Глава 14

Глава 14

– Если хочешь, можем семейный совет устроить с голосованием. Уверена, девочки проголосуют за то, чтобы я осталась, – в голосе Жанны проскальзывают стервозные нотки, обнажая истинное лицо дамы.

Впрочем, уверена, Максим и без того в курсе, какого поля эта ягода.

– Всегда поражался твоей наглости, – со злым восхищением. – Но это уже что-то запредельное. Ты хоть понимаешь, что творишь? Дочки обрадуются, простят тебя и снова прикипят, а ты, нажравшись бытом, опять их бросишь. Очнись, Жанна! Нельзя постоянно только о себе думать и о бабках. Есть в этой жизни вещи гораздо более важные!

– А может я очнулась, да только ты не желаешь увидеть! – она срывается на крик. – Может, я быстро поняла, как сильно сглупила, бросив семью! Пожалела почти сразу же, – голос Жанны быстро теряет силу, пропадать начинает. Будто ей и в самом деле жаль. Будто изнутри ее разрывает от чувств и эмоций. Даже меня пробирает, невольно начинаю ей сочувствовать и занимаю ее сторону. – Только не знала, как все исправить. Боялась, что вы никогда не поймете и не простите, не примете. Но знаешь, каждый в этой жизни оступается. Не каждый может подняться, отряхнуться и пойти дальше. Максим, пожалуйста, – женский дрожащий шепот. – Не прогоняй меня. Позволь попробовать все исправить. Я готова на коленях просить, – шорох, как будто она и правда опускается на колени. – В ногах у тебя ползать… Макс, я уже не та легкомысленная дурочка…

– Жанна! – рявкает зло Полевой.

Меня потряхивать начинает. Кажется, мы стали свидетелями чего-то очень личного, я бы сказала – интимного.

Кристина стоит бледнющая, ни жива, ни мертва. Машенька рыдать начинает:

– Мамотька-а-а…

– Все, выключаем! – говорю твердо и забираю из ослабших пальчиков Крис телефон. Смахиваю приложение, и звук тут же исчезает. – Ну-ка идемте на диван, – подхватываю Маруську на руки, Кристину тоже увлекаю за собой.

– К маме хотю-ю-ю, – подвывает мне в шею малышка, цепляется ручками за платье.

Старшая угрюмо молчит.

– Все, ш-ш-ш, – покачиваю Маруську. – Успокаиваемся, девочки. Родители разберутся, Маш, ты же сама сказала, что они взрослые и умные. Все будет хорошо.

– Ага, очень, – со скепсисом вставляет Кристина.

– В любом случае ваша мама вернулась и уже не бросит вас, – обещаю, а у самой никакой уверенности внутри. Кто его знает, на что способна Жанна. Судя по разговору с Полевым, она не самая благообразная дама. Но уж материнский инстинкт должен быть и у нее. Во всяком случае я очень на это надеюсь. – Что бы ни происходило между родителями, вас они никогда не перестанут любить.

– А если мама опять в малафон побезит? – всхлипывает Машуня, поднимая личико и глядя на меня покрасневшими глазками.

Хочется стиснуть ее в объятиях, прижать к себе крепко и зацеловать всю. Лишь бы не было у нее никогда слезок. И повода для них. Как жаль, что мы не можем стать для деток щитом ото всего. Жизнь всегда будет проверять их на прочность, учить стойкости и предоставлять опыт.

– Тогда мы должны сделать так, чтобы ей с вами было о-о-очень хорошо. И она не захочет никуда бежать. Договорились?

– Дя, – кивает Маруська, на что Кристина только закатывает глаза. Ясное дело, не особо верит. Или не хочет верить, чтобы потом не разочаровываться.

– Вот и отлично! Тогда вытираем слезки, улыбаемся и, в каком бы настроении не появились родители, ведем себя приветливо.

– Холосо. А сьто такое шкула? Так папа маму назвал. Я, полутяется, шкулка? И Клистина тозе? – в очередной раз выбивает у меня почву из-под ног Машуня.

До чего сообразительный ребенок! И очень внимательный…

– М-м-м, это значит человек-притворщик, – мучительно подбираю слова. Причем, чтобы более-менее по смыслу соответствовали. А-то с любовницей уже опростоволосилась, когда мы уходили с Трактор-шоу. Нужно учиться на своих ошибках. – Ты знаешь сказку про то, как волк нарядился в овечку и пришел домой к трем поросятам?

– Неть.

– О, мы обязательно почитаем! – радуюсь подвернувшейся возможности сменить тему. – Там очень интересно! Три братика-поросенка построили три разных домика, чтобы спрятаться от волка. Два он разрушил, а третий, который был из камня, не смог. И вот он хотел обманом проникнуть внутрь… – вдохновенно забалтываю кроху. Милое личико начинает светиться неподдельным интересом, и я закрепляю успех: – А еще есть сказка, где волк притворяется мамой-козой, чтобы козлятки открыли ему дверь и впустили в дом. Там еще самый младшенький в итоге всех спас. Ты вообще любишь сказки? Да? А какие твои любимые?

Пока Маруська вещает о двух жадных медвежатах, Кристина утыкается в телефон. Свой собственный, к счастью. Боюсь, очередного подслушивания четы Полевых мои нервные клетки бы попросту не пережили.

Так и сидим в гостиной, пока Максим с Жанной не появляются в поле зрения. Мама девочек транслирует высокомерный триумф. Полевой же, играя желваками, объявляет:

– Девочки, ваша мама будет жить с нами.

– Да, – подтверждает та. И переводит взгляд на меня. В нем снисхождение, напополам с предупреждением. – И на правах мамы девочек я настоятельно прошу ввести для персонала строгий дресс-код. Им вовсе не на пользу наблюдать подобное, – красноречивый взгляд в мое «богатое» декольте.

Ах, вот она что имеет в виду… В целом согласна, я и сама не особо довольна платьем. Но вообще-то можно было и более тактично об этом сказать. Наедине, что ли.

Невольно смотрю на Макса. Его глаза начинают откровенно метать молнии, а вена возле виска опасно вздувается.