Глава пятая, в которой нам срочно нужна аптечка

Третий заказ мы отработали быстро и легко. Там были три очаровательных девочки, которые подготовили для Деда Мороза такой масштабный концерт с песнями, танцами и игрой на фортепиано, что по сути мы просто все послушали, повосхищались, а потом еще и деньги за это получили. Работа мечты!

На следующий день было чуть сложнее, потому что сначала нам досталась очень капризная трехлетняя малышка, которая швырялась в нас кубиками, а потом был вообще дико странный заказ. Как выяснилось позже, клиент Виталий, заранее оплативший нашу работу, заказал поздравление не для своих детей. А для детей своей любовницы. Сюрприз ей решил сделать!

Для нас, что характерно, это тоже оказалось сюрпризом. Мы такие ни сном ни духом, приехали по адресу, а нас там никто не ждал, да еще и муж оказался дома! Женщина, видимо, сразу догадалась, кто ей преподнес такой оригинальный подарок, потому что делала в нашу сторону большие глаза и прикладывала палец к губам. А муж всю программу пристально нас рассматривал, а после повел Яра на кухню, пытался напоить водкой и жаловался на свои подозрения о том, что ему жена изменяет. В общем, цирк с конями!

Неудивительно, что два дня непрерывной работы новогодними волшебниками меня изрядно вымотали. Я с удовольствием думала про то, что сегодня у меня всего лишь два зачета, а потом можно будет спокойно пойти домой и немножко отдохнуть.

Но все планы пошли лесом, потому что на перемене ко мне подскочил Яр.

– Саня, алярма! У нас срочный вызов!

– Насколько срочный?

– На двойную ставку. Это елка на заводе, и их местный Дед Мороз в дрова. А там все очень сурово: если не будет праздника, им начальник бошки поотрывает.

– Во сколько? – прагматично уточнила я.

– В три. Но нам только час туда добираться.

– Яр, но уже двенадцать! – ахнула я. – Нам уже надо ехать! А зачет еще даже не начался!

– Мы можем пойти первыми, – как бы невзначай заметил он. – И быстро все сдадим.

– Ты же не учил!

– Нет, – не стал врать он.

– И как же ты собираешься сдать все первым? – подозрительно уточнила я, а потом вдруг открыла от изумления рот: – Стоп! Ты ждешь, чтобы я?..

– Не жду, но очень надеюсь, – скромно сказал Яр и похлопал длинными ресницами. – В конце концов, мы одна команда.

– Черт с тобой, – проворчала я. – Помогу. Но если нас поймают…

– Не поймают, – уверенно сказал Яр и обаятельно мне улыбнулся. – Спасибо, Сань! Должен буду!

Спустя полчаса в наших зачетках красовались подписи преподавателя, и мы уже мчали в сторону моего дома, чтобы я забрала костюм. Шубу Деда Мороза уже упаковали – благо общага, где жил Яр, была всего в двух шагах от университета.

– Сколько мы уже заработали? – спросила я, потому что как-то так вышло, что финансами сразу стал распоряжаться Белов.

– Не так много, двадцать пять.

– Раньше эта сумма показалась бы мне целым состоянием, – вздохнула я, сразу представив, как много замечательных, восхитительных вещей можно было бы купить на эти деньги. – А теперь я думаю только о том, насколько она меньше, чем двести тыщ. Это нечестно, что нам с тобой так сильно не повезло.

– Каждый раз, когда я думаю про невезение, я вспоминаю своего знакомого с пятого курса, – заявил Яр. – И понимаю, что у меня все еще не так плохо.

– А что с ним случилось?

– Ну… он снимает квартиру с двумя девушками.

– Пока не вижу большой проблемы.

– Они обе от него забеременели.

– Оу!

– Вот-вот.

* * *

Завод по производству металлоконструкций для промышленного и гражданского строительства стоял в промзоне, был обнесен внушительным забором и охранялся суровым сторожем на проходной и двумя не менее суровыми собаками.

Я прошла, боязливо на них оглядываясь, к дверям, у которых нас встречала маленькая остроносая женщина в большой шапке.

– Милые мои, – сложила она руки в молитвенном жесте, – как же хорошо, что вы согласились! Васильич бы с меня три шкуры содрал и премии лишил. Пойдемте за мной, ребятки, вот сюда – вот тут и переодеться можно будет.

Мы очутились в каком-то закутке, где из удобств был только колченогий стул и стеллаж с пыльными папками.

– А где будет праздник? – спросила я, притаптывая ногами. На заводе было холодно. Нет, не так: на заводе было ужас как холодно! В своих туфельках и колготочках я тут очень быстро превращусь в настоящую снегурочку – синюю и замёрзшую.

– Елка в цеху, – охотно ответила женщина. – Мы там стульчики поставили уже и обогреватель принесли. Чтобы ребятишки не замерзли.

– А, так это для детей праздник, – обрадовался Яр, который думал, что нам полчаса придется развлекать заводских работяг.

– Для них, конечно. А для кого же еще?

– Ну мало ли, – неопределенно сказал он.

– Вы, в общем, располагайтесь, – гостеприимно сказала женщина. – Я пойду пока подарки проверю. Через двадцать минут начнем. Успеете?

– Конечно, – сверкнул своей сногсшибательной улыбкой Яр. Эта улыбка была, без шуток, орудием массового поражения: действовала на всех лиц женского пола в радиусе нескольких метров. Вне зависимости от их возраста, профессии и вероисповедания. Вот и тётенька с завода моментально уставилась на улыбающегося Яра, на его четко очерченные губы, высокие скулы и русые кудри, потом облизала взглядом широкие плечи и мускулистый торс и с видимым усилием отвела глаза.

– Пойду я, – пробормотала она себе под нос и бочком вышла из нашей импровизированной гримерки.

Я неодобрительно покосилась на Яра, но ничего не сказала. В конце концов, какое обвинение я могу ему предъявить? Не будь таким красавчиком – имей снисхождение к нам, простым смертным?

– Так, – вдруг сказал этот красавчик, вытащив свой костюм, и это было такое красноречивое «так», что я моментально насторожилась.

– Яр?

Он нырнул с головой в чехол, провел там какое-то время и вылез оттуда с крайне задумчивым видом.

– Так, епта, – глубокомысленно сказал он, и в моей голове буквально заорала пожарная сирена.

– Яр?! – нервно воскликнула я.

– Сань, ты только не волнуйся, – начал он успокаивающе. – Но знаешь… кажется, я бороду забыл.

– Бороду? – переспросила я глупо, дождалась виноватого кивка, а потом завопила: – Нет! Нет, Яр, скажи, что это шутка!

– Это шутка, – послушно повторил он.

– Правда?

– Нет.

– Черт!

Я схватила его костюм и стала перетряхивать, смутно надеясь, что проклятая борода выпадет из кармана или еще какого-нибудь укромного уголка.

– Не старайся, – посоветовал Яр из-за плеча. – Я вспомнил, что повесил ее сушиться на дверцу шкафа, потому что она была вся мокрая от пота. Ну и не забрал, слишком быстро собирался.

А потом он вдруг смешливо фыркнул. Я обернулась, смерив его яростным взглядом, и он поспешно спрятал улыбку.

– Тебе смешно? – прорычала я. – Тебе реально смешно?

– Я просто анекдот вспомнил, – виновато сказал он. – Когда Снегурочку спрашивают, почему у нее грудь голая, а она отвечает: да у нас просто Дед Мороз бороду забыл. Вот я и разделась, чтоб никто не заметил.

– Не смешно!

– Чуть-чуть смешно, – возразил Яр. – Как тебе эта схема, кстати?

– У меня не такая впечатляющая грудь, чтобы она могла отвлечь внимание от твоей бороды, – огрызнулась я.

– Это ты зря, – как-то очень по-мужски хмыкнул он. – Отличная грудь.

– Можно подумать, ты видел!

– Ну вообще-то видел, – дипломатично заметил Яр.

– Ой!

Я покраснела и отвернулась.

– Сань, – позвал меня он. – Что делать-то будем?

– Да не знаю! – в отчаянии крикнула я. – Мы с тобой практически за городом! Тут ни одного магазина рядом нет, а домой вернуться мы не успеем!

– Подожди, но всегда есть какой-то выход, – упрямо возразил Яр. – Просто мы его не видим.

В дверь энергично постучали, и, не дожидаясь нашего ответа, к нам заглянула та самая остроносая женщина. Уже без шапки и с красной мишурой на шее.

– Готовы? – радостно спросила она.

– У нас проблема, – признался Яр. – Нет бороды. Забыли.

– Ох, ребятки! – ее глаза округлились. – Вот это вы даете стране угля!

– Ага, – уныло согласилась я.

– Сейчас, подождите, – она вдруг сверкнула решительным взглядом и умчалась в неизвестном направлении, пока мы напряженно молчали. В голове мелькали самые безумные идеи, чем заменить бороду, но ни одна из них не была выполнимой.

– Вот! – запыхавшаяся женщина бухнула перед нами огромную аптечку в пожелтевшей пластмассовой коробке с красным крестом. – Тут ваты две упаковки, хватит на бороду.

– Так она же не будет держаться, – удивился Яр.

– Будет! – она торопливо вытащила из коробки какой-то тюбик и помахала им у нас перед носом. – Медицинский клей БФ-6! Приклеится как миленькая!

– Клей на кожу? – засомневалась я. – А разве можно…

– Отлично, – перебил меня Яр, выхватил у нее из рук клей и стал рыться в аптечке в поисках ваты. – Это прекрасная идея.

– Яр, ты уверен, что это безопасно? – не успокаивалась я.

– Да пофиг. Клеим!

За десять минут мы вместе соорудили ему более-менее приличную бороду, вот только трясти ей было нельзя – слишком ненадежно вата скреплялась друг с другом. Но это был хотя бы какой-то вариант.

Выступление прошло на чистом адреналине, и, может, поэтому оно получилось таким ярким и классным. Мы одарили детишек профсоюзными подарками, сфотографировались с заводским начальством и с невероятным облегчением поспешили обратно в нашу условную гримерку. А там Яр сорвал с себя наконец это ватное самодельное безобразие, но… но не полностью.

Та часть ваты, которая была приклеена непосредственно к лицу, там и осталась, образуя на мужественном лице Яра пушистую белую щетину. Причем неровными клочками.

Я сжала губы, пытаясь не выпустить наружу смех, но не удержалась и захихикала.

– Не смешно, – мрачно сказал он, разглядывая себя в круглое карманное зеркальце.

– Чуть-чуть смешно, – мстительно вернула ему его же слова.

– Епта, и что я должен с этой фигней делать? Как думаешь, смоется водой и мылом?

– Медицинский клей? Ты издеваешься? Нет, конечно. Можно попробовать средством для снятия макияжа. Или жидкостью для удаления лака.

– Ага, очень ценный совет, – саркастично заметил Яр. – У меня ведь этого добра навалом. Каждый день то макияж стираю, то лак с ногтей.

– Поехали ко мне, – вдруг предложила я, прикинув, что родители с работы вернутся около семи. – Сотрешь свою красоту и к себе в общагу поедешь.

– Не откажусь, – серьезно сказал он. – Спасибо.

Яр вышел из комнатки, давая мне возможность переодеться. Я быстро натягивала на себя теплые колготки, юбку и свитерок, испытывая смутное чувство сожаления от того, что в этот раз он так по-джентльменски себя повел. Эти наши совместные переодевания меня странным образом волновали. Обжигающий взгляд синих глаз, который я ловила на себе, хотя Яр громко утверждал, что он не смотрит, пробуждал внутри неясное томление и темные неправильные желания. Мне хотелось, чтобы Яр меня увидел. И это пугало.

* * *

– Проходи, – я включила в коридоре свет, и Яр шагнул в квартиру, с любопытством оглядываясь.

– Офигеть, какой у вас везде порядок, – заметил он. – Как в музее.

– Мама любит, чтобы чисто было.

– Блин, ну это прям очень-очень чисто! У вас на полу реально оперировать можно, там наверняка ни одной бациллы.

– Если не считать нас, – невесело пошутила я. – Пошли в мою комнату, я сейчас принесу из ванной жидкость для снятия макияжа. Начнем с нее.

Когда я вернулась, Яр прокрутился на моем компьютерном кресле и посмотрел на меня в упор.

– Сань, это риал твоя комната? Или для гостей какая-то?

– Моя, конечно. Что за идиотский вопрос?

– Просто тут ничего нет от тебя, – он задумчиво окинул взглядом пустые стены, застеленную однотонным покрывалом узкую кровать, полки с учебниками и аккуратный стол с лежащим на нем ноутбуком. – Ни фоток, ни плакатов, ни мягких игрушек. Вообще нихрена.

Я пожала плечами.

– Мягкие игрушки у меня были до двенадцати лет, потом мама сказала, что пора от них избавиться. Я же уже не ребенок.

– И ты выкинула их?! Просто потому, что мама так сказала?

– Часть выкинула, часть отдала на благотворительность. Не понимаю, чего ты так завелся. Повернись ко мне, я попробую, будет оттираться или нет.

Яр придвинулся ближе ко мне, приподнял голову, я осторожно взяла его за подбородок и начала лить на его ватную щетину жидкость для снятия макияжа. Потом провела по этому месту пальцем, пытаясь отскрести клей с намертво впаявшейся в него ватой. Бесполезно.

– Сейчас принесу то, чем лак стирают, – вздохнула я. – Иначе мы это не ототрем, похоже.

– Хорошо, – низко и хрипло проговорил Яр. Его синие глаза потемнели, и теперь больше напоминали штормовое море.

– Хотя нет, пошли лучше в ванную, иначе у меня в комнате ацетоном вонять будет.

Яр уселся на бортик ванны, а я осторожно вела по его лицу ваткой, пропитанной этой пахучей жидкостью, которая оттирала, похоже, все на свете, потому что клей отслаивался и его наконец можно было отодрать от кожи. Горячей, чуть шершавой кожи, которой так странно было касаться. Впрочем, не менее странно, чем стоять между широко расставленных коленей Яра и чувствовать жар его тела.

– Кажется, все, – я отскребла последний клочок ваты с покрасневшего подбородка. – Можешь умыться, а я тебе потом дам крем. Потому что эта ерунда с ацетоном точно вредная для кожи.

– Не вреднее, чем клей, – криво усмехнулся Яр, встал и, наклонившись к раковине, стал намыливать лицо. А я смотрела на его широкую спину, на мышцы, которые прорисовывались под тканью футболки, и до зуда в пальцах хотела до них дотронуться. Яр был слишком близко. Это мешало мне нормально соображать.

А когда вернулись в мою комнату, он посмотрел на меня потяжелевшим взглядом, быстро облизал губы и вдруг стянул с себя футболку.

– Жарко, – низко сказал он, и от этих ноток в голосе у меня мурашки побежали по спине.

– Правда, жарко? – пробормотала я, стараясь не пялиться на него. – Это у тебя от ацетона, наверное, такая реакция. Лицо вон все красное. Подожди, сейчас я кондиционер включу.

И, открыв ящик стола, достала оттуда пульт.

Включавшись, кондиционер зашумел и стал дуть на нас прохладным воздухом.

– Так лучше?

– Лучше, – вздохнул Яр и с нечитаемым выражением лица надел обратно футболку. – Теперь даже холодно. Чаем напоишь?

Я глянула на время и тут же замотала головой.

– Нет, тебе пора. Скоро мама с работы вернется. А потом и папа.

– И что? – осторожно уточнил Яр.

– Мне нельзя никого приводить домой в отсутствие родителей, – объяснила я. – Тем более парней. Так что обойдешься без чая. А крем себе оставь, намажься им еще раз перед сном и утром тоже, чтобы кожа не воспалилась после всего того, что ты с ней творил сегодня.

– Спасибо.

Яр быстро обулся, потянулся за курткой, потом глянул на меня, будто хотел что-то сказать, но ничего в итоге не сказал.

– Пока! До завтра.

– Пока, – эхом отозвалась я и еще несколько секунд не закрывала дверь, чтобы посмотреть ему вслед.