Глава восьмая, в которой брезжит свет надежды

У нас дома под утро периодически отключались батареи, и зимой я часто просыпалась от того, что мне было холодно. Приходилось поплотнее кутаться в одеяло и тогда удавалось снова уснуть.

Поэтому было странно для разнообразия проснуться от того, что мне жарко. Ужасно жарко. Я сонно приоткрыла глаза и далеко не сразу сообразила, что греет меня сегодня вовсе не одеяло и не центральное отопление, а горячий как печка Яр. Когда я засыпала, его рука скромно лежала на моей талии, зато сейчас он почти полностью подмял меня под себя, а широкая ладонь по-хозяйски пристроилась прямо на груди. Я покраснела. Поерзала, пытаясь освободиться, но Яр только что-то пробурчал, перехватил меня поудобнее, прижав к себе еще и ногой, и вот тут я покраснела еще сильнее, потому что ощутила утреннюю… хм… бодрость Белова. Вернее, не всего Белова, а одной вполне конкретной части его тела.

– Яр! Ярик, пусти…

– Рано еще, – сонно промычал он. – Спи.

– Яр, тяжело! – я пихнула его локтем, он резко откатился в сторону и… с грохотом упал с кровати.

– …!

– О господи! – ахнула я. – Ты живой?

– Да, нормально все, – хмурый Яр уже поднимался с пола, потирая плечо. – Как удачно я тут вчера куртку оставил.

Сосед Яра, что удивительно, на шум никак не отреагировал – даже ухом не повел. Спал ровно в той же позе, что и уснул.

– Вот ты вредная, Сань. Ну че ты бухтеть начала с утра пораньше, а? – проворчал Яр, укладываясь обратно и беззастенчиво перетягивая на себя одеяло. – Хорошо же лежали. Не хочешь спать – вставай, а меня-то зачем будить.

– Так ты на мне лежал, – справедливо возразила я.

– И че?

Я не стала ничего отвечать, только вздохнула. Невыспавшийся Яр с логикой явно не дружил.

Вдруг громко затрезвонил телефон. Не мой, потому что мой разрядился еще ночью.

– Будильник?

– Да не, там другая мелодия. – Яр дотянулся до мобильника и озадаченно на него посмотрел. – Незнакомый номер какой-то. Ну его нафиг.

– А если это заказ?

– Обычно так рано не звонят.

– Возьми! – настаивала я. – Вдруг важное что-то.

Яр вздохнул и неожиданно меня послушался.

– Да? – нелюбезно бросил он в трубку. – Ну. И что? А… – он тут же поменялся в лице, и его тон моментально стал приятно-доброжелательным. – Когда? Прям на самый Новый год? Я не знаю… сколько? Э-э-э, мне надо посоветоваться… Сколько?!

Яр нервно сглотнул и тихо сказал неведомому собеседнику на том конце провода:

– Да, мы согласны.

Я ничего не понимала.

Закончив разговор, Яр повернулся ко мне и вдруг обнял меня – прямо так, сидя напротив меня в одних трусах.

– Саня! Саня, мы спасены! Ты даже не представляешь, куда нас позвали! В загородный коттедж. 31 декабря. За совершенно невозможные бабки!

– На сам Новый год? – ошарашенно переспросила я. – Но меня не отпустят.

– Тебя так-то вчера из дома выгнали, – напомнил Яр. – Если что.

– А сколько платят?

– Шестьдесят.

– Тебя обманули, – убежденно проговорила я. – Не могут нам предложить столько денег. Мы с тобой кто – народные артисты что ли?

– Ну он сначала говорил типа тридцать. У нас же на сайте указано, что пятнашка за четыре часа работы, а на сам Новый год обычно двойная цена. А я как засомневался, он мне и бухнул, что шестьдесят.

– А кто это вообще? И где?

– Да фиг знает, адрес обещали смской скинуть. Говорят, для дочки хозяина. Зовут Дарина, десять лет. Она нас на детском празднике у кого-то видела и теперь хочет, чтобы мы к ней на Новый год пришли. А никого другого не хочет.

– О, а я Дарину помню! – оживилась я. – Такая пухляшка в пышной розовой юбке. Ты с ней танцевал, забыл что ли? Это самый первый наш выезд. Там еще мальчик нам хотел свой подарок отдать.

– Вроде помню, но смутно, – признался Яр. – Я их не особо по лицам и именам запоминаю.

– Нет, но уже легче, конечно, – задумчиво проговорила я. – Хотя бы понятно, почему нас позвали, но все равно странно как-то. Столько денег… Ты уверен, что тут все чисто?

Но Яр, кажется, меня не слышал.

– Нам тогда только двадцатки не будет хватать, – мечтательно проговорил он. – Двадцать штук уж я найду, у кого занять. И можно будет мою машинку не продавать.

У меня сжалось сердце. Кажется, в этот момент я готова была ехать куда угодно и когда угодно, лишь бы Яру не пришлось расставаться со своей любимой «девочкой», которую он буквально по винтикам собирал.

– Новый год так Новый год! – бодро сказала я. – Осталось понять, где мне жить и как забрать из дома свои вещи, а остальное ерунда.

Но на самом деле этот вопрос волновал меня гораздо сильнее, чем я хотела показать.

– Разберемся, – Яр возбужденно вскочил и начал расхаживать по комнате. – Нет, ну ты подумай! Столько денег и всего за один выезд!

– Ярик, оденься, а? – жалобно попросила я, отводя глаза. Уж слишком соблазнительное зрелище он собой представлял.

– Смущаю? – ухмыльнулся он с весьма довольным видом и нарочито поиграл мышцами.

– Да!

– Ладно. А ты можешь не одеваться – мне нравится на тебя смотреть.

– У меня только ноги голые, – возмутилась я, натягивая одеяло чуть ли не до ушей. – И спасибо, что напомнил, подай, пожалуйста, юбку – вот она, на стуле, – и отвернись. Я оденусь.

– Ну воооот, – разочарованно протянул Яр, но послушно сделал все, о чем я попросила. И даже нашел у соседа на столе зарядку, которая подошла к моему телефону.

А когда включился мой мобильник, я не поверила своим глазам: сорок пропущенных вызовов. Сорок! От мамы и от папы. Они, кажется, по очереди мне звонили.

Что ж, видимо, самое время ответить.

– Привет, мам, – сказала я, когда она взяла трубку.

– Ты где? – закричала она. – Что с тобой? Почему ты нам не отвечала?!

– Со мной все в порядке, – удивленно ответила я. Я первый раз слышала у мамы такой голос.

– Где ты? Мы искали тебя по всему району. И в профком звонили, не было у вас вчера никакого мероприятия! Ты нам врала? Ты принимаешь наркотики, Александра? У тебя зависимость?

– Мам, ты… ты с ума сошла? – я просто оторопела, услышав это все.

– Где ты? Почему ты не приехала?

– Ты сказала, что закроешь дверь и не пустишь меня домой после одиннадцати, – осторожно напомнила я. – И сказала, что я могу себе искать другой дом. Я что должна была делать?

– Приехать домой, – отрезала мама. – Приехать домой и стоять у двери. Я бы тебя потом пустила.

– Я… я… – у меня горло перехватило от подступающих слез, и я не могла сказать ни слова. От обиды внутри все жгло и выкручивало наизнанку.

И вдруг Яр, который внимательно за мной наблюдал, наклонился и выхватил телефон из моих пальцев.

– Добрый день, – уверенно сказал он в трубку. – Меня зовут Ярослав, я парень вашей дочери. Какие-то проблемы?

Я разинула рот и уставилась на него. Что он несет? Он самоубийца? Да мама сейчас его в пыль сотрет. И меня вместе с ним.

– Да, она ночевала у меня, – продолжал он. – Какой суд? Вы о чем? Саня совершеннолетняя, по закону все в порядке. И вообще мы планируем жить вместе, потому что вы ее слишком подавляете.

Я со священным ужасом смотрела на то, что он несет, и не верила своим ушам. Как он может такое говорить?! Да еще и моей маме?! Мне реально казалось, что она сейчас выскочит из динамика телефона и перегрызет Белову горло.

Но вид у него был совершенно невозмутимый. Он спокойно кивал и вставлял какие-то реплики, а потом обернулся ко мне.

– Саня, с тобой хотят поговорить.

И нажал на громкую связь.

– Александра, это правда? – сдавленным голосом спросила мама.

– Эээ… – протянула я, но, увидев выразительный взгляд Яра, тут же поправилась: – Да, все так.

– Это печально, – горько сказала мама. – Не так я тебя воспитывала. И где ты нашла этого ужасного парня?

– В университете. И он не ужасный, – обиделась я за Белова.

– Я запрещаю, слышишь, запрещаю тебе…

И тут вдруг трубку перехватил отец. Он обычно никогда не лез в мое воспитание и всегда соглашался во всем с мамой, поэтому его появление в разговоре меня безмерно удивило.

– Саша, – сказал он уставшим голосом, – возвращайся домой, а? С матерью я поговорю. Она и правда тебя слишком затюкала.

На заднем плане раздались возмущенные мамины вопли, но отец, казалось, не обращал на них внимания.

– И парня приводи знакомиться. На Новый год, например.

– Новый год я буду праздновать у него, – скороговоркой выпалила я, не веря своему счастью.

– Хм, ну… ладно, – нехотя согласился отец. – Но домой-то вернешься?

– Вернусь, – согласилась я, стараясь не показывать, как меня это обрадовало.

– Я ее привезу, – встрял в разговор Яр, который внимательно нас слушал. – Заодно и познакомимся.

– Шустрый какой, – неодобрительно проворчал отец. – Ладно, давайте. Ждем вас.

– А на работу вы не поедете? – удивилась я.

– Да какая работа, мы всю ночь с матерью не спали – искали тебя.

Меня укололо чувством вины. Стоило хотя бы написать, где я, чтобы они не волновались.

– Прости, я скоро буду. Вернее, мы будем, – поправилась я, когда Яр пихнул меня в бок.

Положив трубку, я облегченно выдохнула:

– Боже, не верю! Неужели прокатило? Мне кажется, ты их так напугал, что они теперь согласны на все мои условия. Спасибо! Я твой вечный должник. Только больше не надо таких шуток, ладно? Когда ты сказал, что ты мой парень, у меня чуть сердце не остановилось.

– А почему сразу шутка? – спросил Яр, нахмурившись. – Я не могу быть твоим парнем?

В груди у меня екнуло, но я безжалостно подавила этот всплеск безумной надежды и показательно фыркнула.

– Не смеши, Белов! Ты ни с кем больше недели не встречаешься!

– А ты, значит, следишь за мной и считаешь?

– Нет! Просто… ну просто все это знают!

– Что знают?

– Что ты бабник!

– Знаешь что, – неожиданно рассердился он, – а тебя все считают занудой и душнилой. Мне теперь тоже так думать?

– Думай как хочешь, – пробормотала я, стараясь не показать, как обидно было это слышать. – Ты меня и хуже называл! Воблой, кажется?

– Это было раньше!

– А разве с тех пор что-то поменялось? – язвительно спросила я.

Яр закаменел.

– Вообще я думал, что да. Но если ты считаешь, что ничего не поменялось, значит, так оно и есть. – хмуро сказал он. – Собирайся, нам еще за машиной ехать. Тут пять остановок на трамвае.

Он вышел в коридор.

Я ощущала себя странно: как будто обидела его. Но чем? Тем, что не поддержала его шутку о том, что он мог бы быть моим парнем?

Если бы Белов знал, как я к нему отношусь, то понял бы: у меня нет сил шутить про это. Потому что я в него влюблена. По уши. А он в меня явно нет. Такие парни, как он, не умеют влюбляться. Даже я, с моим нулевым опытом в отношениях, это понимала.