Глава 25

Николас продолжил ломиться в номер.

Деликатно.

Просто стучал, словно спрашивал разрешения войти.

— Персонал уже в курсе, что ты моя жена, — продолжал он, как будто бы скучающим голосом. — Как это знает твой новый знакомый.

Я обреченно кивала его словам, признаваясь себе, что проиграла эту партию. Прошло уже несколько минут, а он так и не исчез. Ресепшен перестал отвечать на мои звонки и… Николас, судя по голосу, успокоился и не думал делать то, что выпускал в пространство при первом взгляде на него.

— Они не помогут тебе.

— Почему тебе не оставить меня в покое? — спросила я, набравшись храбрости и открыв дверь перед ним. — Хотя бы на сегодня?

Я сдалась, просто попросив его об этом!

— Пожалуйста! — проговорила я, прислонившись плечом о косяк. — Я очень устала за эти дни!

— Нет и ты должна понимать почему, — ответил он, глядя на меня сверху-вниз тем самым взглядом с немного приутихшим холодком. — Мы обсудим все сейчас, а завтра забудем обо этом дне, как будто его и не было никогда.

Он добивал меня, используя приемчики психологического насилия. Точь-в-точь, как с подготовленными военнопленными высших офицерских чинов, которых чаще всего нельзя было пронять физическим воздействием.

— Не понимаю, как ты мог нравиться мне, — выдал я, покривив губами.

— Впустишь меня в номер? — спросил он, проигнорировав мое признание. — Или, продолжим и порадуем остальных постояльцев новым реалити-шоу в нашем исполнении?

Я посторонилась, пропустив его, прошла следом и села в кресло, решив выслушать его, а заодно посмотреть, что станет делать этот тип.

Слабо верилось, что тот станет срывать меня с кресла.

Николас сел напротив, но не через стол, а рядом, едва ли не уперевшись в мои коленки своими.

Я отодвинулась и повторила бы это движение снова, если бы он не наклонился и, взявшись за ручки, вернул меня на место и даже ближе, разместив мои ноги между своими.

— Мы не договорили — наконец произнес он, после продолжительного молчания.

— А по-моему…

— Я не получил ответ на свое предложение — перебил он, скользя по мне взглядом.

Он вновь задержался на моем декольте, но это не вызвало во мне ничего кроме раздражения. Я правда устала и меня вновь стало клонить в сон, который мог пропасть насовсем. Такое уже было, когда я сдавала сессию.

— Ты хочешь попробовать поиграть в семью? Как когда-то, когда ты решил побыть мужем?

— Не играть, а попробовать побыть тем, кем мы являемся на бумаге.

Я дернула плечом — пусть называет это как хочет. Суть-то не меняется.

— Я ведь уже согласилась на твой шантаж.

— Ты сбежала, обвинив меня в черт знает чем! — бросил он зло, не сумев скрыть этого чувства.

Во мне разлилось нечто сродни удовлетворению, а Николас усмехнулся, но, несмотря на эту эмоцию, продолжил в том же тоне.

— Это можно считать за отказ.

— Я не очень хорошая жена, как видишь, — сказала я, собравшись с силами. — Не поддержу в случае опасности.

— Да у меня уже была возможность убедиться в этом.

Он делал больно мне и это было горько.

— Но то ли еще будет.

Я поднялась, возвысившись над ним и заставив задрать голову ко мне.

— Вдобавок ко всему я еще и фригидная, — добавила я, когда он взял меня за бедра. — Не испытываю симпатии к лжецам и старикам.

— Наслышан, — сказал Николас с моментально потемневшим взглядом. — Твой любовник оказался весьма откровенен в таких пикантных подробностях.

Я издевалась над ним, а он надо мной.

— Странно, что он в курсе этого — произнесла я, толкнув стоящую позади мебель. — Ведь я имею в виду совсем свежую ложь в твоем исполнении или, ты тоже делишься с ним своими неудачами?

Он не ответил, ожидая, когда я продолжу.

— Ты требуешь ответа, после вот этого — я задумалась, сделав вид, что вспоминаю, — «я сказал это со зла!»

— После того, как ты обвинила меня в черт знает, чем считаю правильным вернуться к этому моменту.

Николас потянул меня вниз, уронив на вновь придвинутое кресло.

— Ида, я предлагаю тебе попробовать настоящий брак со счастливой семьей. Это означает стараться быть хорошей женой и матерью, а не то, что ты придумала, будучи в поезде.

Сказанное разозлило меня, заставив подскочить, вырваться из его ловушки, чуть было не упав в очередной раз за этот день.

— Не приплетай Алекса! Я не позволю тебе быть рядом с ним! Нет! Я тоже имею право требовать кое-что от этой сделки!

Я обошла стол, пытаясь избавиться от его навязчивого желания быть рядом. Но он не отставал и это было похоже на какую-то черно-белую комедию. Оно усилилось после того, как я зашвырнула в него вазу с цветами…

— Это уже похоже на переговоры — сказал он, наконец остановившись. — Начнем заново?

Я кивнула, едва справившись с дыханием.

— Я прошу тебя быть хорошей женой — веселой, доброй, привлекательной и очаровательной, какой я узнал тебя когда-то.

По-моему, доброта не была моим достоинством — она подвела меня когда-то, позволив случиться всему в моей жизни.

— В ответ я, так уж и быть, потерплю отсутствие сына. Если нет…

— Так уж и быть⁈ — взорвалась я, ударив по чертовому столу. — Так уж и быть⁈

Я оперлась на дурацкий стол, желая выпалить все, что думаю о его отцовских началах.

— Да.

Демонстрируемое им спокойствием вывело меня окончательно.

— Тебя не было с нами все это время! Не было, когда он появился на свет! Когда впервые улыбнулся! Сказал свое первое слово! Сделал первые шаги!

Он молча слушал мои крики и не перебивал, но когда я перевела дух спросил:

— Ты не держал его, когда у него резались зубы! Не гулял ночами только бы он уснул! Не отвечал на такой сложный вопрос, а где же наш папа?

— Ему ведь только три года, — удивился Николас, нарушив молчание.

Именно! Ему три года, а он уже, как и я занят со всех сторон, чтобы получить все, что не было у меня. Он уже развит не по годам и поэтому мы все закрываем глаза на все его шалости, потому что у него должно быть и детство! Все, чтобы быть не хуже своего отца, своей генов, крови и черт возьми памяти!

— Не придумывал себе оправданий! Не рассказывал какой же ты замечательный! Не отвлекал всеми возможными способами, когда он спешил в компанию чужих людей, к водителю, врачу, потому что они не папа и ему не надо называть их так.

Только сейчас я осознала какую ошибку чуть было не совершила.

Я чуть было не поперлась к сыну, не показала ему какой же он замечательный и чуть было не отдала его в руки этого!

Идиотка!

— Не надо терпеть! — прошипела я, выпрямившись. — Я буду тебе хорошей женой эти две недели, но избавь меня от фарса в присутствии сына.

Он разгадал меня? Просчитал и понял, что я стану мелко пакостить ему?

Я буду очень милой молодой супругой, да так что у него выпадут зубы! Очаровательной, веселой, жизнерадостной и очень активной женой!

Он быстро вспомнит о пенсии! Сам!

— Это ты наиграешься, а мне потом придется жить и с этой болью!

— Хорошо.

Я сначала не поверила этой легкой победе, но он повторил.

— Хорошо.

Я вылетела из гостиной части номера, скинула кроссовки и вернулась обратно, подобрав один из них, зашвырнув обувкой в сторону так и не двинувшегося смотрящего в мою сторону Николаса.

В этот раз я попала.

Но удар в плечо не принес мне удовлетворения.

— Спокойной ночи, дорогой, — проговорила я сладко, прежде чем хлопнуть дверью.

Несколько долгих секунд я смотрела на створку двери. Успокоиться не получалось. Я проворачивала сказанное вновь и вновь, думала о том, что можно было сказать лучше, а чего-то не говорить вовсе.

Словом, я страдала лестничной логикой даже тогда, когда приняла еще один душ, напялила ставшим ненавистным платье в качестве сорочки, легла в постель и накрылась одеялом.

Сон не шел еще и потому что в этом номере была одна спальня. Я планировала совсем другие приключения и с совсем другим мужчиной, а оказалась…

Я ждала, когда хлопнет дверь, очень надеясь на то, что в этот момент меня наконец отпустит.

Но он не наступил, потому что Николас присоединился ко мне.

Как бы бесшумно он ни двигался, я слышала шорох одежды, шум воды и как он ложится рядом.

Напряглась ли я? Да.

Куда уж больше, чем прежде? Но так оно и было.

Часы отсчитывали минуты, перевалив за пять минут, но не происходило ничего.

Можно было успокоиться? Я поняла, что боюсь главной «обязанности» жены — близости, не представляя, как оно будет.

Больно? Ужасно? Наплевательски?

Я решилась, чтобы повернуться к нему, начать, а точнее приступить к главному, чтобы не напрягаться, не бояться, не испытывать неловкости и лежать закрыв глаза. Уснуть наконец! У меня были такие планы на сегодняшний день! Среди них не было пункта «пролежать в кровати весь день», отсыпаясь, а потом приходя в себя от того, что кто-то отдохнул и на мне.

Николас выглядел спящим.

Однако, я не верила в то, что можно вырубиться так быстро после всего пережитого за день.

Закинув руку за голову, он лежал с закрытыми глазами, грудная клетка поднималась и опадала под размеренным дыханием.

Но что я знала о мужчинах?

«У тебя эмоциональный диапазон, как у зубочистки!»

Пожалуй, эта фраза достаточно точно описывала всех, кого я знаю. То, что выводило из равновесия женщин, вынуждая возмущаться, лить слезы и оглашать местность криками, их заставляло приподнимать брови, сопеть, вздыхать и трясти газетой, чтобы углубиться в чтение какой-нибудь невероятной познавательной статьи о происходящем в мире.

Все изменилось, как только я набралась решимости, придвинулась и дотронулась до него.

Стоило прикоснуться к горячей коже, провести по груди и животу прямо к паху, как его дыхание участилось, мышцы выделились, а в ладонь ткнулось горячее мужское достоинство, не прикрытое ничем, кроме легкого одеяла и отвечающее на прикосновения, дергаясь и как будто бы просясь мне в руку.

Николас не дал мне насладиться неожиданно упавшей мне властью, оказавшись сверху.

Он держал меня за руки, блокируя движения, вжимал в матрас, знакомо разместившись между ног и даря совершенно смешанные ощущения.

С одной стороны мне было страшно, а с другой тепло и тяжело.

— Что ты делаешь? — спросил он, глядя на меня черным взглядом.

В полумраке спальни нельзя было понять, что творится в его голове. Но этого и не требовалось. Его выдавал голос, став таким знакомо хриплым. Николаса выдавало тело, которое совершенно ясно давало понять, чего хочет.

— Трогаю тебя, — рвалось на язык, но вместо этого я выдала другое. — То, ради чего мы здесь собрались.

Мгновение он вглядывался мне в глаза, пытаясь, наверное, как и я разглядеть во мне что-то, потом закрыл их, выдав смешок и вновь открыл их.

— Ты действительно хочешь этого, Ида? — спросил он все также хрипло так близко к лицу, опалив губы горячим дыханием.

Чего я хотела сейчас так это побыстрее покончить с этим. Отстреляться, так сказать, и забыть до следующего раза, который должен случиться не раньше, чем через неделю максимум или через три дня минимум.

Я так думала.

Он ведь уже не молод.

— Да! — бросила я, дернув руками.

Хотелось освободиться и сделать еще что-то, чтобы продолжить. Решимость, а точнее слабоумие и отвага стали покидать чат. Поэтому мне нужно помочь им вернуться действием.

— А ты не хочешь этого?

Господи! Как же жалко это прозвучало!

Но уже не переиграешь.

Я спросила и приготовилась. Приготовилась и прокляла одного придурка, который поселил сомнения в себе.

— Не так, — ответил мужчина, поддавшись вперед.

— А как?

Элджерон врал мне. Одна определенная часть тела выдавала его, упираясь, давя в живот и рассыпая искры по моему телу. Но через секунду все прекратилось, потому что Николас вернулся обратно, приняв прежнее положение и оставив меня поверженной, смешавшейся от накрывших ощущений и все еще не спящей.

— Не сегодня, — бросил он, не ответив и приняв прежнее положение. — Ложись спать, Ида.

Это было легко сказать, но не сделать. Моя ночь виделась мне так — я разглядываю потолок и рассматриваю его, непременно злясь, ненавидя и думая-думая-думая, заполняя в мыслях курортную программку на ближайшие две недели.

Я обязательно отправлюсь в аквапарк при отеле, а после потащу Николаса на двухчасовую водную прогулку по Босфору и конечно же примусь изучать гастрономическую карту с местным гидом, но сначала конечно же прогуляюсь по магазинам в компании Николаса, естественно, ведь он так любит подобное времяпрепровождение.

Он ведь тоже должен быть хорошим мужем, чтобы его жена цвела и пахла, встречая его с улыбкой, в красивом платье и готовая на все.

На все на что хватит его сил после подобного.

И это только первый день!