Глава 4

Семь дней спустя.

Окраина Содружества.

Палуба линкора «Трезубец», с отсутствующим портом приписки

Крысолов спешил по коридору.

Они приступили к финальному этапу по внедрению ментального слепка профессора Рокены найденному объекту.

И он должен лично удостовериться в том, что никаких проблем во время столь ответственной операции не произойдет, а потом доложить об этом Совету. Слишком уж необычным оказался как сам материал, так и тот способ, каким он попал к ним в руки.

Но, как это ни странно, их таинственный исполнитель, на след которого Крысолов так и не смог выйти, сделал гораздо больше, особенно с учетом последних событий, чем они могли себе представить. И уж тем более, чем это нужно было им.

Несколько дней назад.

Окраина Содружества.

Палуба линкора «Трезубец», с отсутствующим портом приписки

– Смотри, – обратился медэксперт к капитану судна, которым несколькими часами ранее был доставлен на линкор медицинский комплекс с лежащим в нем телом молодого парня. Человек в боксе абсолютно для всех на этом корабле представлял собою не более чем кусок мяса, материал или объект, с которым предстоит работать.

Завладев вниманием Крысолова, который пришел поинтересоваться состоянием дел, столичный медик, прибывший к ним специально для проведения ряда ответственных операций, связанных с текущим проектом, продолжил:

– Мы на это не обратили внимания в тот момент, когда ты в первый раз передал нам параметры материала для анализа. Тогда мы лишь пробежались по основным цифрам, которые могут повлиять на успешное внедрение ментального слепка. На тот момент они были более чем впечатляющими и идеально подходили нам. – Эти последние слова заставили напрячься командира линкора, особенно ему не понравилась фраза «на тот момент».

– И только теперь, – продолжил говорить медик, – когда ты доставил объект к нам в лабораторию и мы более основательно его проверили, обнаружились несколько интересных моментов, которые нужно прояснить уже сейчас.

– О чем ты говоришь? – сразу насторожился мужчина. Ему все время казалось, что в оставленном для них материале есть какой-то подвох. Но он так и не мог разобраться в том, а какой же?

Между тем его собеседник постарался как-то прояснить ситуацию и описать свое видение относительно нее.

– Я все думал о том, а зачем было помещать объект именно в стазис-поле? – будто сам у себя спросил он. – И вот он ответ.

После этого медик достал уже подготовленную ими самими карточку полного тестирования парня, лежащего в боксе, и показал ее Крысолову.

– Смотри сюда, – и он указал на нужную строку, – даже параметр его физического состояния очень близок к заданному нами эталонному значению. Видимо, исполнители не знали, что он в нашем случае не так важен…

Мужчина в этом месте непроизвольно хмыкнул, чем вызвал удивленный взгляд медика.

– Не думаю, что это так, – пояснил он свою реакцию на его слова, – если говорить конкретно о нашем исполнителе, то более вероятно предполагать, что он планомерно готовился к тому, чтобы у нас было как можно меньше претензий к нему и, как следствие, желания его разыскать в дальнейшем.

– Понятно, – кивнул в ответ столичный гость и, немного помолчав, продолжил рассказывать: – Тем не менее этот параметр практически совпадает с нашим значением. Но цифры, снятые с оригинала, – это результат необратимой болезни и тяжелого состояния аграфа. Тогда как тут… – и он вновь показал на заинтересовавшие его параметры, – последствия запущенной травмы, которую не вылечили должным образом в свое время.

И немного подумав, медик добавил.

– Я вообще предполагаю, что наш материал – это чистокровный дикий, причем хуман. Ни установленной сети и импланта или следов их изъятия, ни каких-то мутаций. Несколько старых травм, шрамов и признаков болезней, которые в любой, даже самой захудалой, колонии или на отсталой планете Содружества и Фронтира вылечили бы за пару дней. И отсюда первый вопрос?

И медик посмотрел на Крысолова.

– Мы его будем лечить или оставим его в текущем состоянии.

– И что там? – уточнил капитан линкора.

– Из серьезного только травма спины, – пожал плечами столичный гость, – в остальном по мелочи. Все это за время приживления симбиота можно излечить без особых проблем. И полностью восстановить здоровье объекта.

Мужчина задумался.

– Пусть будет ему подарком, – наконец пробормотал он и, уже обращаясь к медику, сказал: – я не против. Запускай процедуру его восстановления. – И капитан кивнул в сторону медицинского бокса. Но, видимо, только сейчас сообразив, что с этим что-то не так, он остановил медика, который еще не успел сделать и одного шага по направлению к своему будущему пациенту.

– Хотя постой, – сказал бывший переговорщик, – но ведь восстановление должно сказаться на работе его мозга? Этого же никак не избежать.

В ответ уже усмехнулся сам его несколько высокомерный собеседник.

– В этом и есть вторая странность этого объекта, – пояснил он, – развитие тела этого хумана совершенно, абсолютно никак не влияет на развитие его мозга. Они будто существуют в различных измерениях и развиваются независимо друг от друга. Как такое возможно, я сказать не могу. Но с подобным феноменом мы еще ни разу не сталкивались. Я уже перешерстил все известные базы, к которым сумел получить доступ, но нигде ничего подобного не упоминалось, даже вскользь.

И он уже с каким-то академическим и исследовательским интересом посмотрел на лежащее в медицинском боксе тело.

И Крысолов понимал, чем вызван его взгляд. Объект останется тут еще, как минимум, на неделю, и все это время медик со своей командой могут спокойно заниматься им. К чему, как предположил капитан, они сразу и приступят, когда закончат работы по основной части проекта. Но если это не будет мешать главному делу и не будет отвлекать их, то пусть занимаются. У него не было никаких возражений на сей счет.

– Так вот, – продолжил рассказывать медик, – на эту особенность мы наткнулись, когда ты сообщил нам о найденных капсулах для проведения генных модификаций.

И медик совсем обычным жестом почесал себе затылок.

– После твоего сообщения я все пытался понять, зачем они использовали все семь капсул? Ведь это явная избыточность, причем достаточно опасная. Даже при применении двух из них могут возникнуть серьезные проблемы. А тут, как минимум, в одном случае должны были использовать три. Я, конечно, знал про трупы, до которых исполнителю не должно было быть никакого дела. Особенно после того, как он устранит всех свидетелей. И потому первым делом мы выполнили их проверку, и первый же результат показал, что на каждого из них было использовано всего по две капсулы.

После этого медик перевел свой взгляд с холодильной камеры, где хранились трупы, на капсулу, с лежащим в ней материалом, над которым они только что работали. Но сказал он, как это ни странно, не о нем, а о том неизвестном, который и раздобыл им этот объект.

– Да и нашего исполнителя полным идиотом считать было глупо. И тогда-то у меня и возникли кое-какие подозрения. Стазис-поле. Лишний препарат для проведения генных модификаций. Пазл в моей голове сложился. Стазис-поле не только замораживает состояние, но и тормозит, вернее, полностью останавливает уже запущенный процесс мутаций и генных изменений.

– Что? – закричал Крысолов.

– Успокойся, – остановил его неожиданно спокойный голос медика. Правда, усмехнувшись, он негромко добавил:

– Хотя первоначально у нас была точно такая же реакция. Мы кинулись проверять материал на предмет внесенных генных изменений и мутаций. И что ты думаешь? – вопросительно посмотрел исследователь в глаза капитану, но сам же и ответил: – Мы, конечно, их обнаружили, и процесс на тот момент уже был необратим.

«Вот она та ловушка, которую я все время поджидал, – мысленно проворчал Крысолов, – но которая все равно застала меня врасплох».

– Я так понимаю, – проворчал капитан, – что ты сейчас не просто так стоишь и рассказываешь мне все это…

– Точно, – подтвердил медик, – когда мы разобрались, в чем дело, то попытались выяснить две вещи: сможем ли мы как-то повлиять на уже запущенный механизм изменения генного кода объекта…

– Ну а вторая? – с подозрением уточнил бывший переговорщик.

– Хватит ли мне смелости сообщить о нашей промашке Совету? Ведь в первоначальный момент, когда поле еще было активно, хоть мутация и запустила механизм изменения клеток, мы могли остановить сам процесс с небольшими потерями, активировав алгоритм фильтрации и чистки организма объекта от клеток мутационного взрыва.

– Понятно, – протянул капитан, – я так подозреваю, что-то вы или сделали, или обнаружили. Коль ты сейчас предлагаешь мне провести практически ту же самую процедуру, но в гораздо менее глобальном и в меньшем масштабе. Я прав?

Ему было необходимо разобраться в том, а что же здесь произошло. Больно уж плохие предчувствия начали зарождаться в его душе.

– Тот, кто подкинул нам этот материал, действовал наверняка. Он точно знал, для чего мы хотим его использовать, и постарался сделать все, чтобы мы этого не сумели сделать. Неизвестный выгадал момент, когда у нас практически не осталось времени, и все подстроил таким образом, чтобы его посылка прошла все проверки, ведь в стазисе мы как раз и получили те параметры, которые нам были предъявлены первоначально. Все основные проблемы начались уже после вывода объекта из него. И механизм запустили мы сами, отключив стазис. И тут неизвестный подготовил самый последний удар. – Медик постарался что-то разглядеть в глазах Крысолова. – Ты внимательно просмотрел маркировки на капсулах с генным модификатором? – серьезно спросил он у капитана.

– Нет, – честно признался мужчина, – только отразил, что это и для чего предназначалось.

– Я так и подумал, – кивнул медик, – так вот, – и он достал из ящика стола одну из тех капсул, что Крысолов забрал с одинокого транспортника, где они нашли и ожидающее их появления тело объекта. – Именно ее он использовал для того, чтобы устроить эту небольшую генетическую бомбу.

И командированный к ним на линкор специалист из Содружества поставил капсулу на стол.

– В ней содержался самый концентрированный, активный, но при том еще и вносящий наибольшие изменения объём мутагенного препарата. Остальные, – и он указал в сторону стола, – на его фоне вносили лишь небольшие изменения в состав клеток и ничего больше. К тому же они полностью предназначались для хуманов.

Что-то последние слова совершенно не понравились Крысолову, особенно его смутило упоминание хуманов.

– А этот? – и он посмотрел на капсулу, одиноко стоящую на столе.

– А этот полностью менял видовую принадлежность индивида.

Бывший переговорщик постарался рассмотреть внешние изменения, которые можно было бы разглядеть сквозь верхнюю поверхность медицинской капсулы. Но так ничего увидеть не смог.

– И в кого должен был превратиться этот хуман? – с подозрением спросил капитан, продолжая заглядывать в медбокс, где все еще лежал обычный с виду человек.

Медик также посмотрел на молодого парня, лежащего в медицинском комплексе, а потом ответил:

– По нашим расчетам на восемьдесят процентов в креата и на двадцать в тролла. Только есть одно уточнение… – и мужчина с неожиданной твердостью взглянул в лицо Крысолова, – не должен был… не должен… – повторил он, а потом веско добавил: – Он уже им стал.

– Кем? – не сразу сообразил капитан линкора, слишком неожиданные новости сообщил ему его медэксперт.

– Частично креатом, частично троллом… – снова взглянув на тело за полупрозрачным стеклом, медик добавил: – Только с внешностью обычного хумана, – и уже поясняя дальше, сказал: – Процесс еще, конечно, полностью не завершен и продлится где-то с неделю. Но это уже небольшие изменения, основные клеточные мутации пролетели буквально в считанные минуты, после того как мы деактивировали стазис-поле. Именно поэтому мы и уверены, что был выбран наиболее действенный препарат. Откуда его смогли достать, нам не известно. Только…

И медик указал на объект, который был похож на обычного человека, но который им уже не был.

– …никто не мог предугадать наличия у этого хумана таких уникальных особенностей организма. Именно это нас и спасло. И только благодаря этому мы смогли выявить эту его феноменальную особенность. Мутации, направленные на изменение физического строения тела этого субъекта, совершенно не затрагивают особенностей строения и функционирования его мозга.

И уже достаточно обыденно медик добавил:

– Так что лечение теперь уж точно никак не сможет повредить нам и нашим планам или внести какие-то непоправимые изменения в них.

И наконец, он произнес, переведя взгляд в сторону малого мобильного инкубатора, где хранился симбиот, приготовленный для его внедрения в тело объекта:

– К тому же теперь можно совершенно не переживать о вживлении симбиота и его нормальной адаптации к новому носителю. Оно гарантированно пройдет. Ну а человек его выдержит без особых проблем. Так что мы приступаем.

И медик кивнул одному из своих помощников, указывая в направлении медицинского комплекса.

Только вот тот направился совершенно в другую сторону, он шел к инкубационной камере, где сейчас сидел симбиот.

А еще через несколько минут, когда эфирное тело пойманной и когда-то доставленной в исследовательский институт профессора Рокены сущности смогло разместиться в теле молодого парня, того перестало трясти и корежить, будто глину в руках искусного мастера, и медицинский комплекс перестал сигнализировать о том, что его пациент находится в критическом состоянии.

Ну, а кроме того Крысолов понял две вещи. Человек в медкомплексе действительно стал креатом, если смог выдержать такие нереальные нагрузки, что вызвало внедрение симбиота. Это было прекрасно видно по показаниям медицинского комплекса. И второе: похоже, ему придется поработать по своему основному профилю. И оправдать когда-то давно данное ему одним из старейшин имя.

Где-то у них завелась крыса, которая слила информацию о проекте по перехвату технологии уникальной нейросети куда-то на сторону.

– Но зачем такие сложности? – этот вопрос так продолжал мучить Крысолова все последующее время. Не подумал он лишь о том, что это может быть банальная случайность и стечение обстоятельств.

Никто не может предусмотреть всего.

Семь дней спустя.

Окраина Содружества.

Палуба линкора «Трезубец», с отсутствующим портом приписки

– Но зачем такие сложности? – все тот же вопрос продолжал мучить капитана линкора и по сей день. Ведь он так и не смог не то что вычислить крысу, но даже выйти на след этого предателя или двойного агента (ему и с этим не удалось определиться). Единственной ниточкой, указывающей на его присутствие, была та ловушка, что устроил на них исполнитель. И это была лишь косвенная улика.

Прямых доказательств, которые могли бы привести к предателю или исполнителю заказа, не было. К тому же, поразмыслив над происходящим, Крысолов в результате своего расследования пришел к несколько противоречивому выводу.

«Охотятся не на кого-то из нас, – подумал он, – бьют точечно и стараются уничтожить лишь профессора или ту информацию, которой он обладает».

А потому и сейчас настороженный и напряженный, он шел по коридору в сторону медицинского сектора корабля.

Финальный этап.

Все должно пройти гладко.

Только вот бывшего переговорщика и нынешнего капитана линкора опять мучило какое-то плохое предчувствие.

Тем временем, за всеми этими воспоминаниями и размышлениями, мужчина не заметил, как дошел до нужной комнаты. Сделав последний шаг, он открыл двери и зашел в медицинскую лабораторию.

Внедрение слепка проводили более квалифицированные специалисты, командированные к ним Советом. Это была уже следующая команда, более подготовленная, более свежая, но при этом и менее знакомая с обстановкой и обстоятельствами появления у них столь необычного материала.

Ну и, как подозревал сам Крысолов, команду столичного медика-мажора все же не похвалили за их оплошность, которая, не обнаружь они у объекта его уникальную особенность, привела бы к полному провалу их миссии.

Самого же капитана репрессии не коснулись, и теперь, как результат произошедших ранее событий, он работал с новой командой медиков-ментооператоров. Только вот они были уже не просто из центральных областей Содружества. Нет, новые люди были присланы Советом.

Да и не все они были людьми, если уж на то пошло. Ведь на данном этапе была своя специфика в выполнении работ, и было принято решение не рисковать, а привлечь наиболее компетентных специалистов, которые у них были.

А потому команду новых медиков возглавлял личный порученец главы Совета.

На линкор прибыл стройный высокий аграф с холодным и пронзительным взглядом абсолютно бесчувственных и пустых глаз.

Но не это заставило задуматься Крысолова о своем будущем, когда он узнал о том, кто будет возглавлять новую команду ментооператоров. Ведь, если верить слухам, кроме всего прочего этот аграф был еще и личным палачом главы Совета. Но в этот раз Крысолов очень надеялся на то, что аграф сюда прибыл именно в качестве высококвалифицированного медика-ментооператора.

Между тем новая команда практически сразу по прибытии разместилась в лаборатории исследовательского отдела, правда, предпочитая работать на собственном оборудовании.

При разговоре сам Крысолов мельком слышал, что оно более подходит для проведения столь ювелирной операции и, уж тем более, оно гораздо более привлекательно в плане контроля и анализа процесса заливки образа в сознание реципиента.

– Состояние пациента стабильное, – как раз сообщил главный из команды обычных медиков, обращаясь к аграфу, в тот момент, когда капитан приоткрыл дверь и, войдя в помещение, незаметно пристроился у стены.

– Хорошо, ждем момента совпадения девяноста трех процентов значений для основных параметров, – отдал распоряжение ментооператор. И сверившись с показаниями, добавил: – Следите за процессом адаптации нейросети, мы не должны пропустить оптимальный диапазон для внедрения ментального слепка.

С этим Крысолов был согласен полностью. Это оказался как раз тот самый параметр, на который никто из них в принципе не обратил никакого внимания, кроме вновь прибывшего аграфа. А он практически сразу заметил их упущение и скорректировал план работ.

За тридцать минут до проведения операции.

Сразу после прибытия новой команды.

Окраина Содружества.

Палуба линкора «Трезубец», с отсутствующим портом приписки

– Вы не сможете отработать, если будете придерживаться вашего старого плана, – только взглянув на предоставленные ему данные, с уверенностью сказал аграф.

– Что-то не так? – сразу подошел к нему Крысолов. Он прекрасно понимал, что этот господин вряд ли будет попусту поднимать какую-то тему, лишь бы показать свою большую осведомленность в каком-то вопросе и уж тем более свою значимость в этом деле. А потому он готов был выслушать любое разумное его мнение.

– Параметры, – ответил ему ментооператор и вывел на экран небольшой график, построенный на основе переданной ему информации, – судя по периоду стабилизации деградационной кривой, они были сняты у пациента в тот момент, когда еще нейросеть не полностью завершила процесса своей настройки и адаптации.

– Так и есть, – подтвердил капитан.

Аграф кивнул.

– В этом и есть ошибка вашего плана, – и, показав ему необходимый пункт, он добавил: – Нам нельзя дожидаться периода полной адаптации нейросети. Мы тогда точно пропустим необходимый момент времени. В этом случае нам нужно или вычислить то мгновение, когда совпадут оба набора параметров, что сделать практически нереально. Этот миг может составлять сущие мгновения. И мы элементарно не успеем залить ментальный образ реципиенту. Но нам этого и не нужно. Мы же понимаем, что спокойно переживем смещение параметров материала в десять процентов. А это значит, что вычислить нам нужно не какой-то определенный момент времени, а наиболее оптимальный коридор для внедрения ментального слепка.

И ментооператор быстро что-то прикинул в уме, а потом повторно достал свой планшет и активировал пару систем, помогающих выполнять быстрые расчеты. Он почему-то предпочитал работать именно с ним. Может, потому, что этот планшет был оригинальной консолью Древних.

«Откуда она у него?» – только и успел подумать Крысолов, как аграф уже завершил свои дела и посмотрел на него.

– Коридор для выполнения операции по внедрению слепка ментального образа я подготовил. Расхождения будут еще меньше. Я сумел просчитать коридор для отклонения в семь процентов. Хоть это практически вполовину уменьшит время самого внедрения. Но мне его будет достаточно. Для нас это самый оптимальный вариант.

– Хорошо, – согласился Крысолов, – тут я полностью доверяю вашему опыту.

Порученец главы совета ничего не ответил, только кивнул и вышел из кают-компании, в которой у них и состоялся разговор.

А еще через тридцать минут они приступили к операции.

Как оказалось, аграф со своей командой прибыли очень вовремя, и период наименьшей активности в ментальном поле и теле их объекта подходил к концу. Пора было приступать к операции.

Семь дней спустя.

Окраина Содружества.

Палуба линкора «Трезубец», с отсутствующим портом приписки

– Загрузка ментального слепка успешно запущена, – доложил помощник аграфа, наблюдающий за показаниями приборов, – прогресс полтора процента.

Ментооператор, проводивший внедрение ментального образа личности и воспоминаний профессора Рокены в разум реципиента, кивнул в ответ.

– Начинаю процесс замещения сознания, – поставил в известность он свою команду, – определяю точки слияния. Найдены общие сегменты, идентичные для обеих структур сознания. Запускаю процесс их наложения.

И в удивлении поглядел на одного из своих сотрудников, будто собираясь удостовериться в полученном результате.

– Наличие идентичных структур подтверждаю, – ответил медик, на которого аграф обратил внимание.

– Откуда тут вообще могли появиться общие сегменты? – будто про себя произнес порученец главы Совета и перевел взгляд на медкапсулу, а потом, обернувшись назад, спросил: – Материал точно не мог жить хотя бы какое-то время на территории Содружества?

Этот второй вопрос он явно адресовал уже Крысолову, который почему-то думал, что аграф до сих пор не заметил его присутствия. Но как оказалось, это было не так.

– К такому выводу мы пришли по косвенным признакам, – ответил тому капитан линкора, – после того как он попал к нам в руки и мы провели первоначальный анализ. Но в связи с применением препарата, влияющего на генные модификации, точно мы этого утверждать не можем.

– Понятно, – протянул аграф, – похоже, он все-таки откуда-то с территории Содружества. И это хорошо, что была проведена генная модификация. Иначе можно было наткнуться на следы его прошлой жизни.

И уже вновь смотря на экраны приборов.

– Стопроцентное слияние по совпадающим сегментам, – со все возрастающим удивлением проговорил ментооператор, – но ведь такого не может быть. Должны проявиться хоть какие-то личностные отклонения.

Неожиданно раздался голос одного из его помощников. Крысолов впервые услышал, что кто-то обратился к аграфу по имени.

– Классий, происходит что-то странное, – и этот невысокий и неприметный человек, чем-то очень напоминающий самого бывшего переговорщика, показал аграфу ряд каких-то параметров на панели медицинского комплекса.

Ментооператор практически в ту же секунду, как только увидел отобразившиеся там значения, подключился к консоли напрямую, и теперь можно было не сомневаться, что происходит что-то из ряда вон выходящее.

– Регистрирую множественное нарастание общих сегментов. И откуда они только взялись? – раздался вопрос аграфа, а буквально через несколько мгновений: – Идентичность совпадения превышает девяносто пять процентов и постепенно увеличивается.

Проходит еще несколько секунд.

– Идентичность совпадения сегментов сто процентов. Наблюдаю самопроизвольную активацию наложения и слияния идентичных структур.

Глава команды ментооператоров и медиков стоял и ничего непонимающими глазами смотрел на тело в медицинской капсуле.

По виртуальной схеме было прекрасно видно, как множатся одинаковые структуры и постепенно поглощают – тут даже речь шла не о совмещении – загруженный в сознание реципиента слепок сознания профессора Рокены.

– Стопроцентное усвоение внедренного слепка родительской структурой, – только и протянул ментооператор, аграф с очень необычным именем Классий, наблюдая за происходящим, – но такого не может быть.

После этого еще раз просмотрел параметры.

– Мне показалось, или структура мозга реципиента вернулась к своему первоначальному состоянию?

И он указал на выведенную виртуальную схему.

– Да, – подтвердил его помощник, – процесс еще не завершен полностью, но мы регистрируем планомерный откат большинства структур мозга в свое изначальное состояние.

– О таком я вообще не слышал, – задумчиво глядя на графики, протянул аграф.

И обращаясь к тому же самому человеку, спросил:

– Вы зарегистрировали все этапы поглощения слепка родительским сознанием?

– Да, – подтвердил неприметный мужчина, – сначала процедура шла обычным ходом. Начался процесс вытеснения родительского сознания. Было уничтожено порядка одного-двух процентов поверхностных данных – что туда попало, нам не известно. Но в определенный момент, а именно тогда, когда ты начал процесс, даже не совмещения общих сегментов, а определения точек слияния, запустился какой-то внутренний механизм, активированный структурой мозга самого реципиента. И судя по диаграмме, именно тогда и стали возникать общие сегменты. Я тут кое-что проверил… – И сотрудник аграфа вывел на обзорный экран какую-то таблицу. – Смотри, вот сам момент начала работ. И тут в принципе не было зарегистрировано никаких общих сегментов.

Затем еще одна таблица с графиком.

– А это сравнение с результатами полного тестирования, которое было проведено прошлой командой. И тут тоже нет никаких общих точек пересечения. – После чего этот необычный помощник главы команды медиков и ментооператоров добавил: – Так что изначально, на момент начала внедрения, не было и быть не могло никаких общих сегментов.

– Понятно, – протянул Классий, выслушав своего помощника. Попросив предоставить ему еще кое-какие данные, аграф просмотрел уже ранее представленные графики. И потом высказал очень необычный, но при этом подтвержденный произошедшим инцидентом вывод.

– Складывается такое впечатление, – протянул порученец Совета, в основном обращаясь к своей команде, – что, почувствовав угрозу своему существованию и потере личности, разум этого человека запустил какую-то защитную процедуру, аналогичную той, что хотели выполнить и мы. Только сделал он это со своей стороны, как бы инвертировав принцип ее работы. И активировал этот парень не замещение, запущенное нами, а именно поглощение. Как такое возможно, я пока сказать не могу. И именно это нам и придется выяснить.

Таких результатов хоть и сложной, но вполне рядовой операции не ожидал никто. Они потеряли с таким трудом и проблемами добытый ментальный образ профессора, который растворился в разуме подготовленного для его внедрения объекта. И им придется как-то объяснить это происшествие перед Советом.

Аграф указал невысокому человеку на установленный медицинский комплекс и прочее оборудование. Его помощник понимающе кивнул тому в ответ и начал опечатывать аппаратуру, чтобы сохранить все данные в нетронутом состоянии.

Классий между тем постоял пару секунд в состоянии покоя и молчания, а потом, будто соглашаясь с какими-то своими мыслями, произнес:

– Да, очень похоже на это…

И буквально в следующее мгновение, развернувшись в сторону Крысолова, спросил:

– Где вы его достали и кто это? – и он указал головой в сторону медицинского комплекса.

Переговорщик вопросительно посмотрел на аграфа, скрывать ему было нечего, всю информацию по этому делу он предоставил в своем отчете. И потому он ответил:

– История того, как объект попал к нам в руки, полностью передана в Совет.

На это аграф лишь отмахнулся.

– Ваш рапорт, больше похожий на детективное расследование, я только что просмотрел, и он меня не интересует.

После чего Классий подошел на пару шагов ближе к Крысолову.

– Скажите, – и он указал на лежащее в медкомплексе тело, – вы проверили, сколько модификаций оно претерпело до того, как попасть к нам? Вы уверены, что только одну, ту, о которой упомянуто в отчете.

– О чем вы? – теперь Крысолов действительно не понимал, что ему хочет сказать аграф.

– Я говорю, что это… – и представитель Совета кивнул в сторону медбокса, – кто угодно, но только не человек. И только какая-то из возможных предыдущих модификаций, и не известно, сколько он их претерпел, преобразовала его в хумана. Ну, а кем был объект до этого, точно мы сказать уже не сможем. Хотя и попытаемся это выяснить.

После этого аграф уже гораздо более задумчиво добавил:

– И, похоже, ваша гипотеза насчет того, что кто-то пытался добраться до Рокены или его секретов и устранить его вместе с ними, подтвердилась. Он это сделал. И вполне успешно. Ни того, ни другого у нас нет.

После чего уже стальные буравчики глаз, казалось, ворвались в сознание капитана линкора.

– И предателя теперь мы будем искать вместе…

И только он хотел добавить еще что-то, как неожиданно сработала сигнализация медицинского комплекса.

– Что происходит? – обратился аграф к своему помощнику, который сейчас находился ближе всех к индикационной панели.

– Регистрирую процесс экспоненциального роста и создания нейронных связей в структуре мозга объекта…

– Регистрирую стремительную дестабилизацию его структуры…

– Регистрирую множественное перестроение сегментов мозга…

– Регистрирую появление новых сегментов…

– Регистрирую значительное уплотнение и усложнение структуры мозга объекта…

И глядя в сторону аграфа, а также стоящего позади него капитана, помощник с расстановкой произносит:

– Это не новый этап адаптации, которого мы ожидали, это новый этап эволюции нейросети. Она продолжает развиваться и выстраивает какую-то собственную структуру. В полученных материалах подобной информации не было. – Только помощник Классия это сказал, как вновь сработал зуммер медицинского комплекса.

– Что там? – уточнил у него аграф.

– Регистрирую активацию каналов протекания ментальной энергии и их дублирование по всей поверхности ментального поля объекта.

За всеми этими разговорами и странностями, которые случились тут за последнее время, они забыли о том, что вообще-то процесс, связанный с нейросетью, еще не завершен.

– Тарк, – выругался аграф, – началось. Это последний этап инициации процесса активации нейросети, который, похоже, не то что не был пройден ни разу, но к его запуску даже близко никто не подходил.

И он посмотрел на Крысолова.

– Что же они там такое раскопали? – этот вопрос не требовал ответа, так как ни у кого его не было.

Вдруг раздался пронзительный писк зуммера.

– Активируй стазис-поле… – даже не разбираясь в происходящем, быстро среагировал помощник аграфа, обращаясь к одному из ассистентов, который стоял как раз у нужного пульта.

Только вот было поздно. Сначала отключилась электроника самого медицинского комплекса, потом погасло освещение в медицинском отсеке.

Люди, находящиеся в медицинском отсеке, оцепенели, казалось, что сама жизнь покидает их тела.

Вот валятся первые иссушенные мумии.

Между тем линкор постепенно превращается в корабль-призрак. Отсек за отсеком гаснет освещение на огромном корабле.

Как волна, тьма расползается вокруг, где вслед за наступающей мглой идет и старуха с косой. Только вот никакой косы не было.

И в центре этого шара тьмы находится маленькая медицинская капсула. А в ней лежит бесчувственное тело молодого парня, которое неожиданно шевельнулось.

И послышался длинный протяжный вздох.

Несколько минут спустя.

Окраина Содружества.

Палуба линкора «Трезубец», с отсутствующим портом приписки

Дольше всех сопротивлялся странному воздействию Крысолов, который по какому-то наитию активировал энергетический щит. Он один видел тот ореол тьмы, что окружил тело в капсуле. Он один видел, как тело неожиданно дернулось, будто его скрутил внезапный приступ нестерпимой боли. Он один видел, как тело полностью поглотила тьма.

И последнее, что он видел, это яркую вспышку света, в которой внезапно растворилось проявившееся из тьмы тело неизвестного молодого хумана.

С этой последней вспышкой остатки сил и энергии покинули последнее живое существо на одиноком линкоре. Мумия Крысолова с тихим шорохом завалилась на пол.

А огромные просторы космоса стал бороздить мертвый корабль-призрак, пропажу которого заметят еще не скоро.

Несколько мгновений спустя.

Где-то далеко за пределами Содружества.

Планета Ареана. Столица Парн.

Академия магии империи Ларгот

– У меня получилось, Учитель, у меня получилось! – по коридорам Академии магии империи Ларгот несся молодой маг-демонолог. Запыхавшись, он вбежал в кабинет своего наставника.

– Учитель, – прямо с порога закричал он, даже не обратив внимания на то, что в кабинете его наставника находится еще несколько магов, – учитель, я смог призвать какого-то слабого демона. Он еле шевелится, даже не пытается продавить границы пентаграммы.

В первое мгновение маг Корс даже не сообразил, о чем говорит его непутевый подопечный.

«Какой демон? Какой призыв? О чем он?» – эти мысли так и читались на его лице.

Но вот до одного из магов, высокого крепкого мужчины с очень хмурым лицом, это дошло гораздо быстрее.

– Идиот, и ты оставил его там одного, – закричал он, не слишком сдерживаясь в выражениях, – даже не накинув на него магическую привязку?

– Нет, – кажется, молодой парнишка только сейчас сообразил, что на радостях забыл выполнить большую часть ритуала призыва. Где сам призыв был только малой его толикой.

Сообразив, что молодой демонолог ничего этого не выполнил, маг ринулся к выходу. И уже на бегу приказал находящимся в помещении магам:

– Берите всех сильных светляков и демонологов, – и немного подумав, добавил: – Я же постараюсь сдержать его до вашего прихода. Хотя… – и он махнул рукой находящимся тут же эльфару и демонологу. – Лерак, Корс, вы со мной. Среди присутствующих вы двое наиболее сильные маги. А там потребуется именно сила, а не умения, мы должны не дать распасться пентаграмме.

– Упырь, не суетись, – крикнул ему вслед высокий эльфар, к которому он и обратился, – ничего страшного. Ну, призвал парнишка какого-то демона.

– Болван, – не сдержался тот, кого назвали Упырем, – если он может хотя бы шевелиться после призыва в учебную пентаграмму, которая по определению должна парализовать и задавить сознание любой демонической сущности, чтобы облегчить привязку начинающим магам, то это не просто демон, а кто-то гораздо более сильный.

И он бросился в сторону башни.

Лерак, а это как раз и был тот самый болтливый эльфар, и Корс кинулись за ним следом.

Остальные маги побежали в направлении кафедры демонологов, она была ближе, а молодого парнишку отправили за светлыми магами. Он туда доберется гораздо быстрее них.

И все они должны успеть собрать отряды магов до того, как демон вырвется на свободу.

К чему это приведет, никто загадывать не хотел. Но все помнили тот единственный раз, когда так же по недосмотру одного из студентов из пентаграммы вырвался слабый демон. И в тот раз, кроме того, что им пришлось перестраивать темный факультет, где они, в конце концов, смогли зажать и уничтожить беглеца, Академия понесла гораздо большую потерю. В тот раз погибло очень много молодых магов, на занятие к которым ворвался разъярённый демон. Того кровавого побоища, что устроил ослепленный жаждой убийства демон, многие выжившие маги не могут забыть до сих пор и просыпаются в холодном поту и с криками ужаса посреди ночи.

И сейчас еще один такой же нежданный визитер. Но этот гость может оказаться гораздо, гораздо опаснее, если они не справятся с ним.

Именно поэтому прикрывать Академию от разъярённого демона отправился сам ее ректор со своим неразлучным другом и одним из лучших демонологов, который когда-либо работал в ней.

Несколько минут спустя.

Планета Ареана Столица Парн.

Академия магии империи Ларгот

– Я никого не чувствую в зале призыва, – сообщил Корс ректору и его другу, когда они подбежали к комнате, где должна была находиться пентаграмма.

– Я тоже, – с каким-то подозрением подтвердил слова человека, а Корс и был обычным хуманом, эльфар, – там нет ни жизни, ни тьмы. А ты знаешь, как мы чувствительны к подобным проявлениям магической энергии.

– Да, я понял, – произнес Старс, так звали этого высокого сильного мужчину с волевым лицом, являющегося ректором этого учебного заведения, – и это настораживает. Пентаграмму невозможно разрушить так быстро. Мы буквально на неделе проводили инспекцию и проверили все магическое обеспечение Академии, в том числе и штатные пентаграммы призыва.

И он по старой привычке, с тех пор, когда еще возглавлял отряд тайной стражи империи Ларгот, словно незримая тень, придвинулся к двери и резко заглянул в нее, а потом с каким-то настороженным и хмурым лицом обернулся в сторону своих людей.

– У нас большие проблемы, – и вглядевшись в лица эльфара и демонолога, добавил: – Вы были правы, тут никого. Он ушел.

После чего медленно вошел в помещение и огляделся вокруг.

– Не понимаю, – произнес он.

– Что? – заглянув ему через плечо, спросил Лерак. Но так и не заметил ничего странного.

Ректор лишь молча отошел в сторону, пропуская демонолога и своего друга внутрь. Сейчас его больше интересовало мнение именно профессионального мага, призывателя демонов.

– Что скажешь, Корс? – и Старс кивнул на то место, где по идее должна была находиться пентаграмма призыва.

Только вот в этом и была вся загвоздка – там ее не было.

Пока Корс исследовал комнату, ректор через магический амулет связался с начальником службы безопасности Академии.

– Дугор, – обратился он к донельзя серьезному магистру магии земли, – тихо и не вызывая паники объявляй по Академии красный код, у нас чрезвычайная ситуация. Поднимай всех своих людей. Плюс свяжись с резиденцией императора, нам нужны их маги. И в дополнение, необходимо чтобы они прислали сюда троллей и вампиров из тайной стражи.

Тот, кого ректор назвал Дугором, вопросительно поглядел в глаза своему начальнику.

– Причина? – только и спросил он.

– Сбежал демон, – стараясь говорить спокойно, произнес Старс. Но этого вполне хватило, чтобы Дугор понял всю серьезность ситуации. Ведь именно этот маг был одним из тех немногих выживших студентов, который пережил прошлый побег демона.

– Тарк, – только и проворчал он, а потом серьезно сказал: – Всю Академию мы перекрыть не сможем. Нужно объявить эвакуацию.

– Я знаю, – согласился с ним ректор, – но тогда и демон может просочиться сквозь оцепление.

– Но если мы замолчим ситуацию и усугубим проблему, то еще одного повторения подобного инцидента нам не простят.

– Я знаю, – спокойно ответил тому Старс, – и готов нести всю ответственность за произошедшие события и действия.

Дугор хотел или добавить еще что-то или возразить ректору, но их разговор прервал Корс.

– Ректор, – обратился он к нему, – притормозите. Тут что-то непонятное, – и немного помолчав, он добавил: – Если я прав в своем предположении, то тут был кто угодно, но только не демон.

Эти последние слова заставили Старса задуматься.

– Ты уверен? – уточнил он у своего демонолога.

Тот лишь пожал плечами в ответ.

– Я не знаю, кого притянул к нам сюда мой балбес, но это точно не демон. В нем практически нет энергии тьмы. Как, впрочем, и какой-либо другой энергии. Но вот кто это был, нужно разбираться.

И он кивнул в сторону того места, где уже несколько десятков лет светилась активированная пентаграмма. Только вот теперь там была лишь пустота.

– Ладно, я понял тебя, – ответил Старс и уточнил: – Сколько тебе потребуется времени, чтобы дать более точный ответ.

– Минут сорок, – прикинув что-то в уме, произнес Корс.

Ректор кивнул на эти его слова, принимая их во внимание. После чего сразу же возобновил связь со своим безопасником.

– Дугор, – сказал он, – код не отменяй, но пока начните прочёсывание территории Академии своими силами. Выяснились кое-какие обстоятельства. Это, возможно, не демон. Постараемся понять, кого же притянул сюда наш любитель экспериментов. Потребуется минут сорок. Дальше уже решим по ходу дела. Но на всякий случай готовь мероприятия по захвату и нейтрализации, вплоть до полного устранения цели. И еще… – и ректор попытался как-то облечь свою мысль в обычные слова, но, так и не придумав ничего лучше, добавил: – По возможности постарайтесь не лезть в противостояние с этим неизвестным. Больно странные тут произошли вещи.

Его заместитель по безопасности кивнул.

– Сделаем, – ответил он и уже хотел отключиться. Но как оказалось, ректор еще не закончил.

– Да, и обращайте внимание на все странности, что удастся засечь.

– Понял, – только и ответил Дугор, как неожиданно развернулся. Сложилось впечатление, что он у кого-то что-то уточнил, а потом уже сообщил об этом.

– Странности начались, – сказал он, а потом добавил: – Кто-то активировал портал на полигоне рейнджеров и, судя по всему, ушёл в направлении Великого Леса. Мои успели засечь момент его открытия, но больно быстро он сработал. Сейчас они доберутся до места, и мы попытаемся все выяснить.

Только вот было подозрение у Старса, что не найдут они того, кто так легко и непринужденно выбрался из пентаграммы, которая раньше считалась практически вечной и неразрушимой, после этого незамеченным прошел треть территории Академии, активировал портал в том месте, где это было невозможно сделать, а потом еще и скрылся там, куда нормальные люди просто так добровольно не сунутся.

Да и с пентаграммой осталось больше вопросов, чем ответов, ведь что ни говори, но последствий ее разрушения они так и не нашли. Только полное отсутствие следов ее присутствия вообще.

И что бы это могло значить, и что неизвестный сделал с нею, ректор Академии пока понять не мог. Как и его лучший демонолог, который сейчас корпел над какими-то записями.

Сам же Старс на данный момент сказать мог только одно: неизвестного точно больше нет на территории Академии. Ведь порталы не открывают просто так там, где это сделать невозможно, и не уходят туда, откуда практически не возвращаются.

Полтора часа спустя.

Планета Ареана. Столица Парн.

Академия магии империи Ларгот. Зал совещаний

В зале совещаний академии сейчас собрались все руководители кафедр этого заведения, деканы, ректор, а также другие маги, которых посчитали необходимым привлечь для анализа произошедшего события.

– Что скажешь? – Старс дал время Корсу подготовиться к отчету и теперь ждал от него хоть каких-то объяснений.

– Это точно не демон, – уверенно ответил Корс, – я просмотрел тот ритуал призыва, что разработал мой ученик. И с учетом того, что я увидел, то мне в принципе не понятно, кого он мог притащить? Вот послушайте…

И демонолог достал один из листов бумаги, где он провел анализ ритуала, выполненного его учеником.

– Мой перестраховщик… – в этом месте демонолог слегка выругался, – в общем, он постарался найти для своего первого самостоятельного раза сущность с таким огромным количеством противоречащих друг другу параметров, что я даже не знаю, где призыв смог выцепить подобный экземпляр. Но тут и врожденное, причем к тому же еще и полное, отсутствие использования собственной ментальной энергии. Чтобы он не смог сопротивляться ментальному подчинению, но главное нападать на своего призывателя. И слабость, и общее физическое истощение. И отсутствие врожденной защиты к ментальному подавлению. Но при этом ему нужен был огромный магический потенциал существа и возможность использовать его в качестве естественного накопителя ментальной энергии. И тут самое смешное.

После этих слов Корс оглядел своих коллег.

– Этот болван вместо четкого указания типов ментальной энергии, которыми пользуются демоны (темные или хаотичные), указал все типы ментальных энергий, – и он постарался выделить голосом последнюю фразу: – Все типы!!! Вы представляете такое существо, которое может работать с абсолютно любым типом магии?

И он посмотрел на ректора, но не дождавшись никакого ответа с его стороны, демонолог закончил:

– А, как известно, исходя из закона магического истощения, сила мага обратно пропорциональна количеству управляемых им типов энергий. А в нашем случае их такое великое множество, что сила этого существа по работе с ними приближается к абсолютному нулю.

И маг снова посмотрел на находящихся в зале своих коллег.

– И представьте, – в этом месте демонолог развел руками, – ритуал настроен на поиск нужной сущности. К тому же случилось невероятное. Он ее нашел. Только вот мой… – и Корс замолчал, – так, балбесом я его уже называл, хорошо, будет идиотом. Так вот, мой идиот не предусмотрел такого простого факта, как необходимая на перенос энергия. Если у объекта нет собственной ментальной энергии и использовать ее, получив из внешних источников, он не может, то откуда ее взять? И ответ прост. Из места призыва. А догадайтесь, что могло послужить источником энергии для такого переноса.

– Пентаграмма, – негромко ответил ректор.

– Точно – согласился с ним демонолог. – И судя по тому, что пентаграммы мы лишились полностью, а объект еле шевелился, то затянуло его к нам из таких невиданных краев, что просто так до них достучаться не получится.

И Корс пожал плечами.

– Вот, в общем-то, и все, – и уже обращаясь к ректору, он добавил: – Никто не разрушал пентаграммы, никто ни пробивался сквозь нее. Он бы просто физически не мог этого сделать. Если и есть где-то более безопасное и безобидное существо, то именно его и нашел этот призыв. Общая физическая слабость, отсутствие элементарных магических способностей. Он безопасен.

Демонолог опять оглянулся, увидел ректора, уже хотевшего задать ему еще один дополнительный вопрос, но, опережая его, сам произнес ответ на него:

– Если говорить о том, как он покинул пентаграмму, то тот, кого вызвал мой ученик, просто встал и ушел. Нечему ему было мешать. Пентаграмма сама себя полностью испарила, отдав всю энергию на телепортацию неизвестного. Возможно, еще и у него частично была откачана магическая энергия. Коль он в первые мгновения был достаточно плох, что не мог пошевелиться. Ну а дальше ему и делать ничего не нужно было. Он поднялся, вышел в двери и ушел. Не удивительно, что на него никакие охранные плетения не сработали. Они его просто не замечают. Вот и все. Это и объясняет столь странное исчезновение пентаграммы призыва. Та прорва энергии, что была в нее вложена и сконцентрирована в ней за предыдущие десятилетия, была использована на организацию переноса.

– Понятно, – протянул ректор, – но тогда остался вопрос с порталом в сторону Великого Леса. Если он не маг, то и портал он создать не мог.

– Все верно, – подтвердил Корс и посмотрел в сторону Дугора, – рассказывай, что нарыли твои парни.

– Да тут все просто, – спокойно ответил глава службы безопасности Академии, – не открывал он никакого портала. Уже все выяснили. Нарушители задержаны. Это два наших студента развлекались. У одного из них, оказывается, был родовой артефакт. Индивидуальный портал. Вот они и решили проверить, а можно ли им воспользоваться, если область прикрыта защитными плетениями? Ну и как результат, мы знаем, что можно. Артефакт мы изъяли до выяснения. Вещь старинная, возможно, это артефакт Древних. Пока попридержим портал у себя, во избежание, а вернем его после завершения владельцем очередного семестра перед его поездкой домой.

– Все это замечательно, – проворчал Старс, – только вот так и остался открытым вопрос, куда же тогда делся наш неизвестный гость?

– Разыскиваем, – ответил Дугор, – но пока никаких следов. Однако точно известно, что территорию Академии он не покидал. Так что найдем. Это лишь вопрос времени. Неприятностей или возникновения проблем с его стороны не ожидаем. Скорее всего, сейчас он постарался забиться в какую-нибудь дыру и отсиживается там, пытаясь разобраться в том, во что же он вляпался.

– Он точно не мог воспользоваться порталом, о котором вы говорили? – уточнил ректор.

– Не мог, – уверенно помотал головой глава службы безопасности, – мы опросили обоих студентов, и они в один голос утверждают, что на полигоне никого не видели, с тех пор, как активировали портал, и до того момента, как мы прибыли за ними.

– Хорошо, – произнес Старс, – держите меня в курсе. Территорию Академии необходимо поставить под усиленный контроль. Неизвестного будет легко вычислить. Не маг среди толпы магов будет выделяться как белый дракон среди черного прайда.

И уже обращаясь ко всем, объявил:

– Можно считать, что мы в этот раз отделались легким испугом.

На этом их внеплановое совещание было завершено.

Как и сказал ректор, разыскать обычного разумного среди хоть и большой толпы магов будет не сложно. Единственной дополнительной проблемой было то, что только вчера закончился новый набор и было проведено распределение. Но вряд ли этот неизвестный сможет органично вписаться хоть в какую-то группу, чтобы замаскировать на ее фоне свое присутствие.