Глава 20

— А ты знаешь, с кем я недавно столкнулся в Париже?! — жизнерадостно воскликнул Кирилл.

— Ну откуда же мне знать? — усмехнулась Юля.

«Лондон… Париж… Жена — известная модель… — с грустью подумала она. — Как всё это от меня далеко… Будто из другой жизни. Да так оно и есть…»

— Со Сперанской — вот с кем! — заявил Кирилл.

— Она ведь давно уехала учиться за границу… — вспомнила Юля. — Наверное, там и осталась…

Честно говоря, ей совсем не хотелось обсуждать человека, который когда-то её так по-крупному подставил.

— Ну да, мир тесен… — продолжал Кирилл. — Столкнулись на одной презентации… Она замужем за крутым мужиком…

— Понятное дело… — усмехнулась Юля. — Ей всегда в обычной жизни было тесно… Надеюсь, теперь Вика довольна…

— Пыталась затащить меня в гостиницу, — зачем-то сообщил Кирилл. — Предложила вспомнить былое… Но у меня, веришь, Малышок, ничто внутри даже не дрогнуло… Чужой человек… Хотя и выглядит отпадно…

«Зачем он мне это говорит? — с тоской подумала Юля, в сердце которой при любых намёках Кирилла на его личную жизнь тут же вспыхивала ревность. — Если бы любил, ни за что не стал бы рассказывать о своих бабах… Просто считает меня «боевой подругой», с которой можно обсудить всё, что угодно…»

— Зачем тебе кто-то ещё, если у тебя красавица жена? — заставила себя произнести она.

— Это да… — согласился Кирилл. — Но тут и другое… Я как вспомнил, что Сперанская пыталась с тобой сотворить, и какая у неё подлая натура, так и свернул нашу встречу… Совсем не тянуло с ней общаться… Сказал, что спешу по делам. Но это правда. У меня теперь каждая минута расписана…

— Надо же… — протянула Юля. — Думаю, тебя можно поздравить… Ведь это свидетельство того, что ты стал успешным человеком.

Несмотря ни на что, ей хотелось сказать Кириллу приятное. «Только как он при такой занятости, вообще, обо мне вспомнил? — мелькнула мысль. — И хоть изредка, но находит время позвонить…»

Вскоре в прихожей послышался шум — это Надежда Андреевна с Мишей возвратились с прогулки, и Юля быстро попрощалась с Кириллом.

— Ты хоть не пропадай, Малышок, — сказал он. — Всё-таки мы не чужие…

«Если бы ты знал, насколько не чужие!» — мысленно воскликнула Юля. И решила больше не отвечать на его звонки — пусть каждый идёт своей дорогой, а просто «дружить» с горячо любимым человеком она не могла.

Но тем не менее потихоньку стала собирать о нём информацию — всё, что ей попадалось в СМИ. И, таким образом, смогла проследить за его стремительным восхождением к вершинам бизнеса. Зачем она это делала? Юля и сама не знала, ведь, чтобы не бередить душу, крайне редко позволяла себе пересматривать материалы о Кирилле Крымове. «Пусть будут!» — таким был её вердикт. Они лежали неприкосновенными и согревали сердце.

Однако настал день, когда это отошло на второй план. И началось всё с междугороднего звонка.

— Слушаю… — несколько настороженно отозвалась Юля.

— Юлия Николаевна Малышева? — послышался официальный мужской голос.

Вступая в брак, она настояла на том, чтобы сохранить свою девичью фамилию. Как ни обижался будущий муж, как ни уговаривал взять его фамилию, Юля была непреклонна, подсознательно желая сохранить свою автономность.

— Да… — подтвердила она, предчувствуя недоброе.

И оказалась права.

— Капитан третьего ранга Максим Егорович Соломатин, — представился собеседник. — С прискорбием сообщаю, что подводная лодка, на которой находился ваш муж, сегодня ночью затонула. Весь экипаж погиб. Примите мои соболезнования.

Казалось, пол качнулся под ногами Юли. Чтобы не упасть, она схватилась за дверной косяк.

— Как? Не может быть… — прошептала помертвевшими губами. — Неправда…

Она, конечно, не любила Ромку, но чтобы такое…

— Ваш муж Роман Емельянович Солнцев? — переспросил Соломатин.

— Так точно… — почему-то по-военному ответила Юля.

— К сожалению, он находился в составе этого экипажа, — сочувственно проговорил собеседник. — Список уже подняли и проверили. Мужайтесь. О похоронах вам сообщат дополнительно.

— А можно мне приехать в Мурманск? — задала глупый вопрос Юля — от полной растерянности.

— Нужно! — подтвердил Соломатин, понимая её состояние. — Когда будут улажены формальности, вам позвонят.

Ну вот и всё. Разговор был окончен. Ромка, милый Ромка! Верный друг детства, по глупости — Юлиной! — ставший её мужем. Пусть и нелюбимым, но всё-таки мужем. А теперь его нет и больше никогда не будет! Эта мысль, наконец, дошла до её сознания, обрушилась со всей своей очевидностью, и она зарыдала. Сначала негромко, вполголоса, а потом сильнее и сильнее, так что прибежали испуганные родители.

— Дочка, что случилось? — первым влетел в комнату Николай Степанович.

— Ромка погиб, — сквозь рыдания выдавила Юля. — Их подлодка затонула…

Надежда Андреевна, примчавшаяся следом, ахнула и прикрыла рот рукой.

— Подожди… — взял Юлю за плечи отец. — Как погиб? Кто об этом сообщил?

— Только что звонил Ромкин сослуживец Соломатин, — глухо проговорила Юля. — Сказал, что весь экипаж погиб…

— Надо срочно лететь в Мурманск! — решительно заявил отец. — И всё выяснить на месте. Я полечу с тобой…

— Не надо, пап, — слабо возразила Юля. — Тебе-то зачем?

— Как это — зачем?! — воскликнул Николай Степанович. — Неужели мы оставим тебя одну в такую трудную минуту? Мама побудет с Мишуткой, а мы срочно вылетаем… Надо заказать билеты.

— Спасибо, папочка, — прошептала Юля и вновь разрыдалась.

Она и в страшном сне не могла себе представить, что останется вдовой! Умом понимала, что у Ромки опасная служба, но до сердца это не доходило.

На другой день Юля с отцом срочно вылетели в Мурманск.

— Пап, давай сначала зайдём в квартиру и заберём документы… — предложила Юля, как только они сошли с трапа самолёта. — А потом пойдём в порт…

— Конечно, дочка, — кивнул отец.

Возле входной двери у Юли больно сжалось сердце. Ещё недавно они с Ромкой тут жили — хорошо ли, плохо ли, но жили, а теперь всё кончено. Скоро сюда заедут другие люди, а их семейная жизнь станет лишь страницей прошлого. Тяжело вздохнув, она загремела ключами.

— Проходи, пап, — пригласила отца. — Надень Ромкины тапочки…

— Какая маленькая квар… — заметил Николай Степанович и замер на полуслове.

От представшей перед ними картины и он, и Юля застыли соляными столбами.

Через полуоткрытую дверь в единственную жилую комнату было видно, как за столом сидит Роман в окружении нескольких водочных бутылок — одна уже стояла наполовину пустой, и из неё он наливал себе в стакан новую порцию содержимого. На шум открываемой входной двери не отреагировал, а, может, просто не услышал.

— Ромка… — прошептала Юля.

На её лице отразилась сложная гамма чувств — страх, изумление и облегчение.

— Ромочка, мальчик, ты жив! — обрадованно воскликнул Николай Степанович.

— Ага… — повернувшись к вошедшим, пьяным голосом проговорил Роман, который, похоже, ничуть не удивился появлению жены и тестя. — Я жив, а он погиб…

И, положив голову на ладони, зарыдал.

— Кто? — тут же подошёл к нему Николай Степанович и потряс за плечи. — Говори! Что, вообще, тут произошло?

Юля обессиленно опустилась на их с Ромкой общий диван.

— Да Лёшка Ильин… — сквозь рыдания глухо произнёс Роман. — Он не должен был, а погиб вместо меня! Это мне, а не ему предназначалось сейчас кормить рыб! Всё равно я никому не нужен… А у Лёшки осталась семья… и детишек трое…

— Что ты мелешь? — Николай Степанович уже вовсю тряс его за плечи и даже пару раз ударил по щекам. — Расскажи толком! И хватит пить…

Он решительно сгрёб в охапку водочные бутылки и понёс их на кухню, бросив через плечо:

— Я сейчас позвоню нашим и сообщу, что ты жив… Ведь все там на ушах…

— А, жена… — осклабился Роман, только сейчас обратив внимание на Юлю. — Небось, обрадовалась, когда узнала, что я погиб?

— Что ты такое несёшь?! — наконец, ожила она, подбежала к нему и обняла. — Ромка, мне было так плохо… Я не знала, как жить дальше…

— Не ври, — отстраняясь от неё, поморщился Роман. — Если бы любила, то была бы рядом…

В этот момент очень кстати из кухни вернулся Николай Степанович.

— Я там чайник поставил… — сообщил он, обращаясь к зятю. — Сейчас попьём чаю, и ты всё расскажешь… У тебя пожевать что-нибудь имеется?

— Не знаю… — честно признался Роман.

— Ладно, разберёмся, — кивнул Николай Степанович. — Дочка, пойди посмотри, что там у вас с едой…

Юля обрадованно подхватилась и побежала на кухню — ей совсем не хотелось выяснять отношения с пьяным мужем. Слава богу, тот оказался жив, а остальное уже неважно. В морозильнике она нашла пачку слипшихся пельменей, а на боковой полке — несколько яиц. Покопавшись, ещё отыскала луковицу. Из этого скудного запаса быстро соорудила яичницу с жареным лучком и отварила пельмени. Получился вполне сытный обед. К чаю обнаружила старую пачку печенья и несколько конфет. Накрыла стол и позвала мужчин.

— Мойте руки! — крикнула из кухни.

На пороге тут же появился Николай Степанович, который придерживал за плечи шатающегося Романа.

— Надо поесть, сынок, — заботливо проговорил он, усаживая зятя за стол. — Слава богу, ты жив… На всё воля Божья… Значит, судьба такая — и у тебя, и у твоего Лёхи…

Плотно пообедав и выпив чаю с печеньем, Роман почувствовал себя лучше и уже мог говорить связно.

— Ром, что же всё-таки произошло? — тихо спросила Юля.

— Просто я заболел… — с горечью начал свой рассказ тот. — За несколько часов до рейса поднялась высокая температура… Грипп, наверное… В таком состоянии нельзя в море — в замкнутом пространстве мог бы всех заразить… Командир принял решение сделать замену… Вот и вызвали Лёху, он тоже военный инженер… Хотя это и не его смена… А меня отправили отлежаться. Подлодка вышла в море, но скоро пришло сообщение, что она затонула…

Он замолчал. Только сейчас Юля заметила, что у мужа на переносице залегла глубокая морщина — раньше её не было…

— Почему же мне сказали, что ты погиб? — спросила Юля, ладонью накрыв его руку.

— Списки-то о составе экипажа были поданы раньше… — опустил голову Роман. — А формально там числился я…

— И что же ты нам не позвонил? — повысил голос Николай Степанович. — Мы все с ума сходили…

— Простите… — тихо проговорил Роман. — От высокой температуры просто отрубился… Надолго… А когда пришёл в себя, мне сообщили о гибели экипажа… Я не сообразил… Думал, до вас эта новость ещё не дошла…

— Ромка, сынок, не мучайся… — ласково проговорил тесть. — Твоей вины в случившемся нет. Я уже сказал — так распорядился Господь. Он подарил тебе второе рождение. Это судьба… Ведь почему-то ты заболел именно перед выходом в море… Значит, ещё нужен здесь, на Земле… Поэтому надо жить.

— А Лёха? — вскинул голову Роман. — Ему-то зачем? То, что предназначалось мне…

— Ни за чем, — упрямо проговорил Николай Степанович. — И, выходит, предназначалось не тебе, а ему… Улавливаешь?

Роман печально кивнул.

— Царство небесное твоему Лёхе… — сказал тесть. — У него свой путь… Только, жаль, оказался коротким…

После этих слов повисло долгое молчание, и каждый по-своему обдумывал случившееся.