Глава 5

Лена

Интересная получилась поездка и даже приятная. Неожиданно.

Ярослав оказался прекрасным собеседником, легко подхватывающим любые темы от погоды до смысла жизни. Когда он отвлекался на дорогу, я могла себе позволить понаблюдать за ним. Сосредоточенный, хмурый, властный. Уверенный водитель и мужчина, знающий, чего он хочет. Я нечасто таких встречала.

Почему-то вспомнился тот мальчик… Ромашка. Он тоже казался таким — уверенным в собственной правоте. А еще он был безбашенный и упертый как осел. Хотя… почему был? Наверное, и сейчас есть. Такие люди не меняются. Удивительно, как избирательна память. Помню, как мне льстило его внимание. Каким морально взрослым, по сравнению со мной он был.

Помню, как называл меня Незабудкой и дурацкую песню напевал «Незабудка-незабудка, в сказке я живу, как будто и тебя я, Незабудка, не забуду никогда». А вот как выглядит — не помню.

Помню, как я была у психолога. И там всплыло в воспоминаниях то лето. Я тогда выразила удивление, что не помню лиц мальчишек, с которыми провела все лето. И психолог высказала догадку, что мое возвращение в город и уход за папой были настолько психологически для меня тяжелыми, что произошло замещение. Более тяжелые и волнительные воспоминания заместили более легкие и приятные. Переживания за отца, страх, что он умрет и ответственность, которую навесила на меня мама — все это нанесло мне сильную травму.

Сейчас, возвращаясь назад в деревню, мне становится жаль ту девчонку и ее первую любовь. Ведь все могло сложиться иначе… но увы.

Ярослав подвозит меня до самой калитки.

— Я провожу до двери, — говорит, поспешно выпрыгивая из автомобиля, словно боится, что я сбегу.

— Хорошо, — пожимаю плечами, дожидаюсь, пока он откроет дверцу машины и подаст мне руку.

Горячие мужские пальцы заставляют меня удивленно вскинуть глаза на их обладателя. Ярик стоит слишком близко. Я вышла из машины, но он даже не сдвинулся с места. Получается, что я упираюсь попой в дверь, а грудью почти касаюсь его груди. Совсем близко вижу его глаза, сейчас черные от широких зрачков. Интересно, это действие лекарства или он….

И тут Ярослав наклоняется, сокращая расстояние между нами до минимума и касается своими губами моего рта. Ясно, дело не в лекарстве. На курортный роман потянуло парнишу. Не встречая сопротивления с моей стороны, он становится наглее. Прижимает меня к двери, кладет руку на мое бедро, притягивает к себе, углубляя поцелуй.

Не скажу, что мне не понравилось. Горячие мужские губы, приятный одеколон, умелые прикосновения. Все хорошо, кроме того факта, что я не хочу сейчас целоваться! Поэтому делаю то, что делают тем, кто слишком сильно раскатал губу. Закатываю ее парнише, больно укусив.

— Ай, — Ярик моментально прекращает поцелуй, глядя на меня удивленными, еще затянутыми дымкой страсти глазами. — Ты чего это придумала? Кусаешься? Серьезно?

Отталкиваю его и прохожу мимо, открываю калитку, захожу во двор и уже оттуда, повернувшись вполоборота на мужчину, отвечаю:

— Ты не спросил, хочу ли я этого поцелуя.

И захожу в дом. Посмеиваясь и не включая в коридоре свет, выглядываю аккуратненько в окошко. Ярослав какое-то время стоит, недоверчиво рассматривая капли крови на своем пальце, которым коснулся губы. Потом как-то залихватски усмехается и прыгает в машину. Не обиделся. Это хорошо.

***

— Леночка… — голос бабушки застает меня врасплох.

Захожу к ней в спальню.

— Бабуль, ты почему не спишь? Четыре утра же только. Хочешь водички? Туалет?

Быстро поухаживав за бабушкой, предлагаю ей позавтракать, раз не спится.

— Будешь блинчики? — спрашиваю у нее. — Молочко? Я сбегаю к соседке. Видела, что она уже ходит по двору, наверняка сейчас будет доить свою Мурку. Надо же было такое имя корове дать.

— Ты в хорошем настроении, — говорит бабушка, глядя на меня с улыбкой. — А у коровы такое имя, потому что ласковая она, все время голову подставляет, чтобы ее погладили. Хочу. И блинчиков, и молока.

— Тогда я мигом.

И тут же несусь к соседке. Получив молоко, возвращаюсь, быстро делаю тесто. Заглянув к бабушке, вижу, что она спит, принимаюсь за готовку.

Когда стопка тоненьких, кружевных блинчиков вырастает многократно, иду в спальню.

— Бабуль?

Не отзывается, спит. Подхожу, стою возле нее немного, поглаживаю руку. Не просыпается. Ладно… возможно, ей лучше еще подремать, блины и потом поест, накрою их двумя полотенцами, чтобы не остыли. Стук в дверь отвлекает меня, не дав спрятать еду.

Возле открытой двери стоит Ярослав.

— Прошу прощения, что помешал вам… блинчики прятать, — цитирует мне измененную фразу из фильма «Любовь и голуби».

— Ничего, успею еще. Ты что-то хотел? — согласна, это не очень любезно, так ведь это не я приперлась незваной.

— Для начала — пожелать доброго утречка.

— Доброго, — отвечаю.

— А потом хотел поинтересоваться как палец?

— Мой? Нормально. Побаливает, но делать повседневные дела не мешает. А твой как?

— Ну такое… — Ярослав слегка кривится, — после езды болит больше, но у меня есть волшебные пилюли, выписанные врачом. Их, правда, нельзя на голодный желудок. Вот, собственно, за этим и пришел: пригласить тебя на завтрак.

— Куда пригласить? — пытаюсь вспомнить, есть ли в деревне какое-то кафе. Кроме наливайки возле заброшенного местного клуба времен Советской власти, ничего не припоминается.

— Ко мне, — подтверждает мои подозрения хитропопый Ярослав.

— А зачем к тебе? — спрашиваю. — У меня вот все готово. Если не возражаешь против молока, блинчиков и сметанки, можем позавтракать на веранде. И варенье есть. Вчера из свежей клубники сварила немножко. Бабушка любит, но так и быть, поделюсь с тобой.

— О-о-о, от такого предложения я не могу отказаться, — с довольным лицом Ярик подходит к столу, берет кувшин с молоком. — Приказывай, куда нести, Елена Прекрасная.

Мужчина поворачивается вполоборота и как-то так приподнимает бровь, что я зависаю, глядя на него. А в голове бьется странная мысль: «Я его знаю».

***

— Что так залипла? — усмехается Ярослав. — Понравился?

— Не очень, — отвечаю, все еще не в силах отвести взгляд и переварить внезапно проскользнувшую мысль.

— А если так? — Ярослав поднимает руку и начинает поигрывать мышцами, напрягая и расслабляя их.

— И так не очень, — отвечаю и видя его преувеличенно обиженное лицо, начинаю смеяться.

Теперь уже Ярик залипает.

— Что смотришь? Понравилась? — спрашиваю в шутку.

— Еще как, — совершенно серьезно отвечает мужчина. Черные зрачки его глаз абсолютно лишены веселых искорок. В данный момент он серьезен, как уголовный кодекс.

— Ладно, чудесно поговорили, а сейчас — отнеси еду на стол, — съезжаю я с опасной темы. Ярик хмыкает, но никак не комментирует мое бегство.

Завтрак, как ни странно, проходит в очень комфортной обстановке. Ярослав шутит, но не постоянно и удачно, поэтому есть время и посмеяться, и поговорить о серьезном, и поесть. Мы долго сидим, почти два часа. В какой-то момент ловлю себя на мысли, что не хочу, чтобы он уходил, что мне приятно его общество. Это заставляет напрячься и тут же сообщить мужчине, что меня уже дела заждались, да и ему пора заняться бизнесом. Ярик не возражает и не пытается задержаться. Просто выходит из-за стола, благодарит за чудесный завтрак и идет на выход.

Встаю его проводить до калитки, как радушная хозяйка. Мы идем молча и только возле самого забора, когда прощаемся, Ярик позволяет себе слегка наклониться вперед, ко мне, и легко коснуться губами моего рта. На секунду.

— До встречи, — весело сверкая глазами, он уходит. Я же какое-то время смотрю туда, куда он ушёл невидящим взглядом. Прихожу в себя от ощущения чужого взгляда. Вздрагиваю, осматриваюсь. Рядом никого нет. Воображение разыгралось? Обняв себя руками, захожу в дом.

Посмотрев на часы и отметив, что время близится к обеду, решаю все-таки разбудить бабушку. Сон полезен, но еда полезнее, а она ничего не ела со вчерашнего вечера.

— Бабулечка… пора просыпаться. Есть пора. Ба??

Мой родной человек открывает глаза и долго смотрит на меня каким-то пустым взглядом, словно не узнает. Я уже успею испугаться, когда она, наконец-то говорит:

— Леночка? А что же ты меня раньше не разбудила? Я же завтрак хотела тебе приготовить.

— Ничего, бабуль, я уже сама приготовила, — улыбаюсь, — сейчас принесу.

— Как сама? — бабушка не на шутку пугается. — Ты зачем к печи подходила? Это же опасно.

— К какой печи, бабуль? — переспрашиваю удивленно. — У тебя давно уже электрическая плита есть.

— Какая плита? — бабушка замолкает, растерянно хлопая глазами. — Лена… какая плита?

— Электрическая, — отвечаю, тоже сбитая с толку странным вопросом.

— Что ты выдумываешь? Нет у меня никакой плиты! — бабушка сердится. — Ты бы лучше почитала литературу, которую вам на лето задали.

— Э-эм… какую литературу? — теперь моя очередь зависнуть.

— Лена, — бабушка строго хмурит брови, — мне мама сказала, чтобы ты не только гуляла, но и к школе готовилась! Не так, как прошлым летом, что потом все оценки были негодные.

— Бабуль…

Собралась уже сказать, что вообще-то я давненько школу закончила, но что-то меня останавливает. Тут не спорить с бабулей надо, а врача срочно искать!

***

Бабулечка, полежи. пожалуйса, я сейчас.

Бегом бегу к соседке, прошу ее посидеть с бабушкой, а сама несусь к фельдшеру.

Ивановна, можно? — захожу в избу, служащую уже больше пятидесяти лет медпунктом.

Конечно, Леночка. Что случилась, почему такая запыханная?

Ивановна, что-то мне бабушка не нравится. Вы можете ее осмотреть? Или, может, сразу в город? — моментально вываливаю всю тревогу.

Что ты, миленькая? Зачем же сразу в город. Давай сначала я, а потом уже решим. Чего зря кататься-то? Что у вас случилось?

Рассказываю о странном бабушкином поведении по дороге. Если сначала фельдшер посмеивается, то к концу разговора уже и она идет быстрее.

Это очень плохо? — с испугом спрашиваю у нее.

Погоди паниковать, — осаждает меня Ивановна. — Сначала осмотрю пациентку, потом будем думать.

Я жду на кухне, пока фельдшер разговаривает с бабушкой и проводит осмотр. Когда Ивановна выходит, ставлю перед ней чашку с чаем и блинчики. Женщина не отказывается, с удовольствием ест, а потом говорит:

 Твои волнения не беспочвенны, Лена. Зинаиде Семеновне срочно нужно прокапать лекарство для восстановления когнитивных функций.

Вы сможете это сделать? Или только в больницу?

Одних капельниц мало, к сожалению. Ей нужно как можно быстрее встать с постели. Двигаться нужно, понимаешь? Иначе ухудшения будут только прогрессировать. Ей хорошо бы массажи и ЛФК. Но специалистов тут у нас нет. Да и в городе вряд ли будут. Твою бабушку нужно быстрее приводить в тонус и везти к морю в реабилитационный центр. Хороший какой-то. Посмотри в интернете, думаю без труда найдешь подходящий.

Хорошо, сделаю, — обещаю, а сама думаю, как мне отпроситься с работы и где взять деньги на реабилитацию.

В общем, вот тебе рецепт. Купи лекарства как можно быстрее. Чем раньше начнем лечение, тем лучше.

А где покупать?

В город едь. В тамошней аптеке есть, я видела. Как привезешь — зови, поделаем капельницы. Но про массаж и ЛФК подумай. Что-то можешь делать и сама, на первых парах, массаж несложный. А там — будет видно. Понимаю, деньги нужны…

Деньги найду, главное, чтобы бабушке стало лучше.

Хорошая ты внучка, Лена. Бабушку не бросила. Но все же… подумай, ей предлагали хорошие деньги за ее дом. Может, стоит его продать? Будет на лечение. А бабушку заберете к себе.

Я подумаю, спасибо, Ивановна.

Да не за что. Я ей вколола успокоительное и обезболивающее. Бабушка твоя будет спать несколько часов. Как привезешь лекарства — зови. Приеду, все сделаю.

Провожаю Ивановну до калитки. Возвращаюсь в дом. Несколько минут стою возле спящей бабушки. Какой маленькой она кажется, какой хрупкой. Спи, родная, я все сделаю для тебя!

Теперь главное быстренько смотаться за лекарством и обратно. Взяв сумку и переодевшись в шорты, вывожу свой старенький велик за калитку. Прыгаю в седло и мчусь, что есть сил, в сторону города — не так уж тут и далеко, часа за три-четыре доберусь! Куплю лекарство и обратно уже на электричке приеду.

Перед выездом на трассу за моей спиной раздается автомобильный гудок. Беру к обочине, чтобы пропустить автомобиль, но машина вместо того, чтобы обогнать и умчаться вперед, притормаживает. Опускается переднее стекло и меня окликает знакомый голос:

— Елена Прекрасная, куда так спешишь?

Торможу, вытираю пот со лба и говорю выглядывающему из машины Ярославу:

— В город. Мне срочно в аптеку надо — бабушке плохо совсем, а нужного лекарства ни в одной аптеке поблизости нет.

Хлопает дверь машины и Ярослав идет ко мне. Берется за руль велика и командует:

— Слезай, триатлонистка, я тебя отвезу куда надо.

— А велик?

— В багажнике доедет твой велик, ничего ему не сделается.

Через несколько минут мы уже мчимся по трассе на предельно разрешенной скорости. Молчим. Я не могу разговаривать, потому что вся на нервах, а Ярослав, наверное, сосредоточен на дороге, не до болтовни ему.

Помаленьку я начинаю расслабляться. В душе появляется спокойствие, а в голове мысль, что все будет хорошо. Доберемся до города, я куплю лекарство и сразу помчусь на вокзал, на электричку. Привезу лекарство и…

В этот момент раздается резкий хлопок и машину вдруг начинает мотать по дороге. Влево, вправо и опять влево.

От страха я вскрикиваю, а Ярослав, пытаясь выровнять машину, рявкает:

— Лена, держись крепче! — и в этот момент машина слетает с трассы.