Глава 13

Глава 13

– Не думаю, что хочу это слышать, – холодно хмыкает Максим в ответ на просьбу бывшей жены о разговоре. Давит ее тяжелым взглядом, словно катком раскатывает. Медленно и неотвратимо.

– Я пришла с миром, Макс, – продолжает та мило улыбаться, но я не верю. Возможно, жесткость и холодный расчет в ее красивых карих глазах рождают чувство несоответствия.

– Вот с миром и проваливай.

– Максим… – с мягкой укоризной, совсем не идущей к стервозному лицу.

– Папа, мама, вы же взлослые и умные! – топает ножкой Машуня. В ее огромных глазах блестят слезки, и у меня сердце разрывается от грусти за этого светлого ребенка. Ссорятся взрослые, а страдают дети. Почему такая несправедливость? – Поговолите нолмально!

– Только ради них, – скрежещет Полевой. Его челюсти так плотно сжаты, а скулы столь сильно выделяются, что становится кристально ясно: в данный момент мужчина переступает через самого себя. Гнет внутренний стержень из-за дочек. – В кабинет, – бросает приказ и удаляется, не взглянув, следует ли за ним бывшая жена.

На короткий миг идеальное лицо озаряет торжествующая вспышка, а потом мама девочек степенной походкой следует за Максом.

– Все будет хорошо, – обещает дочкам, подмигивая.

– Алина, тепель мама будет класить мне ногти, ты только не обизайся, холосо? – с предвкушением сообщает Маруся. Конечно, ребенок радуется появлению блудной матери. Ей уже не до чужой тети, случайно ставшей няней и не успевшей проработать даже нескольких часов. Интересно, как надолго я задержусь в этом доме? – Она у нас сполтсменка-бегунья, так папа говолит. Потому сьто не набегалась в молодости, вот и побезала малафон. А тепель она победила и снова будет с нами. Здолово, да? – делится бесхитростно ребенок.

– Или напарники по марафону закончились, – бурчит Кристина, явно понимая в ситуации больше, чем младшая сестра.

Даже представлять не берусь, насколько ей тяжело сейчас: вроде и родная мать вернулась, но как понять и простить? Никому бы я не пожелала оказаться перед подобным выбором, тем более в столь сложном возрасте.

Молчим. Лично я не знаю, что сказать, видимо, девочки – тоже. В какой-то момент Крис вдруг спохватывается:

– Машка, ты же папе его личный телефон не вернула?

– Неть, он у меня в сумотьке.

– Дай быстро сюда!

Кристина сама выхватывает из рук младшенькой тряпичную, украшенную бабочками сумку и вынимает оттуда смартфон. Что-то уверенно тыкает на экране. На правах няни зорко слежу. Мало ли что она задумала, спросят-то потом с меня. Но девочка лишь заходит в приложение умного дома и что-то там включает.

– Жанна, тебе лучше свалить, откуда явилась, и не травмировать девочек, пока я не принял меры, – раздается из динамика злой отрывистый голос Полевого.

Перевожу вопросительный взгляд на девчонку. Это что еще за технологии Большого брата?

– Папа по всему дому умные колонки запрограммировал, как радионяни, – шепотом поясняет Крис. – Это когда еще Машка совсем маленькой была. Теперь почти не пользуется, но функция осталась.

– А-а-а-а, – тяну шепотом уважительно. Соображает ведь, молодец!

Но не стыжу и выключить не заставляю. Давлю внутренний голос, который вопит, что подслушивать чужие разговоры непедагогично. Как вообще можно не воспользоваться случаем, когда он так удачно предоставляется. Это ли не знак свыше? Да и девочкам будет полезно узнать, зачем на самом деле явилась их мама. Так им будет легче не очаровываться. Боюсь, эта женщина не так проста и искренна, как хочет казаться.

Возможно, я поступаю неправильно. Возможно, лезу туда, куда не просят. Но я просто не знаю, как быть в данной ситуации. Что будет на пользу, а что нет? Потому выбираю малодушно плыть по течению.

Слушаем дальше.

– Максим, не будь таким упрямцем, – кокетливый женский вздох. – И ты, и я знаем, что для дочек ты сделаешь все. Ты ведь желаешь им самого лучшего. Так вот, я вернулась. А что может быть для малышек лучше родной полной семьи? Ни одна женщина не заменит им мать. Я одумалась, все осознала и готова исправляться. Просто дай нам всем шанс – вот единственное, о чем я прошу.

– Ты рехнулась, Жанна, если думаешь, что я поведусь на твои речи. Ты на своих прямых эфирах так надрочилась народу в уши лить, что каждому твоему слову грош цена. И никто ведь не догадывается, насколько сильно у тебя фляга свистит.

– Фи, ну и словечки, Полевой. Ты как гопник, честное слово.

– Так проваливай к своим молодым, просветленным и бодрым духом. Они же тебя манили. Удовлетворяли, надеюсь, тоже. Чего ты вдруг заднюю-то дала? И приперлась же, не постеснялась. Впрочем, чувства такта у тебя отродясь не было.

– Я просто поняла, что семья – это самое ценное в нашей жизни, – скромно. – И хочу исправить свои ошибки. Неужели ты не дашь нам всем шанса? Посмотри, как девочки рады меня видеть. Неужели ты способен лишить их родной матери?

Смотрю на девчонок. Кристина задумчиво кусает губу. Сомневается, стоит ли верить словам однажды бросившей мамы. Лобик нахмурен, в глазах вселенская тоска. Но видно, как сильно ей хочется поверить. Конечно, мама каждому нужна, какой бы она ни была. Вон, даже дети алкоголиков их беззаветно любят, прощают, защищают и оправдывают до поры до времени. Здесь ситуация не настолько запущенная.

Маша же сжимает кулачки, болея за мать. На личике надежда и осторожная радость. Малышку аж потряхивает всю.

Наконец Максим прерывает повисшую паузу:

– Так ты повесточку отрабатывать явилась? – хохотнув зло. – Чуешь, куда ветер дует? Что, молодящиеся тусовщицы в окружении кучи качков уже не в моде? Семья с детьми гораздо лучше монетизируется в наше время? Впрочем, чего еще ожидать от продажной шкуры. Мой ответ нет. Проваливай, пока я не вызвал охрану.

– А ты права не имеешь, дорогой, – пропевает Жанна. – Я тут все еще прописана, а значит имею право жить.