Глава 7

Глава 7

В смысле «хорошая»? А я тут причем? Я ж вообще мимо проходила. Шумнула разве что немного за справедливость, но и все на этом. У меня вообще работа, дел полно и муж придурошный – одним словом, некогда мне тут…

– Пойду, пожалуй, – бросаю негромко, чтобы Максим Леонидович вдруг не расслышал и не остановил.

Но я, кажется, снова недооценила этого псевдо-тракториста. Мне на плечо опускается тяжелая ладонь, и Максим произносит веско:

– Не так быстро, Арина Родионовна.

– Да я не Родионовна, я Родионова! – вспыхиваю отчего-то. Наверное, нервы дают о себе знать, потому что обычно я спокойно реагирую на подобную путаницу.

– А это уже неважно, Родионова, – опасно скалится он, и у меня по спине холодок пробегает. – Мы в ответе за тех, кого приручили, слышала о таком?

– Слышала… Но я же никого не приручала, – смотрю вопросительно на Максима.

Первой приходит мысль о кролике. Однако его мы благополучно вернули в родные пенаты, и о судьбе пушистика можно не беспокоиться. К остальным животным я и близко не подходила.

– Не преуменьшай свои заслуги, Арина. За дочек же моих ты вписалась. Да и обнимали они тебя весьма красноречиво. Так что, девочки, Арина Родионова вам кажется хорошей? – повторяет свой вопрос вкрадчиво. Отчего ощущение неминуемой подставы во мне только растет.

– Да, – Кристина фыркает нехотя, но все же выказывает мне что-то наподобие доверия.

– Дя! Алина холошая! И класивая еще. Она мне клолика обещала купить, – отзывается Маруська гораздо охотнее. И тут же перескакивает на более животрепещущую тему: – Пап, но я не хотю иглушечного, я хотю настоящего. А у Тефтельки детки дома, она по ним плакать будет…

На краткий миг на лице Максима Леонидовича проскальзывает недоумение. Искреннее такое, меня аж на смех пробирает. Но очень быстро псевдо-тракторист возвращает себе строгий вид.

– Тефтелька потом, сперва с Ариной Родионовой разберемся, – решает он. – Раз она с ваших слов вся такая замечательная и хорошая, то и станет вашей следующей няней. Возражения не принимаются. И только попробуйте начать рассказывать про нее гадости, ни за что не поверю. Ясно?

– Ясно, – бурчит Кристина. И у меня складывается впечатление, что девочка общается исключительно короткими неприветливыми фразами. А вот Машенька радуется:

– Ясно! Ула! Алина, а ты не будешь нас бить или наказывать? А ногти мне поможешь накласить? И помаду подалишь? Я хотю класивую, как у тебя. Лозовую. А у Эммы Ильичны была болдовая, она мне совсем не нлавилась. Она как вампил. Не люблю вампилов, они стлашные…

Пока малышка предается восторгам, я со скрипом перевариваю ситуацию. Какая еще няня? Что этот ненормальный наобещал детям? А меня спросить! Да я лучше под началом сволочи-муженька трудиться буду, чем к этому любителю сельскохозяйственной техники пойду! Хотя девочек жалко, они мне понравились. Маша – просто чудо, глаз от нее отвести не могу. Да и Кристина, уверена, замечательная. Разве что возраст у нее трудный, сейчас к девочке особый подход нужен.

– Можно вас на секунду, – зову сквозь зубы Максима и старательно улыбаюсь, чтобы не смущать девочек. Не хочется в их глазах ронять авторитет отца. – Вы с ума сошли? Я ни за что не стану на вас работать! – шиплю сердито, когда недотракторист отводит меня за локоток в сторону. – Вы права не имеете что-то решать, не поинтересовавшись моим мнением. Так что сами сообщайте дочкам, что их няней я не ста…

– Ш-ш-ш, не пыли, Рыжуля, – к моим губам прижимается указательный палец, обрывая на полуслове и заставляя меня буквально захлебнуться возмущением. – Сама видишь, я в тяжелом положении, поэтому за свое согласие проси все, что хочешь.

– Да что с вас взять? – резко дергаю головой, обрывая касание. – Кроме трактора, который нужен мне, как рыбе зонтик, – добавляю едким шепотом. – И сомнительных умений по управлению техникой.

– Допустим, умело управляюсь я не только с трактором, – сообщает Максим самодовольно. Но очень быстро прекращает шутить: – Любое желание, Родионова, – стоит он на своем. – Разумеется, в рамках закона, все-таки мы детский вопрос регулируем. Вообще, у меня на тебя были совсем другие планы, ну ты и так поняла, – подмигивает похабно и опускает жаркий взгляд в мой вырез, заставляя меня тут же вспыхнуть.

Да ничего я не поняла! Я вообще думала, что он тракторист! Что нашел в моем лице объект для насмешек и издевается, забавляясь вместе с дружками. О чем он сейчас?

– Тебе ж наверняка мужики прохода не дают, – продолжает псевдо-тракторист. Он бредит, да? – Поэтому, если ты согласишься помочь мне с дочками, обещаю вести себя пристойно и быть паинькой. Спасай, Родионова, я реально в отчаянии, – в меня впивается взгляд темно-синих глаз. Глубокий, пробирающий, открытый. Похоже, этот тип и правда в отчаянии. – С тех пор, как нас бросила мама девочек, они словно с цепи сорвались. Каждую новую няню выживают из дому, придумывают про них небылицы – я потому и не сразу поверил про эту Ильиничну. Ты – первая, кто им понравился и кого они приняли. Проси взамен что хочешь, но только согласись на меня работать. Гарантирую, внакладе не останешься. Сколько тебе сейчас платят, Арина?

В замешательстве называю сумму. То ли откровения, которых я не ждала от повесы и балагура, подействовали, то ли сочувствие к сестричкам. Я вообще заметила, что рядом с этим Максимом Леонидовичем странно вести себя начинаю.

– Я буду платить в три раза больше! – обещает он. – Только продержись и не сбеги от нас! И плюс любое твое желание, я слово свое держу. Ну же, Арина, – поторапливает, когда я подвисаю.

– Уволь козла Шкуру с волчьим билетом. Чтоб его ни в одно место больше работать не взяли! – выпаливаю неожиданно даже для самой себя.