Глава 9

Глава 9

– Вот и проигравший, – хмыкает Кристина.

– Фу-у-у, он дохлую кошку съел, – Маруся делает вид, что ее атакуют рвотные позывы. – Зато тепель мы можем мозем говолить.

– Арина, объяснись немедленно! – сиплый от напряжения голос Женьки дает петуха.

Глаза муженька покраснели, на щеках гневный румянец. Он дышит так, словно он аристократ в десятом поколении, а ему только что прилюдно самое большое оскорбление нанесли.

– Она специально тебя позорит, дорогой, – с королевской осанкой к нам подплывает Инга. Касается его плеча. – Думаю, пора принять меры. Сколько можно ее жалеть? Понимаю, Арина сейчас переживает тяжелые времена, но так она сама виновата. Нечего было доводить себя до такого состояния. Хватит уже испытывать твое терпение.

– Арина, отойди от посторонних и немедленно вернись к рабочим обязанностям, – цедит муженек повелительно. От переизбытка чувств у него нижнее веко дергается. Надо же, как разбирает человека. А таким самоуверенным и спокойным недавно казался. – Ты здесь не на увеселительной прогулке! – одаривает Максима презрительным взглядом. Выкатывает весьма скромную грудь колесом, словно показывая, кто на этой полянке хозяин.

Смешно, если честно. Даже не зная, кто на самом деле скрывается под скромной спецовкой тракториста, все равно невольно считываешь энергию, идущую от Полевого. Власть, уверенность в себе, привычка руководить и вращаться в высоких кругах. Да и физически он развит гораздо лучше моего падкого на худых красоток мужа. Поэтому как бы Женька не пыжился, превзойти оппонента ему не по плечу.

– Алина нам не постолонняя! – тем временем топает ножкой Машуля и обнимает меня за бедро. – Это вы постолонние. И злые, – добавляет весомо. – Папа, скази им! – поворачивается к Максиму с таким видом, будто он существует только для того, чтобы мгновенно исполнять все ее капризы.

– Арина? – роняет единственное слово Полевой. Но так веско, что я замечаю, как Женька тут же подбирается. Неужели начал догадываться, что не по Сеньке шапка?

– Познакомьтесь, это Шкура Евгений Константинович, – сообщаю глухо. Подлец в нашей разрушенной семье он, а нестерпимо стыдно отчего-то мне. – Мой непосредственный начальник и муж по совместительству. Почти бывший. И его любовница Инга, – сдаю парочку с потрохами.

Чувствую кожей, как меняется настроение Максима. Если до этого он вел себя расслабленно, отпускал шуточки и даже, когда давил на меня, не вызывал страха, то теперь от моего нового начальника веет неприкрытой опасностью. Он словно увидел мишень и нацелился ее уничтожить.

– Ну точно болезный, – Полевой смеряет сладкую парочку пренебрежительным взглядом. И у меня все внутри расцветает от того, что я по другую сторону баррикад от них. Вместе с тем, кто легко заткнет прелюбодеев за пояс. Хочется придвинуться ближе к Максиму Леонидовичу, чтобы нагляднее продемонстрировать, кто тут с кем. Но я конечно же не позволяю себе ничего подобного. – Надеюсь, ты не собираешься его прощать? Запомни, Родионова, предавший раз, предаст и два. И кстати, правильно сделала, что фамилию не поменяла, тебе твоя больше идет.

– Я подала заявление на развод, – бормочу тихо.

Ясное дело, я не собираюсь прощать изменщика. Да он, впрочем, и не кается особо и уж тем более обратно не просится.

– Ты сама виновата, Арин. Распустила себя. Я ж не животное, чтобы залезать на непойми что, – вот что он мне сказал, когда я застукала их с Ингой.

Ноль раскаяния, сто процентов уверенности в своем праве. Эти его слова я никогда не забуду, так что ни о каком примирении речи не идет.

– Видит Бог, я этого не хотел, – Шкура напыщенно выступает вперед. Актерского таланта ему свыше не дано, поэтому я морщусь, остро чувствуя фальшь. – Арина, ты уволена за грубое нарушение трудовых обязанностей и в связи с утратой доверия. Штраф будет удержан из твоей зарплаты, за расчетом можешь прийти на следующей неделе.

Придурок! Так бы и плюнула в наглую рожу, да дети смотрят. Какой пример им подам?

– А што такое «лубовница»? – под шумок дергает меня за руку внимательная не по годам Маша и ресничками темными так невинно хлопает.

Да что ж такое! Не успела на новую работу, пусть и не очень желанную, устроиться, а уже косячу. Если и Полевой меня до кучи уволит, пойду под мост жить и страдать под дождем, оплакивая собственную никчемность.

– Это подруга, – отвечаю своей подопечной шепотом.

– О, класс! А ты будешь моей лубовницей, Алина? – не в пример громко мне она восклицает.

«Мы сыпемся, Родионова!» – паника и стыд захлестывают изнутри. Ловлю на себе озадаченный взгляд Макса. Улыбаюсь ему нервно. «Пожалуйста, не выгоняй меня на глазах у мужа и его подстилки» – заклинаю мысленно. А все остальное я как-нибудь переживу.

– Ты бы не торопился так, большой босс, – с насмешкой бросает Полевой, обращаясь к Женьке. Вопрос Маруськи остается без ответа, но я сейчас слишком сосредоточена на разговоре мужчин. – А то ведь и людей насмешить можно. Но в одном ты прав: Арина больше в вашей вшивой конторке не работает. Впрочем, как и ты вскоре. Извинения вместе с премией и рекомендациями завезешь ей на следующей неделе. Любые вопросы адресовывай моему секретарю. И не советую больше попадаться мне на глаза.

– Слыш, да ты попутал, мужик! – тут же звереет Шкура. К своей должности и работе он относится трепетно и не терпит, когда его унижают. Впрочем, как и все мелкие закомплексованные сошки. – Сейчас я тебя научу уважению, – он демонстративно скидывает пиджак и сжимает кулаки, вставая в боевую стойку.