Глава 5

— А где этот твой мальчик? — осведомилась ба, когда я усадила ее на скамейку. — Давно не видно его.

Я улыбнулась, не ожидав ничего подобного, задрала голову и посмотрела в ясное небо с плывущими по нему огромными облаками.

— Ба, ты точно служила в разведке! — проговорила я, медленно опустив лицо к ней. — От тебя ничего не укроешь!

Как она догадалась? То, что Илья не приезжал ко мне было вполне объяснимо моей постоянной занятостью и тем, что я часто ездила в Зеленоанск. Но…

— Что тут следить, Ида? — вмешалась подслушавшая разговор Люсьен. — Он раньше подвозил тебя.

Кухарка дома Спасских выплыла на веранду, остановилась и, уперев руки в боки, посмотрела в сторону, где веселились гости. Вид она имела довольный. Ей сегодня не пришлось упахиваться на кухне. Я заказала еду в проверенном ресторане, а ее попросила испечь торт и приготовить что-нибудь для Саньки и других маленьких гостей моего праздника.

— Гулял и в кино водил, — добавила ба, даже не разозлившись на то, что ее перебили. — Отпрашивал на концерты.

— А теперь тебя возит один только Димка.

Она похлопала рядом с собой.

— Садись-ка детка и расскажи, что стряслось! Подождут твои гости!

Попросить ба не начинать означало признаться в том, что Илья имел какое-то значение для меня. Но надо было попытаться отвлечь ее и убедить, что все хорошо. Исчез Скворцов. Ну чтож!

— Ба, давай не будем, а?

— Значит все серьезно.

Она и Люся обменялись понимающими взглядами.

— Нечего рассказывать, — откликнулась я, оперевшись на перила. — Он решил, что я слишком богата для него.

— Вот даже как! — протянула ба, приподняв брови.

Она неодобрительно качала головой в отличие от Люсьен, которой очень даже понравилось мое объяснение.

— Значит порядочный! — сказала она, а взглянув на бабулю, спросила. — Что не так, Аделаида Георгиевна?

Я присела почти тут же, подхватив на руки подбежавшую ко мне ракету. От взъерошенного сына веяло теплом и жаром одновременно. Мой жаркий мальчик только что вынырнул из бассейна, приведя с собой остальную ватагу ребятишек от мала до велика.

— Я считаю, что если мужчине не нужны мульоны женщины и он прямо говорит об этом, то это даже очень хорошо.

— Он сказал не так. Верно я понимаю, Ида?

Я порадовалась появлению детей. Мнение ба было важно и скорее всего мудро, но… Мы вернемся к этому разговору в другой раз. А еще мне нужно самой разбираться что к чему и вроде у меня неплохо получается это.

— Дём! Мама, Дем!

— Тетя Ида, — позвала меня Аришка. — Я приглядывала за малышами, но не углядела.

Девочка скрестила руки на груди очень неодобрительно покачала подбородком из стороны в сторону. Не улыбнуться этому манерному поведению старалась не только я, но и остальные присутствующие. Кроме сына естественно. Он обнимал меня.

— Мы разбили какую-то уродливую вазу, — добавил появившийся на веранде Алексей. — Восстановить ее уже нельзя!

Люся всплеснула, ахнула и умчалась обратно в дом. Вероятно, чтобы собрать осколки. Что до ба, то она не расстроилась этому обстоятельству.

— Вещи должны служить нам, а не мы вещам, мальчик.

— Отлично, — по-деловому откликнулся ужасно похожий на Артема пацан. — Но вы все равно извините нас.

— Ничего, сделаем из нее изразцы для печи.

Леша абсолютно точно повторил эмоцию отца, спросил, что такое изразцы, а выслушав объяснение, бросил «понятно!» Потом он взял сестру за руку и посмотрел на меня, а точнее на сидящего на моих руках Сашку.

— Ты идешь?

Меня немного позабавило это равное отношение. Лешка был старше Алекса, но не стеснялся водиться с мелкотней. Пришлось отпустить завошкавшегося на руках сына. Тот передумал ехать на мне, но не раздумал увести с собой, взяв перед этим за руку приятеля постарше.

— Идём! — потребовал он четко. — Мама!

— Ба, я пойду, — проговорила я, подарив ей извиняющуюся улыбку. — Важные дела, как видишь!

Последнее время мне как никогда прежде нравилась жизнь в загородном доме. Часы, проведенные с Алексом, были самой настоящей отдушиной от того, что происходило за воротами особняка.

Игры и чтение совершенно не утомляли меня, как проклятое наследство.

Я признавала, что совсем ничего-ничего-ничего не понимаю в этом. Чтобы постичь дела огромной компании нужно было начать изучать искусство управления с азов, а еще проникнуться заботами работников и тем, что делало предприятие… А я уставала и признавала, что совсем-совсем не хочу этого. Но тянула и не обращалась за помощью к ба, ожидая, когда же мне отчитается Золотарев.

— Конечно, детка, — согласилась бабуля, улыбаясь окружившим меня детям. — Это твой праздник!

Ей, как и мне нравилась кипевшая в доме жизнь и, вопреки ожиданиям, не утомляло присутствие детей. Не знаю, как, но ей удавалось говорить с ними так, что они прислушивались к ней.

— Идем! — продолжал тянуть сын. — В бассеЙн!

Я шла, слушая болтовню и повизгивания детей, но чувствовала, как бабуля все еще смотрит на меня.

— Что ты хочешь мне показать? — осведомилась я у сына, который тянул меня в сторону бассейна. — Как ты плаваешь? Ныряешь?

— Мы научили его прыгать бомбочкой!

Это было великое достижение. Я бы и сама не отказалась от подобного, если бы только была открыта взрослая часть искусственного водоема. Но ее закрыли, потому что двое мальчишек Мирослав и Санька были слишком маленькими для этого.

— Ида! — окликнула меня Ира. — Осторожно!

Было поздно! Меня обдало веером брызг с раздавшимся за ним детским хохотом. Мой мокрый и оттекающий вид ужасно развеселил их.

— Бандиты! — проговорила я, спустившись к ним и их игрушкам. — Сейчас переловлю всех и отправлю спать, но сначала заставлю съесть манку и выпить молока с пенкой!

Конечно же, мне не поверил никто, продолжая брызгаться, потому что теперь, когда ба ушла было можно заниматься этим вволю. Догонялки не дали мне заметить новоприбывших гостей.

— А у вас тут весело!

Андрей, Марина и Золотарев появились на территории бассейна и обрадовали своим появлением всех. К ним бросился Сашка, а еще Мир, Арина и Лешка. Ирина и я скромно ждали своей очереди неподалеку.

— Блин, я даже завидую, что у меня нет ребенка, — проговорила университетская подружка Лара, разместившись в плетенном шезлонге. — Мне тоже нужно, чтобы меня хватали, встречали и целовали.

— Все будет!

Мы с Ирой сказали это одновременно, переглянулись, а потом Ира ушла к Артему, а я осталась наблюдать за родственниками, которые целовали, обнимали и подбрасывали в воздух Саньку. Последнее происходило не без екавшего сердца, невзирая на то, что дядька еще ни разу не уронил его.

— Когда? — откликнулась Лара, взмахнув темной копной. — Мне нужно сейчас, чтобы не чувствовать себя неполноценной.

Подруга по институтской скамье хотела семью не только в этот день, но и вовсе прочие. Удивительно, но карьера и семья интересовали ее в равной степени, а я все же гадала, что будет первым и позвала на свою днюху, не думая, что мероприятие покажется ей скучным.

— Все будет, — ответила я, вновь вспомнив о Филе. — Познакомлю тебя с одним персонажем, если он не обманул и приедет именно сегодня.

Я вообще ни на что не надеялась, говоря это. Фил был очень ненадежен в этом плане. Но мне очень хотелось увидеть его, а еще, чтобы подруга не скучала сегодня и чем черт ни шутит пристроить его в надежные руки красавицы брюнетки.

— С днем рождения, Артемида! — проговорила тетка, наконец обратив внимание на меня. — Дай я тебя поцелую!

Я обнималась и целовалась с Мариной, принимала цветы и подарки от дяди и от Артема Золотарева. Вот кому точно можно и нужно было завидовать — ему и его Ире. У них было все, что можно пожелать — они сами, а еще их очень забавные и очень взрослые дети, место в жизни и конечно же благополучие в семье.

— Артем!..

Я выловила адвоката поздним вечером, поймала его на улице, когда он решил раскурить сигарету и не смог убежать никуда.

— Почему так долго?

Я имела в виду экспертизу, и он конечно же понял это.

— Нужно тебе думать об этом в такой день? — спросил он недовольно, пыхнув сизым дымом. — Веселись!

Мне не понравился его ответ, отбросив тень на сердце.

— Подари мне надежду или покой и тогда я отстану от тебя, — проговорила я, закрыв дверь для его возможного отхода. — Что говорят эксперты?

— Это его подпись и сделана она не в этом году.

Мне не нравилось, что Артем тянет. Мне абсолютно не нравилось то, что он не спешит рассказывать что-то сам. Обычно предельно четкие, а сейчас какие-то размытые ответы мне тоже не нравились.

— В прошлом?

— Нет, два с половиной или три года назад.

Во мне вспыхнул крошечный огонек надежды.

— Он может быть жив, — прошептала я одними губами.

Но Артем был прав — радости это мне не принесло, как и облегчения.

— Перестань искать его.

Ненавижу, когда мне указывают что делать! Даже очень хорошие люди, как он!

— Объясни мне тогда почему ты юлишь и тянешь? — потребовала я, предъявив самую вескую из своих причин для подозрений.

Их было немного, но все-таки это не давало мне покоя.

— Я просил экспертов отнестись к заданию с предельной серьезностью. Это потребовало время. Это раз. Вдобавок ко всему я нанял детектива из бывших полицейских, чтобы тот нашел образцы его старых подписей. А три, он ищет хоть какой-нибудь его след в Европе.

Еще один танцор! Я никак не пойму — неужели у всех настоящих мужчин в обязательном воспитании непременно стоят танцы?

— Ты бы искал ее, если бы был хоть малейший процент надежды? — спросила я, в один момент почувствовав себя обессиленной.

Я мотнула в сторону шумной гостиной, имея в виду находящуюся в ней Ирину.

— Да.

— Вот и я…

Артем вздохнул, взяв меня за плечи.

— Ид, что будет если ты узнаешь, что он жив?

Хороший вопрос он задал. Признаться я задумывалась о нем, но совсем на короткие мгновения. Гнала эти мысли прочь. А теперь… Что я почувствовала теперь? Тоже, что и всегда — веру.

— Перестань мучать себя — произнес Артем, улыбнувшись мне слабой, но все же теплой улыбкой. — Надо жить дальше и вот тогда все будет хорошо.

Я кивнула, не забыв добавить.

— Дай мне знать, что скажет детектив, — попросила я в конец обессиленная этим коротким разговором.

— Хорошо.

Несмотря на положительный ответ Артема, мне подумалось, что он не скажет мне ничего, даже если детектив возьмет и за руку поздоровается с Николасом в его замке.

Но он был не прав.

Я не перестану мучать, получая раз за разом отрицательный ответ. Вот если бы он был положительным, тогда бы я отравилась им и забыла бы о нем навсегда. Так бы требовала гордость, самолюбие и чувство самосохранения, как говорил психолог.

— Пожалуйста, Господи, — начала я, отказавшись возвращаться в дом на первых парах. — Я прошу тебя сделай это не для меня, а для моего сына…

Я смолкла. Горло сковало слезами, а голубая рябь бассейна превратилась в мутное пятно. Я делала глубокие вдохи, стараясь справиться с рыданиями, и пыталась продолжить свою нехитрую беседу с Богом, но у меня не получалось сделать это.

— Так хватит, — проговорила я себе, встав на колени и потянувшись к воде. — Сделай это для моего сына.

Я набрала в пригоршни воду.

— Верни мне этого человека или дай забыть и жить дальше, пожалуйста.

Прохладная вода помогла. Я еще постояла над ней, а потом вздрогнула от прикосновения горячих рук, что обвили меня за талию.

— Что это ты делаешь тут одна?

Вселенная смеялась надо мной, вернув мне совершенно другого француза.