Глава 43

Глава 43

— Готова?

Я покачала головой, чувствуя себя максимально неуютно в вещах, которые привез мне Золотарев.

— Такое ощущение, что оказалась героиней дешевой бульварной прессы, — проговорила я, покрутив солнечные очки. — Это так обязательно?

Артем Максимович Золотарев, которому я обязана своему скорому освобождению, кивнул.

— Пусть смотрят на тебя, а думают о Ким Кардашьян, — проговорил он, вновь пробежавшись по мне обеспокоенным взглядом. — Это упростит тебе в жизнь в будущем.

Поколебавшись, я надела очки, закрывшие большую часть моего лица. Ему виднее, раз он так переживает об этом. А мне надо бы потерпеть пару минут, чтобы оказаться среди родных, постараться забыть обо всем и попытаться жить дальше.

— Не знала, что вы поклонник реалити-шоу, — сказала я, глубоко вздохнув и также, как и он дернула подбородком. — Надо было взять лыжный костюм, шлем и балаклаву.

— Неплохой вариант, — сказал юрист с предельной серьезностью, — но сейчас разыграем карту армян.

Артем Золотарев открыл дверь, выпуская меня наружу. Я поняла для чего нужен был костюмированный эпатаж, как только оказалась во власти толпы, ослепленная вспышками камер и оглушенная посыпавшимися вопросами. Несмотря на все прошлые предупреждения, я не думала, что все так ужасно!

— Ида! Поговори с нами!

— Ида! Ты станешь претендовать на наследство?

— Ида! Скажи, что ты чувствуешь сейчас?!

— Ида, ты останешься в стране? Когда отправишься домой?!

— Ида, это правда, что ты беременна?

Журналисты налетели на меня и взяли в кольцо, но меня спас адвокат, взял под руку и повел к машине.

— Мы же договорились, что ты не станешь останавливаться, — сказал он, сев на водительское сидение.

Я укрылась в задней тонированной части автомобиля. Но отчего-то это не принесло ощущение безопасности. Казалось, что беснующихся людей за окном кто-то попросил поиздеваться надо мной и разыграть популярный кадр из выпуска новостей о светской жизни.

— Я растерялась, — ответила я под впечатлением. — Откуда их столько?

— Ты стала очень популярна, Артемида, — сказал Золотарев, сдав назад. — Журналисты увидели в убийстве твоего друга политический подтекст.

Понимаю, что Николас был не последним человеком для этой страны, но до не давних пор я не могла найти о нем ничего, что хоть как-то объясняло интерес прессы. Он вообще не афишировал свою деятельность!

— Что-то они все-таки нашли — сказал Золотарев в ответ на мои мысли, которые все-таки вырвались из меня, — и как обычно стали винить во всем страну гражданкой которой ты являешься.

Я зависла на какое-то время, осмысливая сказанное.

— Это очень модно в последнее время искать славянский след в любом более-менее значимом событии.

— Следствие не поделилось с ними информацией о том, что они напали на след убийцы?

Золотарев не спешил отвечать мне, следя за дорогой.

Пару раз он даже выругался, когда нас обогнали и подрезали несколько авто. Но я, как не странно даже не обратила на это внимания.

Наверное, привыкла к нему, а может быть была просто благодарна ему за все. Он был со мной эти два с половиной месяца, был моей связью с семьей, вместо того чтобы быть с беременной женой, а еще берег от этого кошмара.

Артем Максимович навел следствие на таксиста, поверив мне и скрупулезно проверив все, что я рассказала ему. Хотя, рассказывать было особо не о чем.

— Они ищут таксиста, — проговорил он, выругался сквозь зубы, а потом добавил. — Но журналистам интересна ты, как доступная, симпатичная и очень удобная жертва.

Я сняла очки и расстегнула пальто. Меня замутило не только от резких маневров авто и распространившегося запаха бензина, но и понимания во что превратится моя жизнь, если я не покину эту страну в максимально быстрые сроки и даже тогда…

— Полиции и службам это только на руку, — подытожил Золотарев, следуя подсказкам навигатора ведущего нас в «Хитроу». — Они не мешают им, хотя, как по мне могли бы помочь в конкретном этом случае.

В этом он прав. Журналистов и изданий куда больше, чем полицейских. Они могла разместить фотографии того урода и обязательно нашлись неравнодушные. Кто-нибудь обязательно увидел бы, навел или приволок его к копам за хорошее вознаграждение.

— Хотела просить вас отвезти меня на могилу к Николасу, но теперь понимаю, насколько это плохая идея.

Я отвернулась к окну, чтобы отвлечься и унять задрожавшие губы.

— Они буду ждать нас и там, — согласился Золотарев, а потом кашлянул, привлекая внимание к себе. — Еще, семья твоего друга просила не делать этого.

Артем Максимович научился не произносить имя Николаса вслух, зная, что я обязательно заплачу.

Я ничего не могла поделать с собой, несмотря на то что произошло, между нами. Вроде все было очевидно и Николас уже не мог наврать-опровергнуть то, что я услышала когда-то, но я бы предпочла, чтобы он был жив и разочаровал меня еще больше.

Потому что будь он жив все было бы до очевидного просто без повисших в вечности вопросов, слов и чувств.

— Они запретили посещать его могилу? — спросила я, повернувшись и перебив адвоката. — Серьезно?!

Николас был взрослым человеком. Но его мать, эта герцогиня Грейс решила, что может выбирать с кем общаться сыну, а с кем нет даже после его смерти. Я думала, что это ба застряла в старомодной эпохе, но как же я ошибалась в этом черт возьми! Похоже, что весь мир забыл о том, что такое «пережитки прошлого» и знаниях, которые дала современная цивилизация.

— Им, как и тебе пришлось нелегко — ответил Золотарев, будто не заметив моего возмущения. — Однако, их вмешательство в процесс ускорило твое освобождение из тюрьмы.

Я покривила губами в ответ на его слова. Хорошее слово он выбрал, чтобы описать как они чувствовали себя все это время. Оно было ни разу неблизким к тому, что происходило со мной все это время.

— Почему они сделали это теперь? — выдавила я с внезапно задеревеневшим горлом. — Хотя все это время топили за то, что это я?!

Не адвокат рассказал мне об этом, а бабуля, когда говорила со мной по телефону. Но, честно говоря, я беспокоилась о том, что Артем рассказал им о моей беременности. Я не хотела, чтобы они знали о ней, но вовсе не из-за обид или гордости. Я еще не определилась, что я стану делать дальше. Слишком многое стояло на кону и… Мне было очень-очень страшно, потому что не к такому будущему я готовила себя.

— Потому что я говорил с адвокатом Элджеронов и пообещал, что обнародую информацию о лицемерном поведении их семьи в каждом новостном издании мира.

Я знала, что он не сделал бы этого несмотря на то, что это была отличная «карта». Он бы лишился клиента после этого.

— На них это подействовало? — спросила я, следя за его лицом в отражении. — Что же сэр Роберт не признался им в этом?

Быть может, озвучивание подобных фактов никак не отразились бы на семье Николаса, но могло поставить крест на карьере дяди и сделать нашу семью невыездной в будущем. Если я понимала это, то это осознавала и другая сторона.

— Нет, — Артем Максимович продолжал качать головой, всем своим осуждая поступок моих близких. — Сначала адвокат поднял меня на смех.

— А потом?

Я топнула ногой, а потом повторила жест еще раз.

— У него было такое же лицо, как и у меня, — Золотарев даже очертил рукой в воздухе, подтверждая свои слова.

— Вы сказали им о том, что я беременна? — ответила я, даже не подумав улыбнуться его прошлому ответу. — Так?

Золотарев притормозил на обочине, включил аварийку, а потом повернулся ко мне.

— Да.

— Зачем вы сделали это? — спросила я, с трудом сохранив спокойствие. — Я говорила вам, что еще ничего не решила и не хочу, чтобы они думали, что чем-то обязаны мне.

— Но они обязаны тебе.

— Нет! Нет! Нет!

Золотарев вздохнул и сделал это с таким видом, что мгновенно почувствовала себя упрямым ребенком. Что еще больше разозлило меня. Я имела право решать.

— Они обязаны тебе тем, что ты не струсила и сфотографировала убийцу. Он мог убить тебя, как опасного свидетеля. Они обязаны тебе своим спокойствием. Они должны знать о том, что у них может быть внук и о том, что какую-то часть жизни он проведет за решеткой, только потому что они вбили себе в голову что-то.

С последним я была не согласна.

— А если его не будет?!

— А вот это твое решение — откликнулся Артем, нахмурившись при этом. — Хочешь…

Я перебила его, не желая слушать продолжение, потому что понимала откуда растут ноги у его убежденности.

— Они не попросили вас сделать тест, чтобы убедиться в том, что он действительно от него?

— Они потребовали это, — Золотарев кивнул, но губы его изогнулись в презрительной усмешке. — Но тут ты вольна поступить так как ты считаешь нужным.

Я отвернулась от него.

— Вы не имели право говорить этого и обременять меня моральными обязательствами — проговорила я вместо благодарностей. — Не смейте возражать и говорить, что это не так.

Хотелось сказать еще много чего, но я заставила себя промолчать. Это злость во мне говорит. Да и сделанного не воротишь, сколько не кричи и не требуй остановить машину.

— Все обязательно образуется, Ида.

— Вы этого не знаете, Артем Максимович.

Наверное, когда-нибудь так и будет, а пока мне бесконечно горько и постоянно хочется плакать. Причин для слез не так уж и много. Но главная из них — я сожалею, что не осталась в особняке, даже несмотря на то, что в этом случае не смогла сфотографировать убийцу. Мне бы хотелось быть рядом с Николасом, просить не умирать и… Но уж никак не рыдать о том, что не могу сказать последних слов на могиле.

— Ира попросила прикупить кое-что для тебя, подумала, что тебя тоже может укачивать в транспорте, — сказал Золотарев, нарушив затянувшееся молчание. — Там кстати твой новый смартфон с новой сим-картой.

Вот теперь я поблагодарила его, открыла покоящийся рядом со мной пакет и достала таблетки от укачивания.

— Как она? — спросила я, положив на язык мятную пастилку. — Простите, я все о себе да о себе.

Золотарев встретился со мной взглядом и даже сокрушенно покачал головой.

— На сохранении, — проговорил Артем с тягостным вздохом, коснувшись экрана закрепленного на панели смартфона. — Рожать со дна на день, а пацан все не торопится.

— Почему вы решили, что будет мальчик? — спросила я с ёкнувшим сердцем.

Говорить о беременности Иры было просто и непросто одновременно. Артем держал меня в курсе, и я понимала для чего он делает это.

— Думаю, что да, — впервые за все это время Артем улыбнулся. — Я, говорят, также не стремился вылазить на свет божий.

Не знаю с чего он решил, что эти истории успокоят меня и настроят на нужный лад, но это и правда помогло. Не в полной мере, а лишь отчасти, но тем не менее.

С одной стороны я понимала, что не все так страшно и миллионы женщины такого же возраста как я вынашивают, рожают и растят детей, а с другой стороны я прекрасно осознавала, что за будущее ждет меня и сомневалась пока еще могла делать это, потому что на очень многих вещах мне можно было поставить крест или…

Все будет очень непросто, если я решусь на это.

— Ида?

— Привет, Марин, — поздоровалась я, не успев включить трубку. — Со мной все в порядке.

— Это хорошо, — откликнулась тетка не без облегчения, а потом добавила то, что я не ожидала. — Ты решила, что будешь делать дальше, милая?

Настал мой черед качать головой, глядя на затылок Артема Золотарева. Этот болтун разболтал обо всём и всем кому не лень.

— Я не знаю — ответила я, вновь поймав и едва сдержав очередной приступ раздражения, — что стану делать дальше…

Я набрала воздух в легкие, собираясь выдать продолжение, в котором содержалась одна единственная просьба оставить меня в покое, но несколько минут просто не могла вставить и слова. Марина решила рассказать мне почему я должна оставить этого ребенка.

— Ида, все получится, — говорила тетка, стараясь быть как можно более спокойной. — Никто не оставит тебя и малыша!

— Я услышала тебя, Марин, — произнесла я, вытащив еще одну мятную полоску. — Поговорим, когда я вернусь домой.

Я повесила трубку, разжевывая мятную жвачку. Мне вновь стало дурно, но теперь я не могла сказать, что было тому виной — беременность или чувство паники, приправленное изрядной порцией страха.