Глава 8

Глава 8

– Не знаю, кто такой этот Шкура и чем он тебя допек, Родионова, но, считай, мужик уже бомж, – уверенно заявляет Максим. Берет меня под руку и тянет обратно к девочкам. – Идем, дочек обрадуем, что ты согласилась. Может, хоть заживем спокойно.

– Нет, это вы кто такой? – выпаливаю нервно. Однако все же послушно ступаю рядом с ним. – И с чего решили, что сможете так просто Шкуру уволить? Не слишком ли много на себя берете?

– Уверен, раз я не знаю твоего Шкуру, – он ставит ударение на правильный первый слог, чем делает мне неимоверно приятно. До щекотки за ребрами. – Значит, никем особо важным он не является. Отсюда вывод: с моего уровня разобраться с ним проще простого.

«В смысле из трактора?» – хмыкаю язвительно. И похоже произношу это вслух, так как недоумение заставляет брови Максима заползти на лоб.

– Максим Леонидович Полевой, будем знакомы. Владелец СпецТехГрупп. Но если бы ты внимательно слушала ведущего шоу, то и так бы это знала. А что касается трактора, просто решил сегодня вспомнить молодость. Мы часто с пацанами на технике гоняли, когда только дело начинали. Соревновались, трюкачили, учились всякому. Хорошее время было… – мне чудится в его глубоком голосе ностальгия.

«Все-таки не тракторист…» – прикусываю нижнюю губу и язык заодно. Чтобы не вздумал ляпнуть лишнего. Мамочки, ну куда я встряла, а? И угораздило же… Может, попросить прощения и сказать, что пошутила про Шкуру? Не хочу я работать на этого Полевого.

Он же явно с головой не дружит. Чего стоит только его феерическое выступление на шоу и заявление про то, что мне мужики прохода не дают. От Максима вообще не знаешь, чего ожидать! А деньги и власть лишь развязывают в таком случае руки. Чем больше средств имеет человек, тем меньше у него ограничений. Остается уповать только на самоограничения. Но в случае с Полевым я на многое не рассчитываю.

Кошусь на него осторожно. Красивый профиль под козырьком брендированной кепки. Аккуратная стильная щетина, прямой нос, резкие графичные скулы, высокий лоб. Темные ресницы рисуют настолько четкий контур – складывается впечатление, будто глаза подведены. А вот залегающие морщинки в уголках выдают возраст – рядом со мной далеко не мальчишка. Густые темные волосы, прямая осанка, которую имеют лишь уверенные в себе люди.

Каковы шансы, что он окажется адекватным в плане работы? Прикажет еще и мне тоже рот с мылом помыть или что-нибудь в этом духе. С него станется.

– Даже не думай дать заднюю, Рыжуля, – практически не размыкая губ, предупреждает меня. До девочек остается какая-то пара шагов. – У нас уже уговор.

– Нам придется зафиксировать все на бумаге. И вы можете штрафовать меня или делать выговоры, но никаких физических взысканий, – только и успеваю сказать.

Машенька тут же бросается мне в руки.

– Ты согласилась? – заглядывает в глаза. Ее огромные карие смотрят с такой искренней надеждой, у меня не хватает духу отказать. Если бы с Полевым я еще могла поспорить, поторговаться, то с этой куколкой точно нет. – Хотешь, ты будешь в моей комнате спать? Я подвинусь к стенотьке, и нам хватит места.

Спать?

В недоумении поворачиваюсь к Максиму. На моем лице немой вопрос.

– Работа с проживанием, – разводит он руками, и меня снова взрывает.

Дико хочется накинуться на ненормального и поколотить. Ну кто так делает, а? Предупреждать ведь надо.

– А если я не могу к вам переехать? – складываю руки на груди. Ткань платья натягивается, вырез из неприличного превращается в окончательно бесстыдный. И я тут же меняю позу на менее воинственную, но более благопристойную. – Вдруг у меня дома кошка живет.

– Бери с собой, – Полевой не теряется.

– А если пятнадцать? – прищуриваюсь.

– И их тоже, – со скрипом.

– Ула, у нас будут кошетьки! А у тебя их тотьно много? – с мечтательным волнением взирает на меня Маруся. – Подалишь мне хоть одну?

Приходится признаваться:

– Прости, у меня нет животных. Это была шутка.

На миг в больших карих глазах селится вселенская грусть. Но малышка быстро смаргивает ее произносит звонко:

– Папа, мозет тогда ты мне купишь Тефтельку? У меня ведь ни кошетьки, ни собатьки. Я совсем одна… – юная актриса испускает тяжелый вздох.

– Твоя Тефтелька убежит, и снова ты одна останешься, – дразнит сестру Кристина. Очевидно, девочка всегда в дурном настроении и стремится поделиться им с остальными.

– Не убежит, папа ей клетку купит! – сердится в ответ Маша и повышает голос.

Чувствую, намечается потасовка. На правах няни не придумываю ничего лучше, чем старый способ из собственного детства:

– Играем в молчанку! Кошка сдохла, хвост облез, кто слово скажет, тот его и съест! – выпаливаю скороговоркой. Демонстративно провожу возле сомкнутых губ пальцами, как бы застегивая воображаемый замочек.

Маруська округляет глаза, но быстро принимает правила и, надув щечки, закрывает рот. Крис закатывает глаза, но тоже больше ничего не говорит. Выдыхаю мысленно. Оказывается, даже несколько мгновений тишины после детских склок – это такой кайф.

Замечаю на лице Максима Леонидовича одобрительное уважение. Он берет за руку меня и Кристину, начинает вести куда-то. Машенька сама хватается за мою ладонь и весело подпрыгивает рядом. Я не знаю, куда мы идем. Да и все равно, если честно. Надеюсь только, что не совершаю ошибку, согласившись на предложение случайно встреченного богатея.

С другой стороны, я ведь сама хотела поменять работу после Трактор-шоу. Можно считать, желание исполнено, хоть и не совсем так, как я себе это представляла. Если постараться, можно даже плюсы во всем происходящем найти.

К сожалению, мой покой не длится долго.

– Это что еще такое? – с визгливыми нотками невесть откуда взявшийся Женька заступает нам дорогу.

А вот и Шкура пожаловал.