Глава 23

Надежда

— Мам, а что случилось? — примерно через час после ухода Саши ко мне в комнату заглядывает Лара.

— С отцом? — голова забита таким невероятным количеством мыслей, что я не сразу понимаю, о чем конкретно она спрашивает.

— Да в жопу его! — отмахивается, как от пустого места.

— Лариса, пожалуйста, — у меня просто нет сил, чтобы попросить ее не выражаться.

— Мам, перестань. Мы же не глухие, я уж так точно, — хмурит брови она. — Почему он так быстро ушёл? Александр Денисович, — добавляет, как будто опасается, что я опять её неправильно пойму.

— Срочная работа, Ларис, у него ненормированный график.

— Да? И когда теперь его ждать? — её слова грубо, словно наждачкой, проходятся по свежим ранкам, которые я уже успела расцарапать на нежной поверхности своей души.

— Сразу, как только освободится, — заверяю её я, пытаясь сдержать волну сомнения захлестывающую моё сознание в это же самое время.

— Нда… Надеюсь, он не передумает, — с опаской тянет она.

Я тоже на это надеюсь.

***

Разговор с Есей получается скомканным, у неё какие-то срочные дела и я решаю оставить подробности сегодняшнего вечера до личной встречи в четверг, когда она приглашает меня поучаствовать в очередной фотосессии для их салона.

Но она тратит ещё полминуты сообщая, что первый день Олега на работе вполне удался и, если он не растеряет азарта, с которым начал, то сотрудничество обещает быть более чем плодотворным.

Стараюсь удерживать эту позитивную мысль до самого сна, но как только голова касается подушки, все переживания ураганным вихрем возвращаются вновь, сметая наспех возведённые соломенные стены… Стены из хвороста и уж тем более из камня сейчас я не потяну…

Перекатываюсь на живот, утыкаясь носом в покрывало, на котором должен, просто обязан был остаться его запах и его же тепло. Жадно втягиваю в себя воздух, пытаясь уловить тот самый аромат… знакомый и ставший уже таким родным…

"А если он не вернётся?" — все внутренности скручиваются в болезненный узел от одного только предположения.

И?..

С минуту я тупо пялюсь в изголовье кровати… Затем делаю глубокий вдох уже ртом, укладываю щеку на сцепленные в замок ладони и со всей очевидностью понимаю, что буду жить дальше.

Потому что — "никому не позволяй так с собой разговаривать". Я не меньше десятка раз слышала подобную фразу в свой адрес от совершенно разных людей, но только после его слов у меня появились силы и вера, что я действительно смогу это осуществить. Как будто Саша, даже отсутствуя, прикрывает мне спину оказывая незримую, но такую необходимую поддержку. У меня появился ещё один человек, ради которого стоит жить. По телу пробегает мелкая, нервная дрожь… И я впервые осознаю, что могу… жить… ради себя…

***

— Во-о-от, совсем другое дело! — с одобрением смотрит на меня Ольга, когда мы заканчиваем тренировку и зал пустеет. — Сегодня я, наконец-то, вижу, результат моей аферы — гибкость, растяжка… Надь, но если бы ты ещё освободила и голову, было бы вообще отлично! Что на этот раз? — интересуется она как бы между прочим, но серьезный взгляд не позволяет отвлечься и уйти от ответа.

— Ты говорила, что у нас вполне может всё получиться с Сашей… с АлДеном, — смущённо поправляюсь я. — Но клуб… Два года… Его популярность и активность… От такого не отказываются просто так… — вываливаю я на неё все свои опасения и в свою очередь впиваюсь взглядом в ее глаза.

Ресницы вздрагивают пару раз, приоткрывая умопомрачительную голубизну и ясно давая понять, что вырваться из этого плена возможно лишь с позволения хозяйки. Пока нельзя.

— Ты права, у многих это становится зависимостью — физической — да, но в большей степени психологической — жажда одобрения, востребованности в сексуальном плане… При этом будешь смеяться, но если предложить каждому участнику более длительные и серьезные отношения девяносто процентов согласятся. Такой образ жизни требует постоянной активности, а это изматывает, — ухмыляется она. -

Твой Белов не исключение, — я вздрагиваю слыша настоящую фамилию Саши, но Ольга продолжает, не обращая на это ни малейшего внимания. — А если учитывать его не самую спокойную работу, то он как раз созрел к чему-то более серьезному. С финансами у него все в порядке, — она расплывается в довольной улыбке. — И не смотри на меня так своими большущими глазами! Да, я всегда проверяю мужской кошелёк, это, знаешь ли, выступает гарантом моей лояльности в отношении других их недостатков, — уже в открытую смеётся она. — Мой совет — наслаждайся, но не души! Если я хоть немного разбираюсь в мужчинах, он сам тебя скоро задушит, но тебе ж это в радость? — поддевает она меня.

Но Оля абсолютно права… В радость… Моя мечта с детства — держи и никуда не отпускай…

— Та-а-ак, а этому тут какого хрена нужно? — звоном стали рассекает пространство голос Оли. Она отступает за полотно шторы и внимательно следит за чьим-то передвижением сквозь панорамное окно студии. Затем бросает быстрый взгляд на дверь и попрощавшись со мной до пятницы, уходит через запасной выход из зала.

Собираюсь на сверхсветовой, с тоской поглядывая на пустой экран телефона. Но у нас есть шанс… Оле я верю…

Выбегаю в холл, прикидывая план дальнейших действий.

— Надежда Павловна, — перехватывает меня администратор, — вас тут ожидают, — крепко цепляет она меня за локоть и разворачивает к зоне отдыха, где я вижу одного единственного мужчину, внешность которого заставляет сжаться и попытаться стать как можно более незаметной. Сердце уходит в пятки, когда я представляю, что Виктор разозлившись на вчерашнее, мог воспользоваться услугами посредника. Этот не будет даже слушать, а просто размажет меня по асфальту.

Темные волосы, идеальная щетина, костюм и обувь даже здесь в спортивном клубе для непростых людей выглядят как с подиума шоу высокой моды.

— Можете расслабиться, Надежда Павловна, считайте, что ваша проблема уже решена, — сталкиваюсь я со взглядом его практически черных глаз. Я — Нестеров Руслан Андреевич, адвокат господина Белова, — встаёт и представляется он мне, делая шаг вперёд.

Изо всех сил стараюсь не отступить, потому что, кажется, физически ощущаю его плотную, агрессивную ауру, которая, как мощный бульдозер, расчищает перед ним путь.

— Очень приятно, — выдавливаю я из себя, всё-таки пятясь назад.

А за следующий час я становлюсь свидетельницей того, как решаются проблемы на уровне, до которого мне, как до луны. Да чего уж, до другой вселенной. Ни одного лишнего слова и столько же движений. В кабинет Виктора он заходит без предупреждения, потому что секретарь просто глотает воздух ртом, как выброшенная прибоем на берег рыба, не предпринимая ни одной попытки соединиться с боссом.

На стол к бывшему мужу ложится документ, составленный заранее, потому что мне точно также было предложено ознакомиться с ним по дороге. Меня всё ещё продолжает бить озноб из-за факта, что человек, с которым мы видимся впервые, знает обо мне всё. А когда Виктор собирается открыть рот, чтобы, судя по всему, послать нас обоих, Нестеров опережает его на долю секунды и просит меня выйти. Подчиняюсь и стою подперев дверь ещё около пары минут практически в гробовой тишине. Что они там делают мне не понятно, отчего страшнее вдвойне.

Наконец, коммутатор оживает и секретарь предлагает мне вернуться.

Ничего. Никаких изменений, за исключением того, что Виктор целенаправленно отводит от меня взгляд.

— Подпись, Надежда Павловна, — прерывает молчание Руслан Андреевич, передавая мне ручку. — Всё, — удовлетворённо подводит итог он, забирая два экземпляра и оставляя один Виктору. — Прощайте.

Весь остальной путь до работы, куда Нестеров любезно предложил меня подвезти, проходит в молчании и только, когда после очередной благодарности, я собираюсь покинуть машину, в спину мне прилетает его жёсткий уверенный голос:

— Надежда Павловна, постарайтесь, пожалуйста, не разочаровать ни меня, ни тем более Сашу. Во второй раз я просто сверну этому мудаку шею и это будет на вашей совести.

Весь оставшийся день меня не покидает ощущение такой нереальной легкости, как будто притяжение земли уменьшилось как минимум в полтора раза. В обеденный перерыв заглядываю на сайт по поиску работы и чуть ли не смеюсь в голос, когда обнаруживаю, что оплата за объем работы, который я выполняла для Виктора, превышает мою в два раза.

Звоню по телефону, который оставил мне Саша относительно тренингов. Девушка извиняется и сообщает, что свяжется со мной ближе к вечеру, чтобы рассказать подробности…

Боже… Жизнь действительно может быть такой приятной?

Я смахиваю капельки слёз с глаз.

Может…

И этим так хочется поделиться с… ним. Сказать, что все получилось, поблагодарить… Но мессенджер неактивен со вчерашнего вечера. "Он позвонит сразу же, как освободится", — напоминаю себе я. А точно ли от работы?.. Я так и не спросила про девушку в кафе… Нет-нет-нет! Запрещаю себе мыслить в этом направлении и у меня почти получается!

Вечером мне звонит Вера, вкратце описывает тренинг для улучшения отношений и атмосферы между детьми в семье. Дорого… Тем более, что их двое, но после изучения присланного мне информационного файла, я точно знаю, что нам это нужно! И даже отказ от занятий йогой, чтобы выкроить средства, уже не пугает меня так сильно.

Нервничаю, предлагая детям заполнить опросники, но они удивляют, соглашаясь и даже не фыркая в ответ, лишь слегка переругиваясь относительно характеристик, которые должны дать друг другу. А когда немного позже Вера сообщает, что сможет включить Олега с Ларисой в тренинг, который будет проходить на осенних каникулах, я срываюсь и позволяю себе совсем немного порыдать в подушку, чувствуя, что дурацкая черная пллоса, которая тянулась та-а-ак нереально до-о-олго, наконец-то, подходит к концу!

***

— Ну, Красина, и сколько тебя ещё ждать?!! — недовольно ворчит в трубку Еська. — Твой сын, кстати, очень пунктуален! Уже на работе, "очень милый мальчик", — передает она характеристику Олега, данную кем-то из коллег. — Ну в начале у нас все милые, посмотрим, что будет дальше, — в ее голосе слышатся коварные нотки. — Ну так что, Надь? — нетерпеливо переспрашивает она.

— Есь, ещё десять минут, уже заканчиваю, — обещаю я и с тройной скоростью довожу дело до ума, потому что, мне в ультимативной форме было заявлено, что никакого тебе бала, Золушка, пока не выполнишь свои и… соседские обязанности. Да, и вообще как-то халатно я стала относиться к работе, слишком много внимания внешности. Матери двух взрослых детей не пристало и…

Отправляю готовые файлы и демонстративно выключаю компьютер.

Осуждающие взгляды, кривые ухмылки… "А почему бы не поискать не подыскать замену основному месту работы?" — задумываюсь я, расплываясь в счастливой улыбке.

В машине Еся приседает на меня с таким напором, что к моменту нашего прибытия на ее фирму она в курсе всех событий моих последних двух дней.

— Чёрт! Надя! Куда бы тебе засандалить скрытую камеру! Это ж круче любого сериала! А я пропускаю все самое интересное!

— Есь, не думаю, что ты была бы в восторге от того, что наговорил мне Витька, — печально уточняю я.

— Да, Сашеньке уж точно б не перепало выступить в роли героя, потому что я бы нашла способ вырубить Витюшу раньше. Поэтому — да, все к лучшему! Но, Надь, я не понимаю, как ему удалось заполучить для тебя Нестерова? Это ж как дергать Зевса, когда тебе нужен огонёк, чтобы прикурить.

— Не знаю, Есь, но мне показалось, что это всё-таки дружеская помощь.

— Дружеская? — она с сомнением морщит нос. — На дружескую они не тянут, слишком разные сферы и, мать его, уровень. Даже, мама навряд ли смогла бы заполучить его в качестве консультанта, а уж для ведения дел… Хотя… Ты помнишь ту историю четырёхлетней давности? — лицо Еси мрачнеет и она понижает голос до полушепота. — С похищением женщины и младенца? Операция по спасению оказалась провальной… Это была его жена…

— Кого? — также шепотом переспрашиваю я, чувствуя, как пронизывающий холод начинает струиться от затылка вниз по спине, рассылая тысячи ледяных иголок по всему телу вместе с моментально остывшей кровью…

— Нестерова.

— А ребенок? — всё-таки уточняю я, боясь услышать её ответ и я его получаю.

Еся едва заметно качает головой.

— Причем тут Саша? — пытаюсь свести полученную информацию воедино.

— Судя по времени, это как раз та самая, единственная провальная операция Белова Александра Денисовича, — добивает она меня.

— Есь, если это так, то я ничего не понимаю.

— И я. А может нам и не надо. Хватит о грустном! Ты мне нужна счастливая и довольная! Коллекция без твоей улыбки расходится медленнее, подружка, а у нас Новый Год на носу! Хочу чтобы склад полностью опустел! — хватает она мою ладошку и со скоростью кометы несется прямиком в студию для съёмок, попутно дёргая меня и указывая головой на беседующего с кем-то из персонала Олегом.

— Работничек! Норм, мои ребятки сделают из него человека, — она опять скалит зубки и со спокойной совестью сдает меня в руки уже знакомых мне стилистов.

Сорок минут волшебства и я опять, как от феи крестной.

Фотосессия проходит непринужденно, в основном благодаря слаженной работе всей съёмочной группы. Мне более чем доступно объясняют, что от меня хотят и я очень стараюсь, не желая разочаровать всех этих талантливых и любящих свою работу людей.

— А теперь, Надюш, задумчивый взгляд вдаль, — просит меня Марина, фотограф, указывая требуемое направление. — Надь, не настолько задумчивый! — уточняет она, а я сбиваюсь, теряюсь, извиняюсь, потому что на меня в упор смотрит Назар, комфортно облокотившийся на стойку с напитками.

Некомфортно становится мне и Марина, уловив моё напряжение, сразу же начинает сканировать помещение на предмет раздражителя. Несколько секунд. Её иронический смешок.

— Вообще-то его присутствие обычно носит обратный эффект, — сообщает она мне, приблизившись и поправляя выбившийся из прически локон, — но если он тебя напрягает… Назар Константинович, — во всю мощь своего голоса обращается она к нему, а мне только и остаётся прикрыть лицо руками, — вы не могли бы подождать Надежду вне студии, у нас всего полчаса, чтобы закончить съёмку.

— Отлично! — посылает он мне такую улыбку, что, кажется, румяна в макияже были явно лишними. — Надя, я жду только вас! — бросает он мне, вводя в курс своих планов всю съёмочную группу…

— Однако, — с удивлением делится впечатлением Марина, — я первый раз вижу, чтобы он назначил свидание… Надюш, будешь уходить внимательнее смотри под ноги, при всей дружелюбности нашего женского коллектива, Назара тебе простить вряд ли смогут, — похлопывает она меня по спине, отправляя обратно под лучи софтбоксов.

***

— Даже не думай, я не приму отказ! — сообщает мне Назар, как только я выхожу за порог съёмочной площадки. — Еся обещала мне ужин с тобой, за ту первую помощь, — улыбается он мне уголком рта. — Сегодня отличный вечер, Надя, — его рука касается моей талии, скользит назад за спину, заставляя приблизиться. — Ты потрясающе выглядишь! — склоняя голову к моему уху, тихо произносит он. — И я даже не сомневаюсь, что ты не менее прекрасна внутри, — его губы дотрагиваются моего виска, спускаются по щеке и я даже не успеваю пискнуть, когда он откровенно и без какого-либо предупреждения сминает мои губы напористым, жёстким поцелуем, не оставляя мне ни единой возможности отстраниться…

"Что он делает?!!" — вопит мой мозг от двух схлестнувшихся в схватке чувств — возмущения и… удовольствия…

Надежда

Он чувствует моё смятение и сразу же отступает, ненадолго на долю секунды, а затем просто прижимает меня к себе…

Никакого влечения. Просто дружеская поддержка. И это подкупает. Я уже сто лет не чувствовала ничего подобного. Уверена, что с Сашей это тоже возможно, но в наших отношениях сейчас преобладают другие чувства. А здесь… сейчас… Назар как будто исполняет мою многолетнюю мечту, о наличии человека рядом с которым можно просто расслабиться.

— Только ужин, Надя, — вновь посылает он мне теплую улыбку, от которой хочется выгнуться, как кошка, и потереться о штанины его брюк. — Прости, но ты такая… — зелёные глаза темнеют и в их глубине мне становятся видны золотистые всполохи. — Я не смог сдержаться…

Я, нехотя, делаю шаг назад, киваю, а он предупредительно предлагает мне свой локоть.

***

— Надя, — лицо Назара становится серьезным, когда я с удовольствием отправляю последнюю ложку нежного, умопомрачительно вкусного десерта себе в рот. — Я был не до конца откровенен с тобой, когда сказал, что это будет только ужин. Я хочу… — он замолкает, с удивлением глядя на меня, а потом отводит взгляд и по-доброму смеётся. — Не знаю, что ты там себе представила, но, ради бога, не делай из меня маньяка, другого предположения почему в твоих глазах застыло это выражение у меня просто нет!

Я выдыхаю, потому что что-то подобное я и представила: "А теперь, Наденька, пришло время расплатиться за ужин!" — продолжает у меня в голове Назар голосом киношного злодея.

— Но если серьезно, у меня к тебе действительно есть предложение, — он склоняется вперёд, максимально приближаясь к моему лицу. — Как ты посмотришь на то, если мы начнем встречаться? Официально, с последующей перспективой оформления наших отношений?

— Что?.. — переспрашиваю я, убирая руки под стол и плотно прижимая их к коленям, чтобы унять предательскую дрожь и очутить хоть какую-то опору. — Назар… Я…

Не знаю, что на этот раз он видит у меня в глазах, но через несколько секунд его стул максимально плотно приставлен к моему, а одна моя рука заботливо, но крепко зажата в его ладони.

— Не торопись! Мне есть, что тебе предложить, — пресекает он моё и без того неуверенное бормотание.

Я не понимаю его действий, но то чувство неудобства и неловкости, которое закручивает мое тело в свой тесный кокон, не способствует трезвости мышления.

— Надя, я в курсе твоей ситуации с детьми и бывшим мужем. Есения иногда не замечает, что во время ее телефонных разговоров, в помещении могут быть и другие люди. Кроме того, я намеренно интересовался тобой. Ты мне нравишься и, что немаловажно, ты очень понравилась Алёне, — он подносит мои заледеневшие пальцы к своим губам, прикасаясь и запуская теплую волну, согревающую всю меня. — Она растёт, и с каждым прошедшим годом я все больше понимаю, что ей нужна настоящая мать. Я уверен, ты могла бы…

— Назар, остановись! — врываюсь я в его речь, потому что теперь это не просто дрожь, меня колотит так, что держись я за стол, чашки непременно начали бы дребезжать. — Если у тебя есть хоть немного достоверной информации обо мне, то ты должен знать, что свою роль матери я с треском провалила и это чудо, что сейчас у меня появилась надежда, реанимировать хоть что-то, — мне все же удается освободить свою руку из его захвата и прикрыть ею глаза.

— Надя, посмотри, пожалуйста, на меня, — его голос становится жёстче и требовательнее, но не теряет прежнего оттенка уважения. — Ты думаешь, я бы предлагал тебе подобное на эмоциях, ничего предварительно не обдумав? Если — да, то ты ошибаешься! Ситуация с твоими детьми мне предельно ясна и в их отношении я также предлагаю тебе помощь. Кроме того они, в отличие от Алёны, уже достаточно взрослые и вполне способны воспринимать информацию от специалистов со стороны, я же в свою очередь обеспечу всю финансовую поддержку. К тому же ещё два-три года и тебе придется подумать об их дальнейшем образовании, со мной у тебя не будет с этим проблем, — договаривает он, а я просто не могу собраться и осмыслить ситуацию.

— Назар, я очень благодарна тебе за столь щедрое предложение, — не могу подобрать я нужных слов, из-за четкого ощущения нереальности происходящего, — но взваливать на себя заботу о моих детях в то время, когда твоей дочери будет требоваться не меньшее внимание…

— Ты совсем не интересовалась, чем я занимаюсь? — ловлю на себе его слегка разочарованный взгляд. — Вот здесь Еся могла бы быть и помногословнее, — выдает он, скептически оценивая степень откровенности моей подруги.

— Ты работаешь на Виолетту Никитичну, — вспоминаю я слова Еськи относительно занятости Назара на их фирме.

— Да? — хмыкает он. — Ну можно сказать и так… Я владею всей недвижимостью, с которой работает фирма Вяземских, — сообщает он не без гордости, а я отлично понимаю, почему Еся не сказала мне правду. Это не просто не мой уровень, это что-то из области фантастики и знай я это раньше, никакого бы похода в ресторан вообще не состоялось.

— Я первый раз вижу подобную реакцию на свою откровенность, — насмешливо тянет он.

— Прости, — в который раз за этот вечер извиняюсь я. — Ещё раз большое спасибо, Назар, я уверена, ты точно встретишь женщину, которая станет, не только хорошей матерью Алёне, но и сможет вызвать у тебя более сильные чувства…

— Это всё из-за Белова? — я впервые вижу его таким мрачным и не понимаю, почему все вокруг меня знают про Сашу.

— Да, — согласно киваю я.

— Надя, ты же понимаешь, что ваши отношения долго не продлятся? — отравленная стрела сомнения врезается мне прямо в сердце.

— Почему? — не нахожу ничего лучше, чтобы поинтересоваться я.

— Образ жизни, привычки, работа требующая постоянного погружения, — разжёвывает он мне причины невозможности быть рядом с тем, к кому тянется моё сердце до краев переполненное тоскою.

— Я его… люблю… — озвучиваю я первое, что приходит на ум, кажется, впервые осознавая владеющие мной чувства.

Спокойный, размеренный выдох:

— Я мог бы прочитать тебе лекцию, что никакой любви не существует, но это будет бестолку, пока ты в подобном состоянии. Но я никуда не тороплюсь, у меня есть время. Я подожду, — его слова пронизаны таким искренним убеждением, что мне становится не по себе, а желание сбежать превышает все допустимые нормы.

И я сбегаю…

***

Только засунув руку в карман пальто, понимаю, что назойливое раздражающее жужжание это телефон поставленный на виброзвонок. Я не помню, как сделала это.

Время? Господи, и где меня носило полтора часа?

Четыре пропущенных от Еси. Собираюсь перезвонить, но она опережает и я слышу её обеспокоенный, напряженный голос:

— Надя, ты почему не берешь? С тобой всё в порядке? И какого чёрта между вами произошло?!! — сыпет вопросами она, не замолкая ни на секунду.

— Все хорошо, Есь — откашливаюсь я, чтобы избавиться от неприятной хрипоты.

— Нет, не хорошо! — возражает она. — И ты мне сейчас же всё расскажешь! Потому что когда час назад я выловила Назара на фирме, во-первых, от него несло алкоголем, а он не пьет! А во-вторых, мне было высказано, что, если бы я была настоящей подругой, то не позволила бы тебе пользоваться всякими сомнительными приложениями. И это сказал мне тот, кто сам же тебя и благословил! — обида подруги настолько явна, что я теряюсь и не сразу соображаю, что ответить.

— Еся, я ещё не добралась до дома, я перезвоню попозже, — пытаюсь оттянуть момент, когда нужно будет воспроизвести все сказанное Назаром. Одна мысль о том, что мне придется поделиться его прогнозом относительно наших с Сашей отношений, опять выбивает меня из колеи. Делаю три глубоких вдоха холодного октябрьского воздуха. Это просто слова.

— Нет, дорогая моя, не хватало, чтобы ты ещё напридумывала себе что-нибудь по дороге до дома! Что такого ты сказала Назару?

— Что я не хочу с ним отношений…

— Что?!!

— Есь, ему нужна женщина, которая не только заменит Алёне мать, но и та, которую он будет любить по настоящему.

- Он что прямо предложил встречаться? — с недоумением вопрошает она, а потом уже не мне, а в окружающее пространство: — Я же предупредила, что не стоит гнать лошадей.

— А ещё ты не сказала мне важную деталь, что он вовсе не работник на вашей фирме, а равноправный партнёр.

— Он и это тебе рассказал? Вот ведь… Никакого терпения!

— Еся… — с трудом сглатываю ком в горле, — я не хочу оправдываться перед ним за то, что не могу строить отношения без чувств. Я и так обходилась без них последние лет десять, — мой голос становится тише и глуше, а по щекам уже вовсю стекают слезы. — И я не променяю ни минуты того, что испытываю рядом с Сашей на эфемерное спокойствие и надёжность Назара. Прости, дорогая, если это как-то не так отразится на вашей работе, но я не смогу так жить… И ты это знаешь…

— Знаю… Надя. И знаю, что из вас со временем получилась бы прекрасная пара… Ты рассказала ему про Белова? — догадывается она, больше не спрашивая, а констатируя.

— Нет, он сам про него спросил. Причем назвал его именно по фамилии. Есь, зачем? — громко всхлипываю я, присаживаясь на скамейку рядом со своим домом.

— Что зачем? — недоумевает она.

— Зачем ты рассказала ему про Сашу?

— Я? Надя, ты что? Кроме того разговора про Солу и Алдена я ничего ему не рассказывала. А спросила именно у него, потому что слышала, как он упоминал клуб в беседе с кем-то из наших клиентов. Сам он, насколько я знаю, не любитель, но в курсе как это всё работает. А что он тебе сказал?

Мне приходится закусить губу, чтобы не разрыдаться в голос.

— Что у нас ничего не получится, — и я не выдерживаю громко всхлипывая и, спуская, достигшее предельного уровня, напряжение через плач.

— Это лишний раз доказывает, насколько сильно он хочет тебя заполучить! — успокаивает меня Еся, как только спадает первая волна моей истерики.

— Е-е-есь… Это слишком глупо испытывать к человеку чувства после недели знакомства?

— Нет, Надь… Это счастье… — отвечает она после небольшой паузы и я отчётливо слышу шмыганье носом. — И ты, солнц, должна взять от каждого вашего мгновения рядом по-максимуму! За Назара не переживай, мне есть, что ему сказать.

— Еся, пожалуйста, не нужно, — прошу я подругу, слыша ее раздражение и досаду.

— Давай быстрее домой и хорошенько выспись! Утро вечера мудренее! — желает она мне напоследок.

***

Открываю квартиру своим ключом, слышу звуки скандала долетающие с кухни и вижу забившегося в угол Тобика.

— Ты врёшь! — голос Ларисы полон агрессии и презрения. — Она не такая! И ты не видел, как они целовались, а я видела! После такого не идут на свидание с другим мужиком!

— Нафига мне врать? Я своими глазами видел как раз то, как они целовались! — нарочито спокойным, уверенным голосом сообщает сестре Олег.

— Ты сдурел или ослеп?

— Да мне пофиг, веришь ты или нет! Как и пофиг на то, с кем она. Но… этот Назар со мной тоже пообщался. Я сначала не понял, что ему от меня нужно, ну а когда они… Всё встало на свои места.

— Что? — с вызовом бросает Лара.

— Начал с того, что я молодец- работаю, тренируюсь, учусь. Ну и о перспективах в образовании. О тебе, кстати, он тоже спрашивал. А потом бац — частная школа за границей. Честно? Я охренел! И знаешь, кого мне это напомнило?

— Кого? — спрашивает Лариса

— Отца, когда он был ещё в адеквате, но уже не хотел с нами общаться. Так вот этот не хочет! Даже не притворяется… И если уж сравнивать его с Александром Денисовичем, то у того хоть глаза не стеклянные.

Я слышу фырканье Ларисы и она же продолжает:

— Все это чушь!

— Нет. На фирме никто не знает, кто я, поэтому работницы болтали не смущаясь. У Назара есть дочь и именно для ее воспитания нужна мама. Бабки вложенные в нас — это откуп… Ты мне не веришь?

— Нет!

— Смотри.

— Бля-я… Как она могла?.. — тоном полным разочарования спрашивает Лара.

Что там? У меня моментально слабеют коленки, я берусь за ручку кухонной двери и делаю шаг навстречу своим детям.

Лариса быстро смахивает фото с экрана, но я успеваю увидеть свою спину обхваченную руками Назара. Тот самый поцелуй…

— Садись, — обращаюсь я к Олегу стоящему в своей любимой позе со скрещенными руками на груди. — Я рада, что вы оба дома и мы сможем ещё раз всё обговорить. Хотя… нет! Говорить буду я, — резко меняю я своё решение.

— Сначала про отца, — отодвигаю стул подальше от стола, чтобы одновременно видеть обоих детей. — Я долгое время думала, какой-никакой хорошо, что вообще есть, даже раз в месяц, даже на пару-тройку фраз и несколько общих вопросов. Я была не права. Ничего кроме такого же безразличного отношения ко многим вещам вам это не дало. Да, вы уже взрослые и вправе решать многие вопросы самостоятельно, но теперь все встречи с ним только с моего ведома. И для вас, и для для него.

— Следующее, — перевожу дух я, стоически выдерживая два напряжённых взгляда. — Относительно финансов. Я полностью пересмотрю эту сферу. Надеюсь, что твой опыт, окажется удачным, — поворачиваю я голову к Олегу, застывшему каменным изваянием. — С тобой, Ларис, об этом мы тоже поговорим, у меня есть пара мыслей, которые, думаю, будут тебе интересны. Насчёт моей собственной работы… Чувствую, что пришло время перемен и очень надеюсь на вашу поддержку. Вы уже её даёте — психолог, тренинги, спасибо, что идете на встречу… и мне, и друг другу. Сейчас для нас это, пожалуй, самое важное.

— Теперь об этом, — киваю я на телефон Олега, лежащий на столе и для надёжности перевернутый экраном вниз. — Я могла бы начать разговор о том, что все совсем не так, как выглядит со стороны, но… не буду. Я не собираюсь вступать в отношения, где вы будете отодвинуты на второй план, пусть и довольно приятным для вас же способом — свобода и всё такое. Мне это не подходит! Но это не значит, что их у меня не будет. Что касается Александра Денисовича… — перевожу дыхание я. — Так получилось, что с момента нашего знакомства прошло совсем немного времени, а он оказался втянут в дела нашей семьи сильнее, чем мне бы хотелось.

— Мама, да брось ты! — не выдерживает Лариса. — Одного взгляда на него достаточно, чтобы понять, что он без ума от тебя! Было бы по другому, он слинял бы ещё после того, как узнал, что я — твоя дочь! Он ведь ещё в тот вечер грозился вправить мозги моим нерадивым родителям, — хитро ухмыляется она, а следом начинает хихикать: — Он выбрал самый приятный способ.

— Ларис, — прерываю я ее чересчур позитивный настрой, — спасибо за поддержку, но я не об этом. Я о том, что какие бы отношения у меня не были. На ближайшие три-четыре года мы втроем. Бабуля у нас не в счёт, — уточняю я. — Потому что мы должны научиться жить сами. И чего уж, — впервые признаю свою ошибку вслух, — я буду учиться вместе с вами.

— Да ладно! — присоединяется к беседе Олег. — А если Денисыч предложит такой же вариант, как и Назар. Ты не согласишься? — выдавливает кривую ухмылку он.

— Александа Денисович, — поправляю сына я. — Нет, — медленно разворачиваюсь к нему, поднимаясь со стула и внимательно разглядывая его сверху сниз. — Лишиться возможности ещё четыре года считать тебя моим маленьким мальчиком? Не дождешься!

Молниеносно хватаю его за уши и, совсем немного склонившись, по очереди целую его в обе щеки, а пока он ошарашенно хлопает своими длинющими ресницами, крепко обнимаю, прижимая к своей груди.

— Ма-а-ам, отпусти-и-и… — слышу его приглушенное мычание. Было рисковано, потому что мне ли не знать, как быстро он может освободиться из этого смешного для него захвата. Но Олег терпит и это ещё один знак, что не всё потеряно.

— На сегодня всё. Но я буду делать это каждый день! — убираю руки и отступаю на шаг назад. — А может быть и дважды, вы мне точно задолжали за пару лет! И нечего хихикать, — бросаю взгляд на веселящуюся Лару, — на тебе я собираюсь отработать все виды плетения косичек, от которых ты с воплями отбрыкалась ещё в семь лет. Они возвращаются, Лариса… но завтра. А сейчас я спать, спокойной ночи, — удаляюсь из кухни, краем уха слыша, как Лариса громким шепотом командует:

— Удали их! — а потом ещё тише уже просит: — Пожалуйста, Олеж…

***

Всё следующее утро я думаю, как попросить Ольгу оставить за собой бронь на место в группе. Мне нужна отсрочка в два-три месяца, а потом я хотела бы обязательно вернуться. Всё-таки её тренировки это ни с чем не сравнимое удовольствие и реальная польза для моего как физического, так и психологического состояния… Да… Ну… если не ввязываться ни в какие авантюры. Хотя Саша появился в моей жизни именно благодаря ей… и Еське, и бутылке коньяка…

— Бред! Мне не нужно перечисление заслуг и уровня мастерства замены! Я хочу знать куда ушел мой инструктор, — слышу я возмущенную речь от стойки администратора. — Мне нужны контакты Ольги Александровны! Те, что есть у меня не активны и я не удивлюсь, если вы заставили её их сменить! Долбанная корпоративная этика или ещё какая-то херня! — продолжает женщина, в которой я узнаю Нину мою коллегу по Олиной группе. — Надя, — замечает она меня, — представляешь, они говорят, что Оля в срочном порядке была вынуждена уволиться и не оставила никаких координат. У тебя же есть ее номер? Можешь проверить? — тянет она меня к диванчику в зоне отдыха.

Быстро извлекаю телефон, пара нажатий и очень неприятный липкий холодок почти сразу же сковывает затылок и шею, когда из трубки доносится классическая фраза, что набранного номера не существует. Развожу руками, давая понять Нине, что мой результат индентичен её.

Жёсткий мат.

— Она не могла так с нами поступить, — Нина закидывает свою спортивную сумку на плечо и вылетает из клуба, громко хлопнув дверью.

А я, подвиснув, ещё на минуту, отправляюсь к администратору за своей порцией объяснений. Ничего конкретного. Пара фраз по поводу срочного отъезда и похоже как раз после нашего разговора в среду. После того, как мы встретились с Нестеровым… Неужели у Оли проблемы с законом? Или с самим Русланом? Саша бы не стал вести дела с плохим человеком или?..

Пытаюсь вспомнить Олины же дыхательные упражнения, для снижения стресса. Клуб беспрекословно вернул остаток суммы за занятия, видимо, опасаясь, гнева недовольных клиенток. "Когда Саша вернётся нужно будет обязательно всё выяснить…" — решаю я, чтобы хоть немного себя успокоить.

Каким образом я умудряюсь опоздать на работу на пять минут непонятно, но опоздание зафиксировано, а когда я захожу в свой офис, понимаю почему все обращённые на меня взгляды становятся притворно сочувствующими. В самом центре, уперев руки в бока, стоит вернувшийся из командировки Борис Григорьевич. Стоит спиной, но он быстро ориентируется по направлению уставившихся на меня глаз, разворачивается и расплывается в слащавой, приторной улыбке.

— Наденька, а я смотрю отгулы, опоздания и ранние отпрашивания идут вам на пользу. Сразу видно, как дурно на вас влияет работа, — приближается ко мне он, а я, совершая обманный маневр, протискиваюсь на своё рабочее место.

Он разочаровано оглядывает мой стол, понимая, что у него нет ни единого шанса ко мне приблизится, зло ухмыляется и сообщает:

— С утра у меня накопилось много дел. Это же только у вас есть возможность сокращать свой рабочий день. Но я буду ждать вас с объяснительной, Надежда Павловна, в семнадцать ноль-ноль. И не вздумайте опоздать! — переходит он на официальный тон.

Первая мысль посетившая меня, когда за начальником громко захлопывается дверь: "Я могу просто собрать свои вещи и уйти". Вторая: "Не сейчас, слишком много трат, к тому же нужно сначала найти подходящую работу на замену". Поиском которой я и занимаюсь все обеденное время, подгрызая хрустящий батончик, заботливо засунутый мне в сумку Ларой. Подозреваю сделала она это, чтобы не соблазниться самой. Её питанием тоже не помешает заняться, — делаю вывод я. Нахожу две подходящих вакансии и без какого-либо зазрения совести отсылаю резюме. Я достойна лучшего места!

После обеда наваливается такое количество дел, что голос коллеги фактически вырывает меня из царства цифр и расчётов.

Опять со всех сторон меня награждают демонстративно сочувствующими взглядами. Убираю телефон в карман и уверенной походкой отправляюсь за очередной порцией унижения. В этот раз пусть только попробует оскорбить меня!

Но, к моему удивлению, Борис Григорьевич очень обходителен. Он извиняется за утреннюю "выволочку" и начинает сыпать выдержанными комплиментами по выполняемой мной работе и тому, что несмотря на все мои нарушения рабочего графика я справляюсь со своей работой лучше, чем девяносто процентов моих коллег. Затем он встаёт из-за стола, подхватывает с него два документа и, сделав пару шагов в моем направлении, передает их мне.

— Ознакомьтесь, Надежда Павловна, — его тон по прежнему предельно корректен и официален.

Первый лист — это приказ на выдачу премии. Второй — на повышение оклада. И когда я собираюсь выяснить за какие такие заслуги на меня снизошла эта милость, мне демонстрируют это в полной мере.

Борис Григорьевич оказывается за моей спиной, одна его рука ложится мне на шею плотно прижимая к спинке стула и не позволяя дернуться, тогда как вторую руку он моментально просовывает в вырез блузки, нащупывает мою грудь и с силой ее сдавливает.

— Наденька, я рад, что ты приняла правильное решение и то, как ты сейчас выглядишь, лучшее тому подтверждение, — бормочет он тыкаясь своим мокрым ртом в моё ухо.

— Борис Григорьевич, — выкрикиваю я, дёргаясь в попытке освободить шею, и изо всех сил молотя по его руке своими, заставляя убрать ее от меня к чертям собачьим!

— Хочешь так? — повышает он голос. — Это ещё лучше!

Рука с шеи поднимается выше, накрывая рот и заглушая мои крики. Второй рукой он просто сдергивает меня со стула, обхватывает и с легкостью приподняв, перетаскивает к стене, наваливаясь и прижимая к ней всей своей тушей.

Извиваюсь на пределе своих возможностей, начиная рыдать из-за тщетных попыток освободиться. "Ну как можно быть такой мразью?" — все ещё соображаю я, когда этот урод начинает задирать мне юбку.

Я никогда не была кровожадной, даже тогда, когда имела на это полное право и это первый раз, когда какой-то дикий инстинкт заставляет меня желать взгрызться этому ублюдку в глотку и вырвать ее своими зубами. Я почти уверена, что от хлещущей крови будет нести гнилью. Ещё один рывок. Нет.

— Не сопротивляйся так натурально, — убеждает этот гад, кажется стаскивая с себя штаны. — Ниодна не ушла от меня недовольной. Тебе понравится, — довольно посмеевается мне в ухо он.

— Мне… не понравится, — слышу я низкий мужской голос совсем рядом. Резкий толчок в спину и я чувствую, как начальник оседает, а мое тело получает столь желанную свободу.

Сразу же делаю несколько глубоких вдохов ртом, чтобы отогнать подступившую от отвращения тошноту. Одной рукой тяну юбку вниз, второй стягиваю полочки блузки и, наконец-то, нахожу в себе силы развернуться.

Мужчина, которого я вижу впервые в жизни приподнимает Бориса Григорьевича под руки, тащит к дивану и усаживает как какой-то бесформенный тюк.

Всё это время я с переменным успехом, ещё ощутимо дрожащими руками, пытаюсь застегнуть пуговицы на блузке.

Незнакомец поднимает голову, бросает на меня оценивающий взгляд, что заставляет меня попятиться к двери.

— Надежда Павловна, ну вы как маленькая! — произносит он неожиданно спокойным голосом. — Допустили все возможные ошибки. Я бы на месте Александра Денисовича просто оставил вас дома на время своего отсутствия, и голова бы не болела, и точно было бы меньше хлопот! — с небольшим раздражением продолжает он, подходя вплотную, извлекая из кармана влажные салфетки и протягивая их мне. — Приведите себя в порядок, мы уходим сейчас же. У меня четкие указания на случай подобного развития ситуации, — подводит он итог своей речи, но посмотрев на меня ещё раз, смягчается и добавляет: — Я - Андрей Мерцев, работаю вместе с Александром Денисовичем. Он попросил меня за вами присмотреть, по большому счёту опасаясь действий со стороны вашего бывшего мужа, — на несколько секунд он замолкает, а затем с какой-то сверкнувшей чертовщинкой в глазах уточняет: — Но в вашем окружении оказывается столько интересных людей, — его взгляд переходит с меня на начальника все ещё сидящего в бессознательном состоянии на диване. — С ним всё будет в порядке, это я о здоровье, — с усмешкой выдает Андрей, — а вот всем остальным, я думаю, захочет заняться сам Белов. У меня достаточно материала, чтобы обеспечить вашего любвеобильного шефа серьезными проблемами.

Я продолжаю вытирать потекший макияж с лица, в то время как Мерцев размашистым подчерком оставляет какое-то послание на обратной стороне какого-то документа на столе у Бориса Григорьевича.

— Андрей, а у вас не будет проблем с этим? — наконец-то, я выдавливаю из себя хоть что-то, смотря на шефа в отключке.

— Не переживайте, Надежда Павловна, моя работа как раз и заключается в том, чтобы разбираться с ситуациями подобного рода. Но я больше чем уверен, сюда вы больше не вернётесь. Поэтому сейчас сходите и заберите свои личные вещи, за документами это уже с Александром Денисовичем, — уголком губ улыбается он, как будто представляя что-то забавное. — Хотя, нет, я с вами, — придерживает он меня, берет мою ладонь в свою руку и ведёт за собой, и правда, как маленькую…

— Андрей, а как вы узнали, что со мной… ну… это?.. — у самого кабинета задаю я вопрос, ответ на который мне очень бы хотелось узнать.

— Надежда Павловна, вы же смотрите, детективы? — он хитро щурит глаза. — Вот и придумайте любой вариант со слежением. Надеюсь, вы не будете отрицать, что это было только на пользу? — он вопросительно выгибает бровь.

— Нет… но вы всё слышали?.. А… как давно?.. — на меня накатывает паника, потому что мне очень не хочется, чтобы Саше в подробностях стал известен мой вчерашний вечер.

— Перестаньте, прослушка только в целях вашей же безопасности, но у меня кое-что есть, что мне хотелось бы вам сказать вне протокола наших деловых отношений. После, — кивает он на дверь, проходя первым и прикрывая меня от всеобщего обзора.

Безошибочно определяет моё рабочее место и становится таким образом, чтобы меня практически не было видно.

— А что собственно происходит? — подаёт голос моя непосредственная начальница, спустя секунд тридцать полнейшей тишины. Даже не сомневаюсь, что Андрей произвел неизгладимое впечатление и ростом, и прокаченной фигурой, и очень привлекательным лицом. Тем более, что расположился он, присев на краешек моего стола и внимательно разглядывая весь наш коллектив.

— Надежде Павловне, нужно срочно отлучиться по семейным обстоятельствам. Борис Григорьевич дал добро. Вы, — обращается он к кому-то, кого я не могу видеть из-за его спины, — когда у вас будут брать показания, про первую встречу, — делает он особый акцент на последнем слове, — я советую рассказать всю правду.

Я все же успеваю выглянуть из-за преграды и замечаю перепуганный взгляд Леночки.

— Какие показания? — упавшим голосом бормочет моя начальница, но Андрей уже разворачивается получает от меня утвердительный кивок, что я готова, и точно так же, не открывая на меня обзор, выводит из кабинета.

— Или надо было просто оторвать ему яйца? — почти про себя проговаривает мой сопровождающий. — Так нет же, сука, руки же начал бы распускать…

— Я отвезу вас домой, Надежда Павловна и все так же на связи до прибытия Белова, поэтому ни о чем не беспокойтесь. Но я всё же рекомендовал бы вам поумерить вашу активную социальную жизнь до прибытия Александра Денисовича, — сообщает он мне.

Его слова в противовес первому ощущению паники и тревоги, начинают успокаивать своей уверенностью и непоколебимой надёжностью. Не до конца осознаю в чем причина такой моей реакции, но Андрею хочется верить. К тому же все его слова о Саше пропитаны уважением и одобрением.

— И ещё то, о чём мне хотелось бы сказать вам лично от себя… — он выдерживает небольшую паузу, притормаживая на перекрестке. — Александр Денисович не тот человек, который бы начинал отношения не будучи уверенным в их дальнейшем, если не идеальном, то точно приемлемом для себя развитии. А он — перфекционист, поэтому ваши, Надежда Павловна, преувеличенные сомнения, не имеют под собой основания. Конечно же, стопроцентных гарантий вам никто не даст, но доверие — это то, что у Белова всегда в приоритете. Таких людей по пальцем пересчитать, — добавляет он, а я расплывпюсь в довольной, радостной улыбке, окончательно избавляясь от психологического груза последних дней.

Уже покидая машину, интересуюсь, знает ли Андрей хотя бы приблизительно срок возвращения Саши. Получаю отрицательный ответ, которому всё-таки не позволяю омрачить моё приподнятое настроение, туда же отправляются и воспоминания о сегодняшнем происшествии на работе. Все закончилось. Саш, я тебя жду!

***

Остаток пятницы, вся суббота и воскресное утро проходят под знаком физического труда и освобождения головы от дурных мыслей. Только позитив! Благодаря этому мамин субботний визит проходит достаточно легко, а на её вопрос, чего это я такая довольная, я просто обнимаю её и сообщаю, что у нас все здорово. Скептический взгляд, вопрос вернулся ли Саша, нежелание разделить со мной глупую необоснованную радость — это её, не моё! Я просто не позволяю мрачному настроению мамы перебить воздушно-возвышенное моё, и когда мне это удается, ощущаю такой нереальный прилив сил, что хочется пробежаться, чтобы сбросить излишки энергии.

Тобик счастлив, наматывая несколько кругов с мамашей своей хозяйки по небольшому стадиону рядом с нашим домом. Вот и частичная замена моим тренировкам с Олей. Воспоминание о ней отдается очередным тревожным ударом сердца. Невозможно так легко отнестись к исчезновению человека, с которым провел рядом целых два года…

В субботу вечером я получаю приглашение на собеседование по поводу новой работы — понедельник, 10:30. Офис находится ближе, чем моя нынешняя работа, рядом с одной из лучших клинических больниц города, рассматриваю я расположение здания, где мне, возможно, посчастливится работать.

И всё-таки ночь даётся мне хуже, чем день. Воспоминания близости с Сашей окутывают так плотно, что, кажется, я начинаю чувствовать его дыхание у себя на шее. Представляю, сколько мы могли бы сделать прямо сейчас, лаская друг друга, позволяя ещё лучше узнать себя, свои реакции на действия другого. Прямо за шкирку вытягиваю себя из созданной моим воображением параллельной реальности. Не сейчас. Потому что зная себя, страшно представить, каким может оказаться откат от выхода из этого состояния, когда Саши не будет рядом. Я живу и жду. Не наоборот.

***

— Мам, ну я же не специально, да и почти незаметно, — пытается убедить меня Олег, стоя на стремянке и доказывая необязательность перевешивания шторы. — Я и так потратил на неё десять минут, а теперь опять снимать гардину?

— Потратишь ещё десять, и это будет отличным уроком на внимательность! К этому времени как раз будут готовы твои любимые шоколадные кексы, — мотивирую сына я.

И надо сказать, вполне успешно, потому что он, хоть и со вздохом, но поднимается выше, начиная переделывать свою огреху.

На кухне я присаживаюсь, наблюдая как таймер духовки отсчитывает последние секунды заданной программы и чуть ли не падаю со стула, когда телефон оживает… его мелодией.

— Саш, ты вернулся? — даже не дождавшись приветствия, вся превращаюсь в голос в надежде перенестись к нему прямо сейчас, заполнить его своим звучанием, стать частью его мыслей.

Он слишком поспешно что-то сообщает. Он приедет? Когда? Точное время прилетает в моё сознание, словно с получасовым опозданием.

— Я жду, Саша, — успеваю ответить, и он тут же отключается.

"Божечки, я же совсем не готова для встречи!" — вспыхивает в мозге ещё одно запоздалое озарение, и я опрометью бросаюсь к себе, почти сбивая Олега с ног.

— Мам, ты чего? — пружинит он, тормозя меня.

— Он вернулся! — я в прямом смысле подпрыгиваю от нетерпения, желая, чтобы он как можно скорее освободил мне путь.

— Понятно, — тянет он. — И это значит? — разворачивается так, что обогнуть его было просто невозможно.

— Что о кексах, дорогой, ты позаботишься сам! — все же протискиваюсь я мимо него.

— Без проблем, — прилетает мне в спину, а я думаю, что надо бы побыстрее вернуться и отвоевать хотя бы парочку для Саши.

Время летит с такой скоростью, что я еле-еле укладываюсь в сорок-пять минут и, сразу же после этого, оно резко замедляется превращаясь в какую-то невероятно тягучую бесконечную жвачку…

Час.

Час десять.

Час двадцать.

Час тридцать.

Час сорок-пять.

Два.

Сообщение: "Надя, планы изменились, срочная работа. Не знаю на сколько. Как закончу, позвоню. Извини."

"Работа всегда в приоритете…" — ядовитым напоминанием всплывают в памяти слова Назара.

Я понимаю, что не имею никакого права просить объяснений, но хотя бы пару слов, чтобы мне легче было переждать и это его отсутствие.

Жму вызов — абонент не желает, чтобы его беспокоили…

"Как часто?" — задаю себе вопрос, забираясь на кровать вместе с ногами и утыкаясь лицом в подушку. — "За всё нужно платить… Неужели я не готова?" — вздрагиваю от ледяного ужаса сомнения вновь бьющего в моё самое уязвимое место…