Глава девятая, в которой новый год настает, несмотря ни на что

– И почему нельзя встретить праздник дома, с родителями? – сурово поинтересовалась моя мама, просверливая Яра своим фирменным ледяным взглядом. Но он только безмятежно улыбнулся.

– Потому что влюбленные хотят проводить время вдвоем.

– Вот-вот, так все и начинается. А потом эти влюбленные слишком быстро становятся молодыми родителями.

– Ого! – уважительно присвистнул Яр, а потом участливо поинтересовался: – Из личного опыта знаете?

На кухне хрюкнул, сдерживая смех, отец, а мама побагровела и отвернулась.

Папа сразу стал симпатизировать Яру, еще с позавчерашнего дня, когда тот привез меня домой. Белов, к его чести, не убежал сразу, а мужественно пошел на кухню – пить чай и поддерживать легенду о том, что мы встречаемся. Отец тогда явно оценил и рост, и широкие плечи моего якобы парня, и его спокойную уверенность в себе. А когда Яр упомянул, что сам собрал себе машину, то в личном папином рейтинге он сразу взлетел на верхние позиции.

Мама же относилась к Яру очень предубежденно и постоянно брызгала ядом, но тот воспринимал ее со спокойным снисхождением. Жаль, я так не умею и никогда не умела!

– Мам, всё! Мы поехали, – с преувеличенной бодростью воскликнула я.

– Салаты взяла?

– Взяла.

Если бы я отказалась от селедки под шубой и мимозы, у мамы бы точно возникли лишние подозрения. Так что пришлось взять их с собой.

– Саша, звони, если что, – напомнил папа, а потом хлопнул по плечу Яра. – За руль пьяным не садись, понял?

– Никогда в жизни, – заверил его Яр.

Мама вздохнула и кисло посмотрела на меня.

– Принесешь в подоле – убью, – предупредила она.

– Таня! – повысил на нее голос отец.

– Что Таня? Сам потом будешь за голову хвататься.

– У меня есть презервативы! – заявил Яр моей маме и тут же в подтверждение своих слов выгреб из заднего кармана джинсов два серебристых квадратика. – Желаете проверить срок годности?

– Да ты… да я… – моя мама хватала ртом воздух. – Да как ты смеешь!

– А что такого? – бесхитростно удивился он. – Вы нам напомнили про контрацепцию, а я показал, что у нас с ней все в порядке.

Мама была похожа на бомбу с часовым механизмом, которая вот-вот взорвется. И пока она набирала воздуха для ответа, я быстро махнула отцу рукой, выпалила «пока» и вытолкала Яра из квартиры, чтобы моя мать его не придушила. Иначе останусь я без Дедушки Мороза в эту новогоднюю ночь.

– Делай, что хочешь, Александра! – прокричала мама вслед оскорбленно. – Я уже поняла, что тебе плевать на нас.

– И вас с наступающим Новым годом! – тут же откликнулся Яр. И, кажется, в глубине квартиры я снова услышала папин смех.

Мы загрузили в машину пакет с салатами, проверили заранее приготовленные костюмы и поехали.

– Знаешь, я никогда в жизни не встречала Новый год не дома, – сказала я задумчиво. – И поэтому мне так странно, что я куда-то еду 31 декабря.

– А я прошлый Новый год в общаге встречал. Было весело!

– Я тебе завидую, – вздохнула я. – И вообще всем, кто живет в общежитии. У вас полная свобода – никакого надзора родителей.

– Зато те, кто живет дома, могут есть три раза в день, – заметил Яр. – Нам такая роскошь обычно не доступна.

– Хм, с такой стороны я об этом не думала, – призналась я растерянно.

– Вот-вот! Но свобода все равно лучше, тут я с тобой согласен.

Мы выехали из города.

Я сидела, смотрела в окошко на мелькавшие там силуэты елок и думала о том, что нас ждет последний заказ. Мы расплатимся с долгом, и на этом все кончится. От этой мысли было и радостно, и грустно одновременно.

– Нервничаешь? – вдруг спросил Яр, с удивительной чуткостью угадав мое состояние.

– Немного.

– Все будет хорошо! Я узнавал.

– Надеюсь. А долго еще ехать?

– Нет, скоро будем на месте.

Минут через десять, следуя указаниям навигатора, мы свернули с трассы и сразу попали на удивительно ровную асфальтовую дорогу. И елочки на обочине были высажены красиво и аккуратно. Да уж, мы явно едем туда, где у людей есть деньги на обеспечение личного комфорта.

У огромных ворот мы остановились, и к нам сразу вышел охранник. Посмотрел наши документы, окинул презрительным взглядом машину и велел заезжать внутрь.

Я, честно говоря, ожидала увидеть обычный такой коттеджик. Но тут… Тут просто имение какое-то было! Одна парковка на пятьдесят машин чего стоила. А сад? А мощеная дорожка, которая вела к такому зданию, которое язык бы не повернулся назвать домом? Дворец да и только!

– Не нравится мне это, – пробормотал Яр, глядя на парковку.

– Почему?

– Когда я вижу в одном месте так много черных геликов, да еще с блатными номерами, то… Впрочем, ладно, забей. Пошли искать того, кто нам даст ценные указания.

Но не успели мы выйти из машины, как нос к носу столкнулись… представьте себе, с Лелей!

Да, да, той самой, из-за которой это все и случилось.

Она сначала застыла, удивленно хлопая голубыми глазами, а потом надменно ухмыльнулась:

– Вот это встреча! Собрали денежки раньше срока? А как узнали, где я живу? И кто вас вообще пустил сюда на такой колымаге?

– Да мы не к тебе, – растерялись мы с Яром. – У нас тут… работа…

– Какая еще работа? – звонко расхохоталась она. – Полы моете?

– Мы вообще-то артисты, – разозлилась я. – И знаешь что…

– Леля! – визгливо закричал женский голос. – Это Дед со Снегуркой? Веди их сюда. Дариночка уже ждет.

– Ну вы даете, – оценила Леля после секундной паузы. Потом тряхнула светлыми волосами, повела плечом в красивой шубке и крикнула в ответ: – Тебе надо – ты и встречай! Я занята.

– Чем ты занята?

– Не твое дело! – огрызнулась Леля и вдруг пояснила нам. – Мачеха моя. Тварь та еще.

– А Дарина твоя сестра? – наконец сообразила я.

– Да. Она норм, – милостиво сообщила Леля.

– И кто в таком случае ваш папа? – хмыкнул Яр.

– Бессонов, – объявила Леля и, насладившись нашими лицами, расхохоталась. А потом крикнула: – Сёма!

Тот самый хмурый телохранитель вырос будто из-под земли, зыркнул на нас с угрозой, а потом открыл перед Лелей дверцу красного спортивного автомобиля.

– Поехали покатаемся немного, а то там скука смертная, – сказала она ему неожиданно мягко. Сема кивнул и сел за руль.

– А вы работайте! – весело прокричала она нам из приоткрытого окна и махнула рукой.

Когда машина умчалась, мы с Яром посмотрели друг на друга.

– Бессонов – это же заместитель мэра, да? – робко спросила я.

– Ну теперь да. А раньше он вроде был банди…

Я тут же зажала ему рот ладошкой.

– С ума сошел такое говорить? – шикнула я на него. – Так. Идем, молчим, делаем все, что надо, берем деньги, сразу отдаем их этой Леле и валим отсюда. У тебя остальная сумма с собой?

Он что-то промычал, и я, спохватившись, убрала руку от его губ, отметив, что они у него неожиданно мягкие. И как было бы приятно, наверное, ощутить их на своих… ох господи, о чем я только сейчас думаю!

– Деньги на карточке, – проговорил Яр, как-то странно на меня глядя.

– Ну переведем ей, значит.

– Да. – он коснулся моей руки. – Не переживай, Саня. Все будет хорошо.

– Обязательно.

И, натянув на лица улыбки, мы зашагали ко дворцу, где нас ждала ослепительно красивая женщина. При ближайшем рассмотрении становилось понятно, что красота эта далеко не естественная и оплачена большими деньгами, но выглядела она тем не менее шикарно. Хотя взгляд у нее был неприятный, тут я склонна была с Лелей согласиться.

Нас отвели на третий этаж. В крыло, которое, по всей видимости, полностью принадлежало Дарине. Тут был и надувной батут, и комната, целиком заваленная мягкими игрушками, и мини-зал для дискотеки и даже вход в детский бассейн. Нас отправили переодеваться в одну из гостевых спален, видимо, рассчитанных на то, что подруги Дарины смогут здесь при необходимости остаться на ночь.

– Готовы? – к нам заглянула строгая женщина в белой блузке и длинной темной юбке. – Вот деньги, сказали вам сразу отдать. – В наши руки перекочевал пухлый конверт. – Работаете три часа. Два до Нового года и еще час после полуночи. Подарки в комнате номер восемнадцать, ключ я сейчас дам. Ваша задача развлечь Дарину, чтобы ей было весело.

– Дарину и гостей, – добавил Яр, с довольным видом пряча конверт с деньгами.

– Нет никаких гостей.

– Подождите. То есть она одна?

– Да, – сухо сказала женщина и уронила загадочную фразу. – На Новый год к хозяину лишних людей не зовут.

– А родители ее где будут? Они придут хотя бы, ну, на сам момент наступления нового года.

– Нет, не придут. Ваша задача, – повторила она раздраженно, – развлекать девочку. Пока хозяин и жена заняты со своими гостями. Это ясно? И в общий зал ее не пускать.

– Ясно, – нестройным хором откликнулись мы. Девочку было жаль. Встретить Новый год с чужими артистами – так себе перспектива. Несмотря на целую комнату, набитую подарками.

Я впервые подумала, что, может, мое детство и не было таким безрадостным, как мне иногда казалось. Моя мама хоть и непростой человек, но на Новый год мы всегда садились за стол всей семьей и никто меня в отдельную комнату не выгонял, как эту Даринку.

По взгляду Яра я поняла, что он думает примерно то же самое, и в итоге в розово-принцессную комнату девочки мы зашли с твердой решимостью сделать все, чтобы она сегодня не чувствовала себя одинокой.

И я могу сказать: у нас это получилось. Первый час мы играли с ней во всевозможные праздничные игры, а потом, когда запыхавшийся после танцевального марафона Яр сидел, обмахиваясь варежкой, Дарина вдруг сказала неожиданно взрослым тоном:

– Ты сними бороду, если жарко. Я ведь и так знаю, что ты не Дед Мороз.

– Почему? – опешил он.

– Ну потому что Деда Мороза не бывает. Но ты все равно классный.

– Он очень классный, – без всякой задней мысли согласилась я с девочкой. Тут же поймала удивленный взгляд Яра и покраснела.

Бороду Яр снять отказался и сказал, что сейчас отдохнет и мы продолжим играть.

– А можно я вам лучше свои рисунки покажу? – робко спросила Дарина. – Игры у вас веселые, но я больше рисовать люблю, чем танцевать.

Мы, конечно, согласились, и еще минут сорок вместе с ней рассматривали удивительно красивые картины, которые она нарисовала. Это было очень талантливо! А потом мы встречали Новый год. Весело! С тортом, фруктами и красивыми канапе с красной и черной икрой.

– Фу, – сморщила нос Дарина. – Терпеть ее не могу.

А вот мы с Яром не отказались попробовать деликатесы. И, включив на ноутбуке бой курантов, громко орали вместе с Дариной «С Новым годом!» и чокались детским шампанским в дорогих хрустальных бокалах.

Потом притащили подарки и стали рассматривать их вместе с девочкой. Причем у нас энтузиазма было больше, чем у нее. Ее, похоже, эти дорогие вещи и игрушки уже не особо радовали.

– Нравится? – вдруг раздался за спиной низкий мужской голос.

– Папочка! – ахнула она и бросилась на шею приземистому мужчине в дорогом костюме. У него было знакомое по предвыборным плакатам лицо и равнодушные ледяные глаза, от взгляда которых мороз шел по коже.

– С Новым годом, принцесса, – он чмокнул ее пухлую щеку, отстранил Дарину от себя и с интересом глянул на нас с Яром. – Так, паренек. Костюм у тебя ширпотреб, конечно, но сам ты вроде боевой. Пошли со мной, моих людей тоже поздравишь.

– А я? – спросила я растерянно.

– А у тебя, кукла, ножки больно красивые. И личико свежее, – хмыкнул он, откровенно пройдясь по мне взглядом. – Наши бабы таких не любят. Не будем их лишний раз нервировать. Ты лучше за принцессой следи. Парень, что встал? Идем.

И Яр, поминутно оглядываясь на меня, ушел. Вместе с этим банди… ой, то есть заместителем мэра.

Дарина сначала расстроилась, что Яр ушел, а потом стала шепотом рассказывать мне свои девчоночьи секреты: сообщила, что на занятиях по теннису целовалась с мальчиком, показала мне сайт с фанфиками, которые она любит читать, а потом вдруг уснула прямо сидя на кровати – чуть приоткрыв рот, как маленький ребенок.

Я осторожно уложила ее на подушку, укрыла одеялом, погасила свет, прикрыла дверь и вышла в коридор.

Подошла к панорамному окну, выходящему на парковку, и увидела машину Лели. А потом и ее саму. Она выскочила, резко хлопнув дверью, сама на себя не похожая, и побежала в дом. И лицо у нее было злое и заплаканное.

Следом вылез ее охранник. Семен. Вроде так его звали. Так непривычно было видеть растерянность на лице этого громилы. Он посмотрел вслед Леле, со всей дури двинул кулаком по фонарному столбу, а потом сел прямо на дорожку и уткнулся лицом в колени. У меня аж рука заныла фантомной болью. Дурак он что ли так себя калечить? Странно это все.

Я начала спускаться вниз, чтобы поискать Яра, которого что-то давно не было, но вдруг увидела то, что меня заставило замереть мышкой.

Какой-то грузный неприятный мужчина перегородил дорогу Леле, схватил ее и медленно, пьяно ей говорил:

– Не ломайся, Олюшка. Ты ж хочешь меня, вижу. Как ни приеду к твоему бате, ты жопой своей красивой передо мной крутишь. Идем. Никого нет, все салюты пошли смотреть.

– Вы с ума сошли, дядя Слава, – шипела Леля, безуспешно пытаясь вывернуться из его лап. – Вас папа на фарш порубит. Руки от меня убрали быстро!

– Нахрен ты ему нужна, он над младшей дочуркой трясется, а ты так – дармоедка. И кому думаешь поверит? Тебе, балаболке, или своему другу еще со школьных лет?

– Я буду кричать, – дрожащим голосом предупредила Леля, но тут же замычала. Видимо, этот урод зажал ей рот.

– Не будешь, Олюшка. Не будешь.

Хлопнула дверь одной из комнат, и я заметалась в ужасе. Что делать? Этот урод, он же сейчас ее… Бедная Леля!

– Саня?

– Яр! – я бросилась к нему. Как же вовремя он появился. – Быстро… Леля… там… и мужик…Вот эта дверь!

Я не знаю, как он меня понял, но понял. Он громко затопал ногами, застучал посохом об пол и весело крикнул:

– А где же девочка Леля? Дедушке уже домой пора, а она обещала нам деньги отдать за работу.

– Я ее вот тут видела! – громко поддержала я. – Давай позовем вместе. Ле-ля! Ле-ля!

– Что орете? – дверь распахнулась, и там стоял тот самый мужик. Расхристанный, без галстука, со сползшими штанами. Он был такой широкий, что занимал весь проем, и невозможно было увидеть, где там Леля и что с ней. – Спит она. Денег я вам щас дам. Сколько надо?

Он полез в карман брюк, и в это время Яр вдруг огрел его посохом по голове. Я взвизгнула, думая, что сейчас будет как в фильмах – злодей упадет на пол бездыханным. Но, к сожалению, бутафорская палка не была такой тяжелой, чтобы оглушить человека, тем более этого борова.

– Да ты, – прохрипел он, кинулся на Яра и начал его душить. Они сцепились, упали оба на пол, а я бросилась в комнату, где лежала Леля в порванной на груди кофте, со скрученными руками и с кляпом во рту из мужского галстука. Глаза у нее были огромными и безумными. Я вытащила кляп, и она тут же, словно пожарная сирена, заорала что было сил:

– Сема!!!

Я не знаю как, но ее телохранитель оказался на этаже буквально через считанные секунды. Он как котят разбросал в стороны Яра и мужика, а только потом тяжело уронил, глядя дикими глазами на связанную Лелю:

– Кто?

– Он, – она кивнула на мужика. И тут же торопливо добавила: – Это папин друг. Его лучше не бить.

Сема зарычал. Натурально зарычал, словно дикий зверь. И бросился на мужика, выкручивая ему руки и роняя мордой в пол. Раскрасневшийся Яр, уже потерявший где-то бороду, содрал пояс со своего костюма и помог связать того, кого нельзя было бить. Но, кажется, несмотря на запрет, бить его все же собирались.

Я сглотнула и захлопнула дверь комнаты с внутренней стороны. Думаю, мне не стоило смотреть на это. А вот Леле явно нужна была моя помощь. Я с трудом освободила ее руки от перетянувшего их ремня. На тонких запястьях остались багровые полосы.

– Вот это отцу и покажу, – отстраненно проговорила она, разглядывая руки и морщась от боли. – Теперь этот мудак не отвертится. Он ведь с четырнадцати лет мне под юбку залезть пытался, но сегодня ему крышу совсем снесло. Больной… Еще и Семки рядом не оказалось.

– А как так вышло? – рискнула спросить я. – Вы поссорились? Я видела, как вы из машины выходили.

– Этот дурак сказал, что любит меня. А я его послала.

– Почему? – мне вдруг до слез стало жалко огромного, преданного, как пес, Семена. – Ты не любишь его?

– В том и дело, что люблю. А… ты все равно не поймешь! – махнула она рукой. – И спасибо, кстати, что помогли.

Дверь распахнулась.

– Мы в кладовку его унесли, – тяжело дыша, сказал Яр.

– Внешних повреждений нет, – буркнул Сема. – Он без сознания.

– А внутренних? – хмыкнула Леля.

Оба парня скромно промолчали.

– Ладно, – вздохнула она. – Пусть папа сам с ним разберется.

– Это я виноват! – яростно сказал Сема. – Я оставил тебя без защиты.

– Но я тебя обидела, – возразила она.

– Это неважно.

– Важно!

– Тебе… больно?

– Уже нет.

С каждой фразой они все ближе и ближе подходили друг к другу, а мы с Яром неловко пятились назад, чувствуя себя лишними. А когда огромная лапа Семена вдруг притянула к себе тонкую изящную Лелю, и телохранитель впился в губы своей хозяйки, мы оба вспыхнули и выскочили в коридор. Мешать ребятам не хотелось. У них явно была своя – далеко не простая история.

Яр подобрал с пола посох, бороду, а потом, вспомнив что-то, метнулся обратно к комнате и постучал по дверному косяку.

– Простите, что отвлекаю, – вежливо сказал он страстно целующейся парочке. – Но я про деньги.

– Сколько тебе надо? – бросила Леля, с неохотой отрываясь от Семена.

– Да нет, это мы же тебе должны. Двести штук. У нас часть наличными, а сто двадцать на карте, и мы…

– Ничего не надо, – она царственно махнула тонкой ручкой. – Себе оставьте. Спасибо. С Новым годом. И это… дверь закройте с той стороны.

Мы послушно захлопнули дверь, переглянулись и глупо хихикнули.

– Да, – покрутил головой Яр. – Такого Нового года у меня еще не было.

– Ага.

Я осторожно потянулась к нему и осторожно потрогала царапину на щеке. Опять боевое ранение. Еще бровь не успела зажить, а уже кто-то снова попытался подпортить лицо моему Яру.

Стоп! Моему? Я подумала «моему»?

И пока я паниковала, Яр нашел мою руку, сжал ее, и так – держась за руки – мы и пошли на третий этаж. Надо было переодеваться и уезжать. Новый год наступил, и наша работа кончилась.