Глава четвертая, в которой праздник мы приносим людям

«Спишь?»

Я закатила глаза, увидев это сообщение. Ну кто еще кроме Белова мог мне такое написать? Особенно в час ночи?

«Нет, не сплю. Переделываю наш сайт, который ты коряво слепил. Там форма заказа плохо работает»

«Аааа, так вот почему они мне не пишут на почту, а звонят))) кстати во вторник будут первые заказы) по квартирам поедем, готовься!»

«сколько квартир?»

«Три»

«Адреса?»

Белов написал мне три улицы, которые находились друг от друга максимально далеко. Вот просто реально – тур по окраинам нашего города.

«Всю жизнь мечтала тащиться в Кировский. Час на автобусе, еще и в костюме снегурочки. Сказка просто!»

«Не бухти, Саня, все будет в шоколаде»

Я не стала отвечать, у меня и без того хватало проблем: надо будет как-то объяснить маме, почему я во вторник после учебы вернусь домой так поздно. Придется выдумывать, что у нас в студсовете важное мероприятие. Надеюсь, она поверит и не станет проверять.

* * *

В понедельник Белова не было в универе. Во вторник он тоже на парах не появился.

«Буду к двум, жди на крыльце, сразу поедем на заказ», – лаконично написал он.

Что ж, без десяти два я честно ежилась на нашем крылечке, сжимая в руках чехол с костюмом Снегурки. В два часа пятнадцать минут Белов все еще не приехал. В половину третьего я продрогла до костей, изругала своего напарника всеми приличными и неприличными словами, мысленно пообещала придушить его сразу, как только увижу, но его появление было настолько неожиданным, что это все моментально вылетело из головы.

Я, раскрыв рот, смотрела, как раскрашенная в дикие цвета старая машина-«копейка» дрифтует на раскатанной дороге, явно рисуясь, а потом, выбив сноп снежных брызг, лихо паркуется практически у моих ног.

– Белов?! Это что?

– Это моя девочка, – с гордостью проговорил он, выскакивая из этого древнего чудовища и поглаживая его по крылу. – Красивая, правда?

– И сколько же лет твоей девочке? – поинтересовалась я, топая замерзшими ногами.

– Что за хамские вопросы? – оскорбился Белов. – У дам такое не принято спрашивать. Но тебе по большому секрету скажу: она 1974 года выпуска.

– Что?!

– Что?

– Я в нее не сяду, – наотрез отказалась я. – Моя жизнь мне дороже.

– Не сядешь ко мне сейчас, поедем с тобой через недельку в багажнике в лес, – справедливо напомнил Белов. – Прыгай, Саня, а то опоздаем!

Я с опаской умостилась на древнем сиденье, которое было старше меня. Черт, да оно было даже старше моей мамы!

– Погнали! – и Белов втопил педаль в пол. Меня резко мотнуло назад, я в ужасе зажмурилась и ждала, что мы сейчас куда-нибудь врежемся. Но время шло, а ничего страшного не происходило. Я приоткрыла сначала один глаз. Потом второй.

Мы ехали быстро, но относительно плавно. Ничего нигде не дребезжало и не тарахтело. Как ни странно, ехать в древней тачке Белова оказалось ничуть не хуже, чем в автобусе. А если честно, то даже лучше. Намного лучше.

– А она… хорошо едет, – неловко похвалила я. – Вот умели раньше делать машины, да?

Белов удивленно на меня воззрился, а потом непочтительно заржал.

– Саня, – отсмеявшись, сказал он. – Ну ты даешь! Ты реально считаешь, в ней та же начинка, что была почти пятьдесят лет назад?

– Ээээ, нет?

– Ну, конечно, нет! В этой тачке все мои сбережения, я ее последние три года делаю.

И он начал перечислять, не забывая следить за дорогой и ловко переключать передачи:

– Задняя подвеска от БМВ Е-30, амортизаторы от Мерседеса Вито, рулевая рейка от Гольфа, двигатель от Тойоты…

– Ничего себе, – ошарашенно проговорила я. – А кто тебе все это делал?

– Я сам, – белозубо ухмыльнулся он. – У моего дяди в деревне автомастерская есть, я оттуда с детства не вылазил. Вообще там не все было готово, но я два дня посидел в мастерской и все доделал. Без тачки мы с тобой этот новогодний чёс не вывезем.

– Не вывезем, – эхом откликнулась я, пребывая в полной растерянности.

Тот Ярослав Белов, которого я знала, был бестолковым балагуром, придурком и совершенно безответственным типом. И у меня никак не укладывалось в голове, что этот же самый человек мог так быстро придумать схему заработка, организовать за пару вечеров сайт и систему заказов, да еще и так круто разбираться в машинах.

Я украдкой бросила взгляд на его ладонь, уверенно лежащую на рычаге. Длинные сильные пальцы, широкая кисть – кое-где с въевшимися темными пятнами на коже. Видимо, от машинного масла. Странно, почему мне так нравится смотреть на его руку?

– Ты не волнуйся, Сань, – вдруг успокаивающе проговорил Белов, расценив мое молчание как надвигающуюся панику. – Наша задача простая: заходим в квартиру, здороваемся, знакомимся со спиногрызами, слушаем стишки, водим хоровод вокруг елки, дарим подарки.

– Еще и подарки? – перепугалась я. – А у нас же нет подарков.

– Родители обычно суют в прихожей, – пояснил Белов. – Это от них, но как будто от нас. Поняла? Не ссы, Сань, все хорошо будет.

– Хорошо бы.

Мы подъехали к нужному дому. До начала нашей работы оставалось пятнадцать минут – как раз чтобы переодеться и загримироваться. И вот только тут я сообразила, что переодеваться мне придется в машине. Прямо при Белове!

– Слушай, – робко проговорила я. – А ты не мог бы выйти?

– Зачем?

– Мне переодеться надо.

– Полезай на заднее сиденье, я не буду оборачиваться, – тут же предложил он.

– Ладно, – с сомнением протянула я и полезла назад.

Хорошо деду Морозу! Натянул шубу поверх одежды и готов, а у меня все далеко не так просто. Ежась, я сняла куртку, кофту, водолазку и осталась в одном белом лифчике. Кружевном. Кожа моментально покрылась мурашками, я потянулась за блестящим платьем, машинально глянула в зеркало заднего вида и… и встретилась там с крайне заинтересованным взглядом синих глаз. Этот придурок нагло подглядывал!

– Белов! – завизжала я, прикрываясь.

– Прости! – без следа раскаяния в голосе отозвался он. – Не удержался.

А когда я, не переставая ругаться, натянула на себя платье и пыхтела, пытаясь застегнуть сзади молнию, он вдруг мягко проговорил:

– Повернись – помогу.

До выхода оставалось три минуты. Я проглотила все обидные слова и развернулась к Белову спиной. Горячие пальцы коснулись моей обнаженной спины, и меня тут же словно электрическим разрядом шибануло. Это было… приятно. Это было больше, чем приятно.

Белов одним движением подтянул молнию до самого конца, а потом осторожно коснулся моей шеи. Я молчала. Он тоже молчал.

– Идем, – наконец хрипло проговорил он. – А то опоздаем.

Белов за минуту преобразился в сказочного Деда. Я сунула ноги в белые туфли, замёрзшие и от того ужасно жесткие, и мы поспешили к нашему первому клиенту.

Я хоть и волновалась, но все равно не так сильно, как в прошлый раз. Присутствие Белова меня немножко успокаивало.

Дверь квартиры распахнулась даже раньше, чем мы успели в нее позвонить.

– Это вы! – радостно воскликнула холеная блондинка с такими длинными красными ногтями, что они реально тянули на холодное оружие. – Слава Богу! Давайте, сделайте что-нибудь, а то они сейчас нам всю квартиру разнесут.

– Они? – озадаченно уточнил Белов, пока хозяйка дома бесцеремонно забрала у него мешок и стала набивать его игрушками, какими-то косметическими наборами и конфетами в дорогих блестящих упаковках. – В заказе написано мальчик Марк.

– Мальчик Марк – это наш, – пояснила она, пыхтя и запихивая в мешок что-то, напоминающее мобильный телефон. – А еще девять оглоедов гости с собой привели. Они уже разбили мою фарфоровую статуэтку и довели до сердечного приступа нашу кошку. Она на шкафу теперь отсиживается. Развлеките их как-нибудь, желательно, чтобы в пределах детской! И чем дольше, тем лучше.

– У вас заказано пятнадцатиминутное поздравление, – напомнил Белов.

– А час можете? – тут же по-деловому уточнила она.

Я прикинула время до следующего заказа и робко сказала:

– Полчаса максимум, но мы же договаривались…

– Умножьте на три свою ставку, – перебила она, и мы с Беловым, не сговариваясь, закивали.

В детской действительно царил кошмар. У всех были телефоны, на них орала музыка (на каждом разная, конечно), девочки танцевали и визгливо хохотали, два мальчика дрались, остальные чем-то увлеченно швырялись из окна. Я в этот момент очень поняла местную кошку и пожалела, что не могу слинять отсюда на шкаф, но Белов решительно сверкнул синими глазами и ринулся в бой. Уже через пять минут неорганизованная драка сменилась организованным конкурсом, где надо было первым взять со стула конфету, но только в тот момент, когда ведущий скажет «три». А если дернешься раньше – проиграл.

– Раз, два… – нагнетал обстановку Белов, делал долгую-долгую паузу, а потом орал: – Тритон!

Дети хохотали, бесхозные телефоны валялись на диване, а я зачарованно смотрела на Белова. Он был невероятным. Такой яркий, такой живой, такой притягательный – даже в этой белой бороде и дурацкой длинной шубе.

– А теперь диско… – он вдруг поймал мой взгляд и на мгновение запнулся. Выражение синих глаз было нечитаемым. – Дискотека. Снегурочка, пошли зажигать!

– Нам нельзя зажигать, – со смехом отказалась я. – Вдруг растаем!

– А мы немножко, – подмигнул мне Белов.

Мы провели программу даже минут на пять дольше, чем обещали, и теперь быстро раздавали детям подарки из мешка, чтобы успеть на следующий заказ. Скажу честно: они оказались более чем щедрыми. Видно было, что для родителей этих детей деньги вообще не вопрос. Наборы элитной косметики для девочек, бельгийский шоколад, наушники и дорогие даже на вид машины на пульте управления.

– Это тебе, – вручил Белов мальчику Марку, хозяину праздника, самый большой пакет. Он флегматично туда заглянул, вздохнул и протянул его обратно нам.

– Держите, – солидно проговорил он. – Вы и так мало зарабатываете.

Мы растерянно молчали. Слава всем Богам, что в этот момент заглянула мама Марка. Судя по ее блестевшим глазам и счастливой улыбке, она уже успела отметить с гостями наступающий Новый год. Под шумок мы вернули мальчику обратно его подарок, быстро попрощались, в прихожей оказались обладателями не только конверта с деньгами, но и бутылки шампанского, и вывалились наконец на улицу.

– Уф, – Белов нырнул в машину и тут же с облегчением содрал с себя бороду. Остервенело почесал подбородок и глянул на меня. – Ты как?

– Гони, – приказала я. – Мы и так задержались. Двадцать минут до следующего заказа.

– Понял, – отозвался он. – Тогда газ в палас!

И втопил так, что у меня внутри все обмерло. Но было почему-то весело.

До второго адреса долетели с ветерком, даже еще осталось пять минут в запасе.

– Здравствуйте! – низко прогудел Белов басом, когда дверь квартиры распахнулась. – А здесь у нас живет хороший мальчик Костя?

– Константин, – поправила его, поджав губы, высокая женщина в очках. Видимо, мама мальчика. – Мы называем его только полным именем.

– И где же этот замечательный мальчик Константин? – моментально принял правила игры Белов. – Мы со Снегурочкой про него много хорошего слышали, вот приехали своими глазами посмотреть.

Константин, подталкиваемый бабушкой в спину, робко вышел к нам и огромными испуганными глазами поглядел на Деда Мороза. Он совсем не тянул на свое полное имя, потому что был худеньким маленьким Костей. Может, Костенькой. Но никак не Константином.

В этот момент меня вдруг накрыло таким флэшбеком из детства, что аж дурно стало. «Ее имя – Александра, а не Саша!» – возмущалась мама в садике. И с бабушкой постоянно ругалась, потому что та меня все время норовила Сашенькой назвать. А в школе я уже сама стала отстаивать свое полное имя. Привыкла к нему и даже согласилась с мамой, что Александра звучит гордо и аристократично, а Саша – простецкое имя. Да еще и вызывающее ассоциации с мужским. Но почему тогда я так быстро привыкла к «Сане», как называл меня Белов? И почему от этого странно теплело где-то за ребрами?

И почему так жалко было этого мальчика, несчастного и будто придавленного грузом своего полного имени и тех непомерных ожиданий, которые шли к нему бонусом? Уж я-то это все хорошо знала.

– Давай знакомиться! – радостно воскликнул Белов и шагнул к Косте. Тот нервно всхлипнул, отступил и быстро-быстро залез под стол, накрытый длинной праздничной скатертью.

– Константин! – повысила голос мама. – Вылезай.

Из-под стола раздались сдавленные рыдания и глухое «н-нет, я боюсь».

– Разве я страшный? – искренне удивился Белов. – Дедушка Мороз же добрый!

Он сделал шаг к столу и попытался заглянуть под стол, но рыдания стали еще громче.

– Вы не умеете находить подход к детям, – резюмировала мама мальчика. Голос ее был довольным: она нашла крайнего, и теперь ей было на кого переложить вину за этот досадный эпизод.

Мальчика стало жаль еще сильнее.

Я жестом попросила Белова отойти и села около стола, прямо на пол. Детьми я никогда ими не интересовалась, но конкретно этого ребенка понимала очень хорошо. Даже слишком хорошо.

– Привет, – шепотом сказала я. – Я Снегурочка. У тебя классный домик. Когда я была маленькой, всегда такой хотела. Чтобы было где спрятаться.

В ответ было молчание. Но без всхлипов.

– Но в нашем ледяном доме не было такого большого красивого стола, и я пряталась под подушку. Там было темно и не страшно.

– А кого ты боялась? – вдруг шепотом спросил Костя.

– Много кого. Госпожу Метелицу, свою маму. С горки кататься боялась. Снеговиков боялась. И даже Дедушку Мороза – как ты.

– Я не боюсь с горки.

– Вот видишь, ты смелее меня, – искренне похвалила я.

Мы разговаривали так еще минут десять. Костя рассказал, что ему четыре года, что он занимается шахматами и английским и что хочет собаку. А потом согласился вылезти и рассказать стихотворение Дедушке Морозу. Но при этом держал меня за руку. Белов старался говорить потише, чтобы не спугнуть осмелевшего Костю, и очень-очень его хвалил. Мама с бабушкой стояли неподалеку и фотографировали мальчика.

– Пока, Костя! – сказала я на пороге, не обращая внимания на возмущенный взгляд его мамы. Пусть хотя бы я его так назову. Тяжело быть все время Константином. Особенно если тебе всего четыре года.

Мы сели в машину и какое-то время ехали в тишине. Белов смотрел на дорогу, и лицо его было странно задумчивым.

– Ты молодец, – наконец сказал он. – Я бы не справился без тебя.

– Случайность, – смутилась я. – Повезло просто. Кстати, Белов…

Я назвала его по фамилии и сама поняла, как чужеродно это прозвучало.

– Ярослав… – попыталась я еще раз.

– Яр, – поправил он с усмешкой. – Друзья зовут меня Яр.

– Ну ладно. Яр, знаешь…

– Да? – через паузу отозвался он, голос стал ощутимо ниже, словно он охрип.

– Знаешь, мы, кажется, едем в другую сторону, – робко заметила я. – Нам же на Комарова, а ты свернул к Автозаводу.

– Ну твою же!.. – и Яр, ругаясь как сапожник, стал выискивать место, где развернуться. Вид у него был очень раздосадованный.