направлении кухни, слыша позади пыхтение и бульканье настоящего котла ведьмы.
Надя уже суетится у стола, расставляя тарелки.
— А где Лариса? — интересуюсь я.
— У себя, она уже поужинала, — поджимает губы Надя, — не есть после шести, не есть ничего каллорийного, вообще ничего не есть, — с тоской вздыхает она, грустно улыбаясь. А мне в который раз хочется прикоснуться к ее лицу, чтобы стереть все эти следы печали. Оно создано для счастья.
Когда я занимаю указанное мне место, на кухне появляются Олег и Антонина Михайловна, которая резво отпихивает внука занимая место напротив меня. В надежде, что мне кусок в горло не полезет? Зря! Мне приходилось есть в таких условиях, что эта ситуация просто детский лепет.
Надя разливает ароматный суп с фрикадельками, расставляет несколько видов салатов и, судя по всему, недавно извлечённую из хлебопечки булку с пряными травами.
Можно я останусь и на завтрак?
Едим в полном молчании, я, потому что безумно вкусно и я не готов испортить себе аппетит из-за адского пса расположившегося напротив.
Надя, отгородившись от матери локтем и уложив голову на ладонь, с милой улыбкой наблюдает за нами. Отвлекает, потому что её я хочу даже больше, чем этот божественный супчик.
К десерту на кухне объявляется Лариса, пялится на меня во все глаза, затем подхватывает стул у стены, вклиниваясь между братом и мной. Тот не возражает.
— Александр Денисович, ну и как вам мамина готовка? Правда вкусно? Она у нас просто настоящий шеф-повар! — расхваливает она Надю, явно примерив на себя роль свахи.
— А что самое вкусное? — подигрываю ей я, бросая победый взгляд на разъяренную росомаху.
— Курочка в кисло-сладком соусе, — мечтательно закатывает глаза она, — печеночный торт, при этом заметьте, я ненавижу печень! И лимонный чизкейк, — сглатывает слюну она, смотря в пустоту голодными глазами.
— А мне нравится мамина окрошка и ореховый рулет, — внезапно вклинивается в беседу Олег.
Улыбаюсь во весь рот и уверено сообщаю, что намерен попробовать все озвученные блюда, потому что то, что попробовал сейчас, с удовольствием съел ещё раз двадцать! Бросаю взгляд на Надю, она прикрывает глаза руками, но на щеке все же заметен след от слезы. Детка…
— Всё, поели? Теперь моем за собой посуду и приступаем, — командует по меньшей мере владычеца морская и когда я собираюсь выполнить команду, Надя мгновенно пресекает мою попытку, принуждая оставаться на месте.
Наша с Антониной Михайловной зрительная дуэль могла бы войти в эпические хроники, если бы к её завершению не моё дикое желание заржать в голос, но я сдерживаюсь, я герой! Слава победителю!
— Я провожу, — возвращается ко мне Надя.
— Нет, — мотаю для убедительности головой я. — Я хочу поучаствовать.
Лица всех остальных участников приобретают овально-вытянутую форму.
— Это только для членов семьи, — отрезает бабуля стальным голосом главы мафиозного клана.
— Тем более, я должен проверить! — ответом мне служит гробовое молчание. Ничего привыкайте!
Антонина Михайловна, начинает ухмыляться так, что становится понятно, задумала гадость. Ну я готов.
Надя беспомощно хлопает ресничками, а потом срывается с места, убегая с кухни с фразой "я сейчас", а через минуту возвращается с шикарным мужским фартуком с надписью " Шеф этого дома" на французском языке.
Мне даже удается ее приобнять, когда она начинает завязывать тесемки. Но она очень осторожно вывинчивается и достает из холодильника тесто и два контейнера с фаршем.
— Приступаем, — даёт отмашку бабуля, раздавая кусочки теста, как крупье в казино карты, в который раз с вызовом глядя на меня.
Делаю первую парочку уродцев, чтобы притупить ее бдительность, а потом мои идеально свёрнутые пельмешки. Вижу ее дикое желание замерить их линейкой, но это без надобности — они как сиамские близнецы!
Её глаза вновь наполняются злорадством, и она метнувшись к холодильнику, ставит передо мной ещё две начинки — творожную и вишневую.
— Александр Денисович, — впервые называет меня по имени, — а займитесь-ка вы варениками.
Вот ведь! Знает, что если творог ещё куда не шло, то с вишнёвой начинкой придется повозиться, но я не отступаю. Мой навык приобретен как раз в самый сложный период моей жизни, когда у нас с мамой на мясо тупо не хватало денег. Каких только вариантов мы не перепробовали.
Выпендриваюсь, от всей души формируя идеальный край у своего шедевра. Тонкое тесто замечательно склеивается, позволяя сформировать отличный рифлёный край.
Лариса восторжено посматривает на свои руки.
— Практика! Всё получится, — помигиваю ей я, когда она пытается повторить за мной.
— Александр Денисович, — влезает в нашу беседу бабуля, недовольно сжимая челюсти, — а расскажите, пожалуйста, чем вы занимаетесь?
Она что реально считает меня бандитом?
— Нет, — не пытаюсь облегчить ей жизнь я. — Я не смешиваю серьезные разговоры с едой.
— Ясно, — недовольно сопит она, скорее всего простраивая чудовищный вариант моей деятельности и пытаясь оттянуть миску с вишнёвой начинкой. Да нифига! Оставляю я ее рядом с собой. Я все ещё не пепел. Благослови, Господи, мир без магии!
Звонок в дверь. Тревога в глазах у Нади. Остальные недоуменно переглядываются, а открывать отправляется Лариса. Через двадцать секунд она возвращается с таким кислым лицом, будто бы на спор съела ящик лимонов, а секунду спустя за ее спиной появляется он. Надин, мать его, муж. Бывший!