Глава третья, в которой происходит ужас, а потом появляется план

Как же хорошо, что этот ужасный утренник был в пятницу, а значит, у меня оставалось целых два дня на то, чтобы успокоиться и вернуть свое прежнее самообладание, прежде чем я увижусь с Беловым в университете. Зная его противный характер, я была уверена, что в ближайшие дни стану мишенью для идиотских беловских шуточек. А уж поводов для этих самых шуток у него теперь имелось с запасом.

Всю субботу я сидела дома и готовилась к экзамену, а вечером мне вдруг захотелось пойти и проветрить голову.

– Мам, можно я на каток схожу?

– Не рано ли ты начала развлекаться, Александра? – ответила она вопросом на вопрос и строго сдвинула брови. – Ты сколько билетов сегодня выучила?

– Десять. Даже на один больше, чем планировала.

– А домашние обязанности? Все сделано?

– Пропылесосила ковры, вытерла везде пыль, вынесла мусор, помыла посуду и убралась в ванной.

– Надо еще проверить, как ты убралась, – пробормотала мама. – Может, перемывать все за тобой придется. Ладно, иди. Только недолго. И чтобы дома не позже девяти, ты поняла?

– Поняла!

Я достала коньки и, радостная, помчалась на каток. Кататься я любила. Обожала! Для меня это был лучший способ отдохнуть.

Когда я была маленькой, то ходила в секцию фигурного катания возле дома. У меня очень хорошо получалось, и тренер посоветовала маме отдать меня в школу олимпийского резерва, которая, по счастливой случайности, имелась в нашем не самом большом городе. Вот только находилась она не близко, от дома пришлось бы ехать минут тридцать, и родители не стали меня возить. Они посовещались и решили, что спорт хорош как дополнение к основному образованию, так что тратить на него так много ресурсов неразумно. Я ужасно тогда расстроилась, долго плакала, а потом смирилась, но на каток ходить не перестала. Это был мой личный антидепрессант.

Вот и сегодня я предвкушала отличные несколько часов, которые поднимут мне настроение.

Как всегда в субботний вечер, каток был переполнен, но меня это не пугало. Я любила эту шумную атмосферу, в ней было особое предновогоднее настроение: звучала музыка, сияли фонари, красиво отражаясь в ледяной глади, повсюду звенел веселый смех и слышался тот самый милый моему сердцу звук, когда конек скользит по льду.

Я переоделась, вышла на лед и поехала, сразу набирая хорошую скорость. Моя душа пела, и все внутри наполнялось невероятным счастьем. Ровно до того момента, когда я вдруг услышала крик:

– Эй, парни, а знаете, кто вон там? Это моя Снегурка!

Голос был слишком знакомым, но во мне еще теплилась надежда, что я ошиблась. Я быстро глянула в ту сторону, откуда кричали, и, конечно же, обнаружила там Белова. В каком-то дурацком ярком свитере, рожках оленя на лохматой башке и в окружении еще нескольких таких же придурков. Он лыбился и махал мне рукой.

– Саня! Давай к нам!

Я отвернулась и поехала в противоположную сторону, делая вид, что не знаю его. От злости у меня даже щеки потеплели, а внутри росло дичайшее раздражение. Ну почему он не может оставить меня в покое? Сдалась я ему!

– Слышь, Яр, не хочет тебя твоя Снегурка, – загоготали парни мне в спину.

Я сжала пальцы в кулаки. Ну зачем они его провоцируют? Нельзя говорить такое Белову, он же…

– Догоню! – лихо заорали сзади меня, и я моментом прибавила скорость. Даже оглядываться не стала, знала, кто мчит за мной. Еще половина круга – и можно будет выскочить в дверь. Быстрее, быстрее, вот так, еще немного…

Бам!

Белов поравнялся со мной, резко обхватил за талию и дернул на себя. Я от неожиданности завалилась на него, но он как-то устоял на ногах, сдал назад, и нас тут же резко толкнул плечом пролетающий мимо подросток. Мы с Беловым, который все еще крепко держал меня, полетели прямо в сторону двери и врезались в девушку, которая по несчастливой случайности именно в этот момент вышла на каток.

На лед мы шлёпнулись все втроем и какое-то время барахтались, пытаясь встать. Первым встал Белов, подал руку мне, потом той самой девушке.

– Извините нас, – пропыхтела я. Ответа не было. Я обернулась к девушке и увидела, как она достает из заднего кармана телефон и молча смотрит на его покрытый трещинами экран.

Похоже, до падения такого не было.

– Ого, как не подфартило, – активно посочувствовал Белов. – Придется стекло менять, как минимум. Ты извини нас, мы правда не специально.

– Нас просто тоже толкнули, – пояснила я и дружелюбно ей улыбнулась.

Девушка не выглядела хабалкой, у нее было очень аккуратное личико с огромными голубыми глазами и губками бантиком, светлые блестящие волосы волнами лежали на плечах, а короткая меховая шубка смотрелась очень красиво и делала ее похожей на героиню какого-нибудь фильма.

И тем удивительнее было, что уже через секунду этот прелестный ротик раскрылся и оттуда сначала раздался дикий вопль, достойный баньши, а потом полился поток отборной площадной брани. Белов даже уважительно присвистнул.

– Ну извини нас! – он захлопал длинными ресницами и состроил лицо как у щеночка. – Сто раз извини! Что нам еще сказать, чтобы ты поняла, как нам жаль?

– Свои извинения можете себе в зад запихнуть и провернуть там пару раз, – оскалила она идеальные белые зубы. – Это айфон последней модели, он сто пятьдесят кусков стоит. А у него теперь все стекло в хлам и на корпусе трещина. Только выкинуть остается. Так что вернете мне деньги, и тогда я вас, так и быть, прощу.

– Что? – вскрикнула я. Сумма по моим меркам была фантастической, я даже не представляла себе, что телефоны могут быть такими дорогими. – Но у нас нет столько…

– Так, красавица, послушай, – вдруг перебил меня Белов, обращаясь к девушке. С него моментально слетела вся дурашливость, он говорил очень серьезно и весомо. – Это каток, здесь люди падают, а иногда и врезаются друг в друга. Это неизбежно. Я считаю так: взяла с собой на каток дорогую мобилку – будь готова раздолбать ее в хлам. Мы никакой ответственности за это не несем. Если бы здоровью какой-то вред причинили – да, ответили бы. А так ты сама плохо подумала, когда складывала свой айфон в задний карман. Так что извини еще раз, и всего хорошего.

Белов твердо взял меня за локоть и потащил за собой в противоположную от девушки сторону. Она молча посмотрела нам вслед, потом развернулась и ушла.

– Отпусти меня, – я наконец затормозила и вырвала у Белова свою руку. – Ты дебил! Полный идиот. Из-за тебя это все!

– Саня, подожди, – попытался он что-то возразить, но я только яростно сверкнула на него глазами.

– Мы из-за тебя испортили чужое имущество. А если она в суд на нас подаст?

– Нас оправдают, – уверенно ответил Белов.

Меня аж затрясло, когда я себе представила, что реально будет суд. А при мысли, что об этом узнают мои родители, меня в холодный пот бросило. И я тихо, зло проговорила:

– Отойди от меня, Белов. Я серьезно. Даже не приближайся. Видеть тебя не хочу.

Оттолкнулась и поехала в другую сторону. Он за мной не последовал. И слава Богу!

Я покаталась еще минут двадцать, но настроения не было совершенно. И даже то, что Белов почти сразу ушел с катка, не исправило ситуации.

Мрачная и расстроенная, я направилась в сторону раздевалок. Переоделась, сложила коньки в сумку, вышла в непроглядную зимнюю темноту, сделала буквально несколько шагов и вдруг меня схватили сзади, и чья-то огромная ладонь залепила мне рот. Я замычала, затрепыхалась, но руку тут же заменила липкая полоска скотча, на голове оказалось что-то темное, а меня подхватили и куда-то понесли.

Когда с меня все же сняли мешок, то я обнаружила себя на заднем сиденье машины. Тонированные стекла, черный кожаный салон и много-много места, словно я на диване оказалась. Рядом сидел огромный, похожий на гору мышц парень с каменным лицом и флегматично поглаживал большим пальцем пистолет. С другой стороны от него был… Белов. У него тоже был залеплен рот, скручены впереди руки, а глаза горели бешеной яростью.

– Поговорим еще раз? – нежно проговорил девичий голосок, и с переднего сиденья нам ласково улыбнулась та самая блондинка с катка.

Мы с Беловым дружно замычали в ответ, а наша знакомая рассмеялась.

– Мой папа, – с удовольствием проговорила она, – очень опасный человек. И работают на него не менее опасные люди. Правда, Семен?

Сидящий рядом со мной парень кивнул, ни на йоту не изменив выражения своего лица.

– Так что будьте зайками, иначе в следующий раз вас на такой же машине повезут не разговоры разговаривать, а далеко в лес, – пропела блондиночка. – И не в салоне, а в багажнике. Усекли? Так что вернете мне двести кусков за телефон, и мы с вами в расчете. Сём, документы их срисуй, чтобы надежней было.

Парень снова кивнул и без всякого стеснения стал шариться по моей сумке, нашел там студенческий билет и сфотал его на свой мобильник. Потом ту же операцию проделал и с Беловым, причем там ему повезло еще больше: у него в кармане куртки нашелся паспорт. Свои телефонные номера мы продиктовали этому бугаю сами, когда нам отодрали липкую ленту со ртов. Было ясно, что не та у нас ситуация, чтобы геройствовать и бросаться с голыми руками на тренированного парня, который, к тому же, еще и вооружен.

– Срок вам даю до… – она задумалась, – ну, допустим, до 2 января. Телефончик мой запишите: если вдруг бабло раньше соберете, звоните. Кстати, мы же так и не познакомились. Меня зовут Леля.

– А фамилия? – тут же среагировал Белов, явно собираясь выудить из нее как можно больше информации.

– Обойдешься, – фыркнула она. – Может, тебе еще адрес и пин-код от карты продиктовать?

– Леля, простите, – робко проговорила я. – А почему мы должны вам двести, если ваш телефон сто пятьдесят стоит?

– За моральный ущерб, – внушительно сказала она. – И скажите спасибо, что я вас на счетчик не поставила. Все, зайки, пока-пока! Выметайтесь, в следующий раз жду вас с денежками в клювике.

Двери открылись. Телохранитель Семен бесцеремонно, словно мешки с картошкой, вытряхнул нас на улицу, сел за руль, и гигантская черная тачка уехала, оставив нас в полной растерянности.

– Тварь, – пробормотал Белов, и в кои-то веки я была с ним согласна.

– И не говори. Ой! – я только сейчас заметила, что у него руки так и остались связанными. Вернее, стянутыми белыми пластмассовыми полосками. – А это… Надо нож найти, да?

– Зачем? – приподнял бровь Белов. – Это просто строительные стяжки. Я их сам сниму.

Он потянул руки в разные стороны, максимально широко, как ему это удавалось со стянутыми запястьями. При этом напрягся так сильно, что на кистях вздулись вены. А потом взял и со всего маху ударил скованными руками об собственное колено, одновременно разводя в сторону локти. Пластмассовая стяжка лопнула и отлетела в сторону, а он, морщась, стал массировать запястья, на которых отпечатались полоски.

– Ничего себе, – восхищенно выдохнула я, забыв в этот момент про глубину той задницы, в которой мы очутились. – Это было… это было… круто! Как в фильмах!

– Ерунда, – хмыкнул Белов, но было видно, что ему приятно. Он почесал русый затылок и уставился на меня с высоты своего роста: – Ну, Саня, что я могу тебе сказать? Влипли мы с тобой нехило. Есть идеи, где будем деньги доставать? Я бедный студент, для меня двести штук на дороге не валяются. Успокой меня, скажи, что у тебя богатые родители и они смогут нас прикрыть.

– Нет, – помертвевшим голосом проговорила я. – Не богатые.

– Может, они смогут дать нам взаймы эти деньги, потому что кредит нам явно не светит. Или светит, но под такие проценты, что проще сразу в рабство продаться.

Я, зажмурившись, замотала головой. Меня накрывало волной липкого ужаса.

– Даже думать не смей! Нельзя, чтобы они узнали! Нельзя! Я им ничего не скажу!

– Ну окей, значит, этот вариант отпадает, – пожал он плечами, а я не понимала, как он может быть таким спокойным.

– Что нам делать, Белов? – заорала я почему-то шепотом. – Где мы возьмем столько денег, чтобы расплатиться?

– Да не психуй ты, сейчас что-нибудь придумаю. Человеческий мозг, чтоб ты знала, может очень многое, – заявил Яр, решительно сверкая синими глазищами.

– Человеческий может, – мрачно подтвердила я и нервно потерла дужку очков. – Только при чем тут ты?

– А при том, что я, кажется, знаю, что нам делать! У нас ведь есть костюмы Деда Мороза и Снегурочки?

– Ну есть, – осторожно подтвердила я, не понимая, к чему он клонит.

– Вот и отлично. Поговорим с Катей, чтобы она разрешила нам оставить их у себя до конца праздников. Смотри, какая схема вырисовывается: до Нового года две недели, и все, конечно же, хотят поздравление от главных героев праздника. Кто-то как умный заказал артистов заранее, а большинство наверняка только сейчас сообразило, что надо бы, а мест-то уже нет. Все Дед Морозы забронированы, так сказать. А люди хотят сказку, епта. Для своих сотрудников, для детей, для гостей, в конце концов. И тут появляемся мы и спасаем их жо…Хм, то есть праздник! Мы им живого Деда со Снегуркой, а они нам – деньги, сечешь? Не знаю, как насчет двухсот, а сто штук точно поднимем.

– Подожди, – я от страха как-то очень туго соображала и далеко не сразу поняла, что от меня хочет Белов. – То есть ты предлагаешь, чтобы я в костюме Снегурочки ездила на пьяные корпоративы и домой к незнакомым людям? Еще и с тобой? Да я…

– Именно, Саня, – весело ухмыльнулся он и хлопнул меня по плечу. – Все правильно понимаешь. Именно со мной и именно на корпоративы, потому что других идей у меня нет, а деньги нам нужны срочно. Ты же видела этого мордоворота с пушкой? Так что расчехляй свою корону, Снегурка. И срочно преодолевай свой страх сцены, щас реально не до него.

– Белов! – вспыхнула я. – Знаешь что!..

– Воу, воу, – поднял он руки в шутливом жесте. – Не смотри на меня так грозно, Саня. Мы теперь с тобой партнеры, друзья по несчастью, можно сказать. Так что хочешь-не хочешь, а придется со мной подружиться.