Глава 17

Гера

Мне никогда еще не было так страшно. Просто, бл*ть, до трясучки. Если эти у*бки что-то с ней сделают, я не прошу себе.

— Копай, — он толкнул меня, швырнув лопату. Нужно было сосредоточиться. Нужно было соображать как можно быстрей, но всем своим естеством я был там. Слышал ее крики помощи, ее плач. Эти звуки скальпелем по нутру, наружу все внутренности. А когда я услышал, как он ударил ее, — на х*й все клеммы сорвало. Никакого рассудка — голые инстинкты. Взял покрепче лопату, развернувшись, резко саданул гондону по голове. Он не ожидал такого, даже ствол поднять не успел. Раздался щелчок снятого предохранителя. Я повернулся — дуло направлено мне в лицо. Секунда. Я замахиваюсь для удара, он спускает курок. Осечка. А вот я попадаю точно в цель. Развернувшись, быстро расправлюсь с двумя другими. Один уходит от удара, наступает на меня. Бесит, сука. Просто, на хрен, ложись… Саданул по голове, тот рухнул камнем, орошая траву кровью. Ломанулся к машине. Перед глазами пелена кровавая, руки от перенапряжения трясет. Не помню ничего. Пришел в себя, когда он лежал на земле подо мной, в луже собственной крови. Только от крика ее в себя пришел. Поднял глаза. Стоит, рваное платье к груди прижимает. Плачет. И столько страха в глазах. Никогда не забуду это… Не прощу себе. Подбежал, обнял ее, запах ее вдыхал. Адреналин шкалил, а я никак не мог поверить, что позади все.

Она вцепилась в меня так сильно, что я почувствовал как вонзились ее ногти в мою кожу. Ее трясло. Она была судорожно напряженной, как струна. Сердце в груди бухало так, что заглушало все вокруг. Я понимал, что нам нужно выбираться отсюда как можно быстрей. Нужно собирать парней, решать, что делать.

— Синичка, посмотри на меня, — попытался заговорить с ней. Ее продолжало трясти. Она закрыла лицо ладонями, зарыдала в голос. Я и сам был готов выть волком от злости и гнева.

— Есень, скажи, что он не тронул тебя…

Я чувствовал себя маленьким и беспомощным мальчиком. Я был рядом, позволив какому то у*бку обидеть ее. С*ка, гребаный мир, заполненный мразями.

— Есень… — голос дрожал. Подцепил пальцем ее подбородок, отстранил ее руки от лица. Она смотрела на меня воспаленными глазами, лицо пересекали подтеки туши.

— Нет, не успел, — прошептала чуть слышно. — Грех, они… м-м- мертвы?

— Не знаю. Нам нужно уходить.

Я посадил ее на сидение машины. Отодвинул подальше лежачего у тачки ублюдка. Запрыгнув в салон, резко дал по газам. Брать их машину — то еще палево, но нам хотя бы до города домчаться.

Всю дорогу Синичка сидела неподвижно, смотрела в одну точку. По ее лицу текли слезы, они душили меня петлей. Я держал ее руку, время от времени подносил к губам. Я не знал, как ей помочь. Сейчас нужно было разобраться, что делать дальше, дабы обезопасить ее.

Не доехав до города пару километров, затормозил у обочины. Спрятал тачку в ближайшей лесополосе. Есеня ждала меня у дороги. Внутренности выкручивало, каждый раз, когда я видел во что превратил ее платье тот урод. Синяки на ее руках, на шее… Сжал кулаки, чувствуя, как внутри нарастает ярость. Стянул с себя футболку и надел на нее. Даже вопроса не задала, как кукла безвольная. Позволила надеть одежду и веревочкой повисла на моих руках. Поднял ее, она к груди прижалась, спрятала лицо. Так и шли с ней до самого дома.

Не помню, как добрались. Мозги отключились. Шел пешком километров десять. И почему такси не вызвал? Хрен его знает. Боялся отпустить ее. Все прокручивал в голове произошедшее.

Поднялся на этаж, открыл квартиру, занес ее в комнату. Уложил аккуратно на кровать. Синичка открыла глаза, они блеснули в свете луны.

— Грех, я хочу помыться… — проговорила севшим голосом.

— Может полежишь? Мне отойти нужно.

— Ты уходишь? Нет, не оставляй одну, — испуганно подскочила на кровати. Подошел к ней.

— Т-ш-ш, — прижал к груди, посадил на колени. — Тише, Синица. Я никуда не ухожу. Позвонить надо, парней вызвать…

— Хорошо. Я пойду в душ. Хочу смыть все.

Стиснул челюсть, чтобы не выругаться. Кивнул ей.

— Тебе помочь?

— Нет, я справлюсь.

Я дал ей чистое полотенце. Синица ушла в ванную. Обзвонил парней. Питон был дома. Обещал заехать за Лапой и примчаться ко мне. Вышел на балкон, закурил. В горле саднило, закашлялся. Руки до сих пор тряслись. Заметил пятна крови на футболке. Стянул ее. Черт. Вляпался по самое «не хочу»… И как бы не мозговал, понимал, что деваться некуда.

Спустя пятнадцать минут в дверь позвонили. Синица все еще была в ванной. Велел парням проходить на кухню.

— Есень, ты в порядке? — спросил через дверь.

— Да уже выхожу!

Пошел на кухню. Питон курил, Лапа не сводил с меня напряженного взгляда в течение всего рассказа. Я говорил тихо, не хотел, чтобы она слышала. Рассказал обо всем. Заметил краем глаза, как Есеня прошла по коридору. Сделал знак парням, чтобы подождали. Прошел к ней. Девушка была в моей футболке. Забралась в кровать под одеяло. Я присел на краю. Молча смотрел на нее. Гладил ее волосы, ее руки. Маленькая моя, беззащитная. Понимал, в какое дерьмо ее втянул и не по себе становилось.

— Хочешь что-нибудь? Чаю или поесть?

— Нет, я посплю немного. Ты не уйдешь? — прошептала, крепко схватив меня за руку.

— С парнями поговорю и приду.

Наклонился, поцеловал ее в висок. Есеня кивнула. Вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. Не хочу, чтобы ее беспокоили наши разговоры. Парни были на балконе.

— Че, пацаны, это война — проговорил Лапа, задумчиво выдыхая сигаретный дым в ночное небо.

— Сейчас поеду к дяде. Пусть нагнут чмыря там, на зоне. Не ссы, Грех, к утру уже замочат этого г*ндона.

С губ сорвался нервный смешок. Все было не так радужно, как они это представляют.

— Ну замочат его и что? Раскинь мозгами, Питон. Там группировка целая, понимаешь? Над ними люди есть. Все равно уже окрысились, в покое не оставят…

- Значит надо отпор дать…

— Ты ведь понимаешь, о чем говоришь? Хочешь, чтобы мы такими же стали?

— А выбор есть что ли? — я не понимал его настроя. Не разделял его суждений. У Питона всегда так — импульсивно, на грани инстинктов. Вот только влезать в это болото я не хочу. Не так меня мама воспитывала.

— Ты слишком много думаешь, Гера, — хлопнув меня по плечу, засмеявшись.

— Слышь, Питон… я, сегодня, возможно, пятерых завалил, или, по меньшей мере, калеками оставил, — процедил сквозь зубы, схватив его за ворот футболки. — Меня чуть не грохнули, а мою девушку по рукам пустить хотели. Я не хочу такой жизни. И не хотел никогда. А ты смотрю, бл*ть, рад стараться. Сразу решение нашел, — оттолкнул его. Сжал кулаки, пытаясь совладать с яростью.

— Остынь, — прорычал Петя.

— Расставаться тебе с ней надо, — заявил Лапа. Я обернулся, посмотрел на него непонимающе. На лице Андрюхи не было и тени улыбки.

— Тебя уже не оставят в покое, Грех. Как и нас. Питон прав, выбора нет. Мы должны отпор дать. Либо мы, либо они. А девчонка твоя, если не хочешь, чтобы пострадала, должна в стороне остаться. Они не знают ее. Те, кто видел, уже вряд ли покажут на нее…

— Ты же понимаешь, что мы угодим на зону. И не на красную, ментовскую. Нас посадят к тем, кого мы сажали. Нам конец там, Лапа…

— А сейчас время такое, Грех, — вступился Питон. — Не до страхов.

Сука. Я был в ярости от их предложения. Готов был разорвать собственных друзей. Пацанов, с кем прошел все ужасы войны. Но как бы ни злился, понимал, что Лапа чертовски прав…

Обсудив кое-какие детали действий, распрощались с парнями. Поспешил вернуться к ней. Синица спала. Присел осторожно на краю кровати, долго смотрел на нее. Ее длинные ресницы то и дело подрагивали во сне. Ее руки тоненькие гладил. Устроился рядом. Почувствовав мое присутствие, она с готовностью прижалась ко мне. Знала бы насколько я завяз на ней. Дышу этой девочкой. Каждую минуту она одна в моей голове. И как теперь уходить? С корнями вырывать, с мясом. Но и рядом быть я не могу. Нахрен ей такая жизнь? Я не знаю, что будет завтра. Как я могу сохранить ее в безопасности?