Глава 4

К ним подошла однокурсница Вика Сперанская — высокая эффектная девица с копной рыжих волос. Она сделала вид, что не замечает стоящую рядом Юлю, и всё своё внимание сосредоточила на Кирилле. Миниатюрная Юля сразу почувствовала себя, как гриб под деревьями, а Кирилл и Вика, оба высокие, с огненными шевелюрами, смотрелись, словно два горячих пламени — один темнее, другая ярче.

Вика отпила из своего бокала и протянула его Кириллу. Тот замер. Они не отводили друг от друга взгляда, и Юля остро почувствовала себя лишней. Но что она могла? Дёрнуть Кирилла за рукав, как маленькая девочка?

— Малышева, помоги! — окликнула её Вероника. — Давай, подключайся, а то мы с девчонками уже зашиваемся… Надо ещё колбасы нарезать… И сыра добавить не помешает…

Юля даже обрадовалась, что её позвали, и отправилась на кухню. А когда вернулась, Кирилла с Викой нигде не было. Народ отрывался по полной программе, и она, улучив момент, снова пошла в дом. В основном, конечно, искала Кирилла, но ещё хотела посмотреть, как там всё устроено, ведь ей пока не доводилось бывать в таких особняках.

На первом этаже располагалась соединённая с кухней просторная гостиная в стиле хай-тек, с кожаным диваном и огромной плазмой. Здесь уже обосновались несколько человек из их компании, которые, видимо, не любили шумных плясок. Среди них был и Юра Холманских — удобно устроившись на диване, он потягивал вино и смотрел научную передачу. «Вот чудак, — проходя мимо, улыбнулась Юля. — Как будто дома нельзя сидеть перед телевизором! Стоило ради этого ехать в такую даль…» Ещё пара девчонок шушукались в углу, а, когда увидели Юлю, как-то странно на неё посмотрели. Она не придала этому значения и продолжила экскурсию по особняку.

На втором этаже имелось несколько уютных, современно обставленных комнат. «У нас даже в городской квартире такого нет…» — невольно отметила она, но без зависти, а просто как факт. Здесь было темно, потому что народ тусовался, в основном, на улице и первом этаже. Юля по очереди обошла комнаты, включая и выключая свет. «Ничего, что я тут разгуливаю? — спохватилась она. — Вероника не обидится? Хотя она сказала — не стесняйтесь, будьте, как дома… Но всё-таки… Где же Кирилл? Куда он запропастился? Прямо как сквозь землю провалился… И Вика тоже…»

При этой мысли в груди шевельнулся неприятный холодок. Она уже хотела вернуться во двор и присоединиться к остальным, но всё же решила подняться на последний этаж. Там было всего три небольшие комнаты — в двух темно, а из-под двери третьей, самой дальней, проглядывала тусклая полоска света и раздавались какие-то подозрительные звуки. Юля сначала замерла, а потом тихо приблизилась к двери. Явственно слышались женские стоны, к которым время от времени присоединялся мужской голос: «Давай, детка, давай… Какая же ты классная!» Что происходит? Ведь это голос Кирилла! Она хотела повернуться и убежать, но неведомая сила заставила её приоткрыть дверь.

В свете ночника двое сплелись в горячей любовной схватке. Кирилл — а это действительно был он — в футболке и без джинсов раскинулся на широкой кровати и методично работал бёдрами, доводя до экстаза оседлавшую его обнажённую Вику. При этом он сжимал в ладонях её полные груди, теребя большими пальцами тёмные соски. А на паласе валялись разбросанные вещи.

Ноги Юли будто приросли к полу. Она хотела исчезнуть, но не могла. Услышав лёгкий скрип открываемой двери, любовники замерли и повернулись.

— Малышок? — хрипло спросил Кирилл. — Что ты тут делаешь?

Вика ничуть не смутилась и нехотя слезла с Кирилла. Не стесняясь своей наготы, стала собирать с пола вещи.

— Твой Малышок на боевом посту… — усмехнулась она. — Как же нам её не хватало…

Юля, наконец, опомнилась и бросилась вон. Сокурсники с удивлением видели, как девушка, вся красная и в слезах, стремглав пронеслась по двору.

— Юль, ты куда? — крикнули ей вдогонку, но та лишь махнула рукой и выбежала за ворота.

Слёзы застилали глаза, а она мчалась по лесной дороге в сторону станции. Позади послышался шум приближающейся машины.

— Юлька, стой! — из «тойоты» выскочил Кирилл и схватил её за руку.

— Пусти! — с отчаянием выкрикнула она. — И не прикасайся ко мне!

— Ты чего? — вытаращил глаза он. — С дуба рухнула?

Она тяжело дышала, то и дело вытирая предательски текущие по щекам слёзы.

— Джинсы-то успел натянуть?

Ей хотелось спросить издевательским тоном, а получился жалобный всхлип.

— Так ты об этом… — усмехнулся Кирилл. — А что такого, Малышок? Тебе ведь известно, что взрослые иногда занимаются любовью. Это маленьким пора спать! Давай я тебя отвезу домой…

Он хотел всё свести к шутке, но вышло наоборот.

— Я не Малышок! — в новом приступе отчаяния выкрикнула Юля. — И не надо меня подвозить! У тебя есть, кого провожать, а я прекрасно доберусь на электричке.

— Ага, без сумки и куртки… — иронично изогнул бровь Кирилл, протягивая ей впопыхах забытые вещи.

Как же она так! На станции обнаружила бы, что убежала без всего, и пришлось бы возвращаться на Вероникину дачу.

— Спасибо, — сухо поблагодарила Кирилла, натягивая куртку и пристраивая на плечо сумку. — Только подвозить меня не надо!

— Кончай бузить, Юль! — вдруг повысил голос Кирилл. — Не хватало ещё, чтобы ты вечером шла через лес одна! Я обещал твоему отцу, что доставлю тебя в целости и сохранности — и сделаю это. Живо садись в машину!

Сказал так, что Юля разом притихла и послушалась. Села на переднее сиденье и отвернулась к окну, чтобы скрыть своё смятение. И хотя на душе скребли кошки, стала размышлять. Она остро осознала, что любит Кирилла именно в тот момент, когда увидела его в объятиях Вики. Любит серьёзно и надолго. Навсегда. Но сам-то он ей ничего не обещал и уж тем более не признавался в чувствах! По той простой причине, что их не было. То есть, возможно, он и привязался к ней как к другу или даже младшей сестре, нуждающейся в его опеке, но никак иначе! Женщины, возлюбленной, предмета страсти Кирилл в ней не видел от слова «совсем». Поэтому и не испытывал никакой вины. Как говорится, мухи отдельно — котлеты отдельно. Можно ведь дружить, но при этом любить другую! Что, собственно, и произошло.

Но как же теперь быть? Наверное, самое мудрое решение — сделать вид, что ничего не случилось. Ведь им предстояло ещё несколько лет учиться вместе. Можно, конечно, «раздружиться», но это глупо, и, потом, Юля просто не вынесет расставания с Кириллом! Пусть он находится рядом хотя бы так, в качестве друга. Ей придётся закрыть глаза на его романы, которых, скорее всего, будет много. И Вика в этом списке — только начало. А что? В таком положении есть даже свои плюсы: Кирилл станет увлекаться другими женщинами, но возвращаться-то будет к ней, Юле! Не как к возлюбленной, конечно, а как к подруге. Ведь это тоже немало!

От пережитого стресса и напряжённых раздумий у неё разболелась голова, и она закрыла глаза, сделав вид, что уснула. Кирилл тоже хранил молчание, глядя на дорогу. Казалось, он замкнулся в себе. У него такое иногда случалось: то фонтанировал шутками-прибаутками, а то вдруг надевал на лицо бесстрастную маску, отстранялся, и попробуй до него достучись! Уже потом однокурсники столкнулись с этой его особенностью — несмотря на кажущуюся общительность, Кирилл словно был окружён невидимой стеной, за которую пускал лишь немногих. Вроде бы рубаха-парень, но голыми руками не возьмёшь…

В полном молчании они подъехали к Юлиному дому.

— Спасибо, что подвёз… — буркнула она, чувствуя, что на глаза опять наворачиваются слёзы, и взялась за дверцу машины.

В эту минуту Юля себя ненавидела: нет бы изобразить полное равнодушие, а она готова в любую минуту разреветься и мечтает, чтобы Кирилл, как обычно, назвал её «Малышком»! Прозвище какое-то детское, но оно ей дороже всего… Теперь что, так и придётся ждать от него подачек в виде редких скупых нежностей? Нет, с этим надо что-то делать! Если и дальше общаться с Кириллом, то следует пересмотреть отношение к нему, поработать над собой и внушить, что они просто друзья, не более. Но это потом. Сейчас она не в состоянии действовать адекватно. И ей необходимо побыть одной.

— Пожалуйста, — вежливо ответил Кирилл. — Передавай привет родителям.

Ну, это уж совсем издевательство — "пока, привет родителям»!

— Пока… — чтобы хоть как-то сохранить лицо, Юля поспешно выбралась из машины и не оборачиваясь пошла к подъезду.

Ещё несколько шагов — и она на своей территории, где можно дать волю слезам.

— Юль, что ты так рано? — удивлённо спросила мать. — Не понравилось?

В эту субботу она не поехала на дачу из-за дочери, решив дождаться её после вечеринки, так что отец отправился один.

— Скукота… — еле слышно процедила Юля. — Можно было не ездить…

— Да на тебе лица нет! — всполошилась мать, увидев её полные слёз глаза. — Что случилось? И где Кирилл? Разве его там не было?

— Да был он, был… — сдерживаясь из последних сил, проговорила Юля. — Подвёз меня и уехал…

«Правда, не знаю куда… — с тоской подумала она. — Вряд ли домой… Наверняка опять к этой своей…»

— Вы что, поссорились? — насторожилась прозорливая мать.

— Не ссорились мы, мам! — вскричала Юля, в голосе которой звенели слёзы. — С чего ты взяла? Просто я устала…

И поскорее закрылась в своей комнате.

— Ну, отдыхай… — с беспокойством проговорила ей вслед мать, чувствуя, что здесь что-то не так, но дочь не хочет поделиться.

На следующий день было воскресенье, и Юля весь день пролежала в постели, отвернувшись к стене. К концу дня мать не на шутку всполошилась:

— Дочка, ты не заболела?

— Нет… — не поворачиваясь, глухо проговорила Юля.

— Тогда что с тобой? — продолжала допытываться мать. — Тебя кто-то обидел? Говори…

Юля, конечно, догадывалась, что именно больше всего тревожило мать, только та не решалась спросить напрямую.

— Мам, меня никто не изнасиловал — если ты это имеешь в виду, — заявила она, продолжая общаться со стеной. — Так что успокойся…

— Ну, и на том спасибо… — облегчённо вздохнула мать. — Не нравятся мне все эти молодёжные тусовки! Одному богу известно, что там происходит… Мы с отцом отпустили тебя только под ответственность Кирилла — нам он показался вполне надёжным парнем…

— Я уже взрослая, — с укоризной заметила Юля, наконец, повернув к матери опухшее от слёз лицо. — И ты не сможешь всё время держать меня возле своей юбки…

— Юля, дочка, на кого ты похожа! — увидев её, всполошилась мать. — Почему плачешь? Тебя что, Кирилл обидел?

«Сложный вопрос… — с горечью подумала Юля. — И да, и нет…»

— Всё в порядке, мам, — уклончиво ответила она. — Я сейчас встану и умоюсь, ты не беспокойся…

Девушка вдруг почувствовала, что за эти сутки здорово повзрослела.