Глава 2

— Бабуля, давай, открывай ротик. Ам-м, — подношу ложку к бабушкиному лицу. Сама она от слабости даже руку поднять не может, так что пока я ее кормлю.

— Давай, давай, супчик вкусный и питательный, на курином бульончике, — говорю строгим голосом, видя, как она морщится — совсем нет аппетита у нее.

Ничего, пара-тройка дней, и все в норму войдет. И аппетит появится, и интерес к жизни, а тогда и на поправку быстрее пойдет моя бабуля.

 Ну а пока кормлю и расспрашиваю про местную жизнь, да про молодцев озабоченных, с которыми успела познакомиться.

— Бабуль, а что за стройку затеяли тут у вас?

— Так поселок элитный строят. Уже полгода как сносят старье, которое выкупили у прежних хозяев. Взамен вон коттеджи новомодные возводят, — объяснила бабушка и глотнула супчика. Пока не опомнилась, я ей еще ложечку подношу.

Снова глотает и продолжает рассказ:

— Мне тоже предлагали дом продать. Хорошие деньги давали, да только я отказалась. И подруги мои почти все продавать не стали. Куда нам на старости лет с места сниматься? А молодежь да, уезжает в город — работы-то нет. Но теперь, говорят, тут все по новому, по современному будет — целый поселок выстроят и работа для наших, деревенских появится.

— Давай еще ложечку, — воркую я. Бабушка послушно открывает рот, глотает и продолжает:

— И магазины тут будут, и салоны всякие — и для красоты, и для спорту, и школу, вроде как откроют. Или садик…

Она задумывается, а я продолжаю подносить ложку за ложкой, радуясь, что она ест.

— А кто строит-то? Я тут парочку парней каких-то повстречала…

— Ох, Ленок, не обидели они тебя?! — подкидывается старушка.

— Да ты что, бабуль! Я сама кого хочешь… обижу, если только тронут. Ты же сама меня учила — мы мирные люди, но наш бронепоезд стоит на запасном пути! — смеюсь я и отставляю в сторону тарелку. Рассматриваю с удовольствием бабушкино лицо — ну вот, поела и сразу повеселела. Даже румянец на щеках появился.

— Но вообще, мальчики показались мне чрезмерно… пылкими, нуждающимися в некотором охлаждении, — фыркаю, вспомнив встречу у колодца.

В ответ бабушка смеется:

— Так полгода они уже здесь безвылазно. Парни молодые, здоровые. Организмы у них любви требуют, а «девушки» у нас тут, сама знаешь, какие. Самой юной за пятьдесят давно, ее огород интересует, а не любовная любовь.

Бабуля фыркает, хитро смотрит на меня:

— Вот парни и страдают. Иногда ездят сбить пар в соседнюю деревню, там девок молодых и веселых много. А ты у меня красавица, внучка, вот и внимание к тебе особое. Погоди, они еще состязание устроят, кто первый добьется твоей благсклонности.

— Ну-ну, пусть помечтают, пооблизываются! — хихикаю я — Нет уж, свои запасы тестостерона пускай в другое место несут.

— А вообще, мы рады, что у нас так ожило все, — бабушка довольно улыбается. — И нам веселее стало, и денежки какие-никакие зарабатываем — то молочка продадим строителям, то соленья баночку. Михайловна вон бизнес наладила — в баньку свою парней за денежку пускает. И им хорошо, и ей прибавка к пенсии.

— Молодец, Михайловна, — одобряю я, а бабуля продолжает перечислять приятные изменения в местной жизни:

— У Петровны внук на эту стройку устроился, заработал за месяц, как за год не получалось.

— Отлично.

— Да, еще лавочку нашу любимую, где мы по вечерам поболтать собираемся, починили строители.  Мне вон калитку поправили, Ивановым крыльцо отремонтировали, Ковалевым забор подняли.

Это у ребят типа субботников или тимуровского движения, как в старое время, — бабушка довольно улыбается. — Главный ихний, говорят, распорядился помочь старикам одиноким, кому в чем надо. В общем, ожила наша деревня, и люди повеселели.

— А ты не хочешь бизнес наладить? — спрашиваю с дальней мыслью, чтобы у бабули стимул встать поскорее появился. — Пирожки на продажу печь — они ведь  у тебя вкуснющие?

— Да куда мне теперь, — сникает бабуля и в глазах у нее появляются слезы. — На ноги бы хоть встать…

— Встанешь, — уверяю ее.

— Бегать еще будешь. Обязательно — ты ведь моя любимая бабуляка, — вспоминаю, как звала ее в детстве, потому что не могла выговорить слово «бабулечка».

Бабушка смахивает очередную слезинку и улыбается. Я обнимаю ее — ничего, моя хорошая, все у нас будет отлично!

На следующее утро я просыпаюсь от звуков веселой музыки.

— Бабуль, что там за праздник? — спрашиваю, вскочив с кровати и наспех умывшись.

— А, это ярмарка сегодня. Там и наши местные будут, и с соседних деревень продавцы приедут. А главное, покупатели на новые дома сегодня соберутся — будут дома смотреть и выбирать себе жилье по вкусу.

Бабушка смотрит на меня внимательно и вдруг предлагает:

— Леночка, я тут про твои слова вчерашние подумала. Про бизнес. А ведь права ты — не померла я пока, значит надо действовать.

— Умничка моя! — я довольно улыбаюсь и хочу предложить бабуле свои идеи, но она меня опережает.

— Ты, внученька, после завтрака возьми ведерко и набери в огороде помидорок. Да сходи-ка с ними на ярмарку. Покажи приезжим — ты же знаешь, у меня помидоры отличные. И сорта элитные, и выращиваю их по всем правилам, с душой. Может, заинтересуется кто нашими помидорками — вот и начало бизнесу положим.

Пока ставлю вариться кашу, размышляю над бабушкиными словами — а почему бы и нет? Мои идеи можно и позже реализовать, а помидорами своими бабуля и правда, очень гордится.

Схожу, осмотрюсь, продемонстрирую товар. Если продам — бабуле радость будет. Да мне и самой интересно посмотреть, что там за люди покупать дома станут — все-таки, соседями будем.

***

Роман Звягинцев

Пока машина несется по трассе перебираю в памяти намеченные на сегодня дела. Само собой, проверить работу на объектах, навести шороху среди заместителей, чтобы не расслаблялись в отсутствие начальства.  Обязательно сделать выборочный срез по качеству. Но главное, конечно, встреча с потенциальными покупателями.

Довольно улыбаюсь, вспомнив длинный список изъявивших желание приехать на презентацию нового коттеджного поселка “Зеленый берег”. Уверен, первую очередь домов распродадим уже сегодня.

— «Гаврилкино» — подсказывает указатель перед развилкой, но я и сам помню, что поворот тут, возле этих трех берез. За прошедшие годы они выросли, конечно, но место все равно приметное. Еще километр от трассы и будет деревня, где я провел столько приятных дней. Пожалуй, лучших в моем безрадостном детстве.

Надо же, кто бы мог подумать, что через без малого полтора десятка лет я вернусь сюда уже в другом статусе — процветающего бизнесмена Романа Георгиевича Звягинцева.

Слегка подворачиваю руль, и кайен послушно съезжает с трассы на узкую асфальтированную дорогу. Еще немного, и въезжаю в деревню. Неспешно рулю вдоль центральной улицы, рассматривая знакомые места.

Первый раз я попал сюда еще подростком. Озлобленный, вечно голодный пацан из нищей неблагополучной семьи. С алкашом папашей, спускающим все до копейки на свое пойло. С затурканной  жизнью матерью, у которой не было сил ни на ласку, ни на любовь к своему сыну.

Попав сюда, я вдруг увидел совершенно иную жизнь. Такую, какой, мне думалось, нет и не может быть. Оказалось, может.

Сашка Прозоров, которого я однажды отбил у отморозков с соседнего квартала и показал мне это. После той стычки, мы с ним, как ни странно, сошлись.

Усмехаюсь — пожалуй, мы были самой нелепой парой друзей из всех возможных. Очкастый, сутулый ботаник Прозор, и я, отморозок с волчьим взглядом и вечно сбитыми в драках костяшками пальцев.

Но мы подружились, да. Сашка… Мой лучший друг. Единственный настоящий друг.

Воспоминания болью царапают по сердцу. Он был заучкой, ботаном, что с него возьмешь — даже сдачи дать не мог, пацифист фигов. Но вот странность, он один видел во мне что-то доброе, единственный кто разглядел во мне зачатки ума.

Однажды он решил, что я должен нормально учиться, а не так, с двойки на двойку, и взялся за дело. Когда он верил в то, что делает, Сашка становился подобием стенобитного тарана, снося на своем пути все препятствия.  А в меня он верил... Так что все мои попытки послать его с учебой в дальние дали закончились моим полным фиаско.

 Да, Сашка… Если бы не он, валялся бы я сейчас где-нибудь в грязной канаве с такими же алконавтами, каким был мой отец. В лучшем случае, закончил бы какое-нибудь училище, чтобы потом зарабатывать копейки и пропивать их от безнадеги — это была единственная доступная мне модель будущего.

Мне, но не Сашке. У моего друга был другой взгляд на жизнь.

Это благодаря ему я нормально окончил школу и поступил в университет. Не на самый престижный факультет, конечно. Но, это был тот фундамент, от которого я смог оттолкнуться и рвануть вверх и вперед, подальше от своего убогого детства и предназначенного судьбой будущего.

Это с Сашкой после экзаменов девятого класса я приехал в эту деревню, к его деду и бабушке. Именно тут я впервые узнал, что такое жить в любви и добре, когда тебе рады просто потому, что ты есть.

То лето стало поворотным в моей жизни, именно тогда я принял решение, что никогда моя жизнь не будет похожа на жизнь моих родителей.

И именно в то лето я впервые влюбился…

Она была беленькой, голубоглазой и тоненькой как былинка. Младше нас с Сашкой, но такой уверенной в себе что было даже смешно. В то лето она гостила у своей бабушки, и мы как-то быстро сдружились, все трое — я, Сашка и она…

Притормаживаю, глядя на забор дома ее бабушки, сейчас чуть покосившийся, посеревший от времени, а тогда новенький, сияющий глянцевой голубой краской. Сколько раз я висел на нем, дожидаясь, пока выйдет моя зазноба!

Столько лет прошло, но словно вчера были наши прогулки по лугам, когда мы собирали первую полевую клубнику. Встречи рассвета и проводы заката. И лесная малина, душистая, сладкая до невозможности, которую мы рвали горстями и лопали, обмазавшись алым соком с головы до ног.

И наш первый поцелуй со вкусом этой малины. Еще парного молока, которым пахли ее губы…

То волшебное лето счастья и моей первой любви…

***

— Вот эти преимущества нашего коттеджного поселка и формируют цену домов, — добавив в голос мягкости, заканчиваю свою рекламную речь.

С удовольствием отмечаю, что поплыла, поплыла покупательница. Солидная дамочка — бизнесменша прилично за пятьдесят, с повадками голодной акулы и холодным взглядом птеродактиля в поисках добычи.

Такая свои действия на сто шагов вперед просчитывает, не доверяет никому, даже себе самой, и точно знает, чего хочет. Работать с подобным типом клиентов сложно, но и отдача от них самая высокая. Главное, четко уловить их настроение и замыслы, тогда они у тебя в кармане.

Мне это обычно удается без труда, а раскрутить их на покупку — уже дело техники. Влад Журов, мой неизменный зам и давний приятель за это мое качество называет меня «Лелуш Ламперуж», по имени какого-то персонажа из обожаемых им анимэ.

Я за это ржу над Владькой — здоровый брутал, весь в татухах, от которых девки писаются кипятком и падают штабелями к его мокасинам сорок пятого размера, а тащится от детских мультиков...

Ну а клиентка да, в начале общения готова была порвать меня за, как ей казалось, «необоснованно задранную стоимость квадратного метра». А сейчас вон, улыбается почти по матерински, и смотрит на меня, как на любимого сыночка, принесшего из школы очередную пятерку.

— Ох, Роман Георгиевич, умеете вы уболтать, — хмыкает довольно. — Люблю такую молодежь, зубастую и знающую, чего хочет. Уверена, если вы сами и будете следить за порядком в поселке, как обещаете, то будет здесь рай на отдельно взятых гектарах.

— Следить буду, Ольга Антоновна, как и говорил. У меня тут свои интересы, так что…, — подтверждаю и через пятнадцать минут мы уже ставим подписи под договором.

Ну что же, как и предполагал, всю первую очередь распродали. Кто молодец? Я, конечно, молодец, и по этому поводу могу устроить себе полдня выходных.

— Пошли, по ярмарке прогуляемся? — предлагаю Владьке.

— Что там делать? — бухтит он. Вообще, приятель мой сегодня явно не в духе, что на него не похоже. Обычно он только и делает, что по сторонам глазами рыскает и лыбится, выискивает, какую цыпочку на ночь выбрать.

— Ты чего такой хмурый? — все-таки интересуюсь у него.

— Все норм, просто не выспался, — отмахивается, а сам челюсти сжимает чуть не до скрипа. Ну-ну. Но киваю -  типа, верю тебе.

— Не хочешь, один пойду. Может яблок каких куплю, или огурцов. Поддержу, так сказать, местную экономику.

Иду к двери и вдруг краем глаза цепляю в окне тонкую девичью фигурку, чуть не сгибающуюся под тяжестью двух ведер, заполненных отборными, красными…

— Или помидор…, — тяну, не отводя глаз от узкой девичьей спины. Ладненькая девочка, блондиночка, и попка вон какая аккуратная, джинсами обтянута. Да и грудь присутствует приятного размера, как раз моя любимая троечка.

— Кто такая? Вроде не видел ее раньше? — спрашиваю у Влада, кивая на удаляющуюся красотку.

Он выглядывает в окно и кривится:

— А, приезжая это. Бабка у нее слегла, она и приехала ухаживать. Стерва, вчера подъехал к ней, так она… Стерва, короче, и все.

— Так ты по этому поводу такой хмурый сегодня, что отшили тебя в кои-то веки? — ржу над другом. — Что, реально такая недотрога?

— Реально. Женька тоже к ней пробовал подкатить, так его вообще ледяной водой из колодца окатила. Она поди из тех, которые не мужиков, а баб любят.

— Может, просто не так подкатили? — хмыкаю.

— Самый умный, да? — обижается приятель. — Сам попробуй, а потом смейся. Спорим, тебя тоже пошлет в дальние дали?

Во мне вдруг просыпается азарт и инстинкт охотника. Еще раз смотрю вслед входящей на территорию ярмарки фигурке с ведрами и ухмыляюсь:

— Спорим! — и протягиваю Владу ладонь. — Неделя, и она моя.

***

— На что спорим? — подкидывается Влад.

— На что хочешь, — отмахиваюсь и еще раз выглядываю в окно. Девочка уже за воротами ярмарки стоит, с охранником разговаривает. Интересно, что ей от этого бугая в камуфляже понадобилось? А тот тоже, стоит и лыбится во всю тупую рожу.

— Ну так что, решил? — тороплю Владьку.

— Ага, ролекс мне свой отдашь, — ухмыляется этот жук. Хмыкаю — губа у него не дура.

— Ну а ты мне свою Ямаху — давно мечтал нормальным мотоциклом обзавестись, да руки не доходили.

— Э! Не жирно тебе? Я на него два года копил!

— Ничего, я тоже Ролекс не за недельную зарплату купил, — отбиваю и скалюсь в усмешке: — Так что, зассал, дружок?

— Сам ты…! — рявкает Владька и мы пожимаем руки.

Хватаю со стола телефон и вываливаюсь из офиса:

— Все, я на дело!

Через пару минут подхожу к воротам и оглядываюсь — что-то не видно красотки.

— Слышь, девочка сейчас с помидорами здесь была. Куда пошла? — спрашиваю охранника.

— А тебе что за дело до Ленки нашей? — амбал хмурится и выпячивает вперед свою челюсть неандертальца.

— Помидорок хочу купить, — ржу про себя. — Люблю, знаешь, это дело.

— Вон, у бабок купи, — кивает на ближайший ряд и отворачивается.

Каззел! Ладно, сам ее отыщу.

Кручу во все стороны головой — куда же она могла пойти? — и вдруг вижу знакомые ведра. Стоит возле домика администрации и с какой-то теткой беседует.

Неспешно выдвигаюсь в ту сторону, а у самого в голове имя крутится — Ленка. Лена, Леночка, Елена Прекрасная… Но ведь не может быть таких совпадений? Хотя, почему нет…

Слежу, как тетка показывает моей блондиночке рукой куда-то вдоль рядов и девчонка, чуть не сгибаясь под тяжестью ведер ползет в том направлении. Ну вот и настал мой час.

В несколько шагов догоняю и подхватываю из ведра самую верхнюю, здоровущую, лоснящуюся и налитую помидорину.

— Ого, какие роскошные плоды! — произношу томным голосом, от которого девахи обычно тают, как пластилин над свечкой. Кошусь на ее… гм… помидорки под розовеньким топиком — реально, зачетные.

Перевожу взгляд на лицо и офигеваю — все-таки может быть! Она, Ленка-Ленуська! С ума сойти, какая встреча…

Открываю рот, чтобы сказать что-нибудь, типа «сколько лет, сколько зим…», но тут она хмурит брови и сверкая на меня голубыми глазищами рявкает:

— Мужчина, вы что себе позволяете? Положите, где росло!

Ставит на землю одно ведро и выхватывает у меня из руки помидорину.

Припечатывает: — Хамло! — и подхватив свою тару гордо шагает прочь. Не понял, она меня не узнала, что ли?!

Наверное, не меньше минуты ошарашенно пялюсь ей вслед. Смотрю, как она доходит до свободного прилавка под зонтиком и начинает с деловым видом раскладывать свои помидоры. Которые в ведрах…

В мою сторону даже не смотрит, словно я пустое место. Реально, стерва, прав Владька. Ну ничего, так даже интереснее будет…

Дожидаюсь, пока она разложится и неспешно подчаливаю. Беру одну помидорку, с умным видом рассматриваю, нюхаю и морщусь:

— Что-то чахлые они у тебя. Видать не поливали, не подкармливали. И сорняки, поди, ни разу не пропололи.

Кошусь на ценник, который она выставила и спрашиваю:

— За сколько отдашь?

— Цена перед вами, — отвечает хмуро и отворачивается. Начинает улыбаться какому-то мужику, подрулившему к прилавку.

— А скидочку? — пытаюсь разговорить ее.

— Да куда уж скидочку-то? — вдруг вмешивается мужик. Делает вид, что рассматривает товар, а сам косится на ее маечку в районе груди.

Цокает языком:

— Харрошие помидорки. Сколько их у тебя, красавица?

— Здесь пятнадцать килограмм, и дома еще есть, не собранное с грядок, — отвечает она доверчиво. Вот дурочка, он же ничего покупать не собирается. Просто деревенский донжуан решил к городской фифе поклеиться…

— Вали отсюда, пока не пришиб, — произношу негромко, перегораживая ему доступ к прилавку. Мужик начинает было возбухать, но быстро соображает, что лучше не надо. Отступает и показав мне фак смывается в толпу. Ушлепок. Поймаю, ответишь за свои жесты.

Ленка, видя, что хмырь исчез, тут же руки в бока и шипит:

— Вы что себе позволяете? С какой стати покупателя отпугиваете?

— Сам хочу купить, — отвечаю и беру помидор с прилавка. — Хорошие помидорки!

— Вы только что говорили, что они чахлые. И вообще, они уже все куплены! Сейчас за ними подойдут.

— Так я дороже заплачу, — улыбаюсь ей своей фирменной улыбкой. — Две цены даю.

— Нет! — гордо отворачивает нос.

— Ну ладно, три, — усмехаюсь, уверенный, что не устоит. И правда, в глазах мелькает что-то, похожее на задумчивость, и… Нет, не сдается.

— Вам ничего не продам, — отрезает сурово. Надо же, какая принципиальная.

— Четыре! — соблазняю.

— Нет.

— Пять!

— Мужчина, идите отсюда или я сейчас охрану позову, — цедит презрительно.

— Слушай, ты чего такая вредная? — спрашиваю удивленно. — Тебе такие деньги предлагают.

— Деньги не главное, — парирует и больше даже не смотрит на меня.

— Ну ладно, не хочешь, как хочешь, — усмехаюсь. Достаю купюру и подкладываю под верхнюю помидорину в горке. — За то, что развлекла меня.

Поворачиваюсь и иду прочь, не обращая внимания на ее возмущенный вопль:

— Ты! Забери свои деньги!

Не оглядываясь, поднимаю руку и машу ей — пока, крошка. Еще встретимся.

В офисе вижу Славку, нашего штатного водителя. Достаю кошелек и прошу:

— Слав, будь лругом, сгоняй на ярмарку — там в шестнадцатом ряду под третьим тентом девчонка с помидорами стоит. Купи у нее все оптом, заплати, сколько попросит не торгуясь.

Паренек берет купюры, салютует:

— Будет сделано, шеф! — и исчезает за дверью.

Я падаю в кресло за своим столом и закрываю глаза — значит вот какая ты стала, Елена Прекрасная. Повзрослела, похорошела. И характер все такой же вздорный. Как я помню…