Глава 21

Валера

Гнев. Он затопил меня. Я погрузился в его пучину по самую макушку. Я захлёбывался в нем, утопал. Мой брат. Моя кровь. Он был мертв. Его убили эти выблюдки. Чертовы мусора, чтоб их…

Я не мог находиться дома. Не мог быть на практике. Как ни старался концентрироваться на деле, не выходило. Еще и Есении уже неделю не было в больнице. Я никак не мог добиться у Римки вразумительного ответа. Белозерова сказала, что она сорвалась к родным. Но для чего? Что-то произошло?

Дома еще хуже. Мать серая от горя, накаченная транквилизаторами. Лежит в постели уже двое суток. Отец… За эту неделю он похудел килограмм на десять не меньше. Матвей не был ангелом. Но убивать его? Нет. Мой брат должен был жить еще долго.

Зашел в дом. Вокруг стояла тишина, только со стороны кабинета отца слышались мужские голоса. Постучал и прошел внутрь. Отец окинул меня беглым взглядом. Двое мужчин стояли по правую сторону от него. Оба были с поникшими головами.

— Все в порядке?

— Это руководитель отряда, который проводил задержание, — проговорил отец. Ясно. Я знал, что папа не спустит историю на тормоза. Посмотрел на этих уродов. Одному лет сорок, второй лет двадцати пяти на вид. Уроды, бл*ть. Гореть в аду им. Не будет им больше жизни на этой на земле. Ни отец, ни я в покое их не оставим.

— Мне нужен тот, кто это делал, Леша, — папа посмотрел устало на того, что постарше. — Нужен ублюдок, лишивший меня сына.

— Сергей Михайлович, я понимаю вас, но все произошедшее лишь случайность…

— Вы, бл*ть, убили моего сына! И его смерть ты называешь случайностью?! — он резко подскочил из-за стола. Схватил урода за грудки.

— Нет, вы не так поняли, — замямлил мужик. Отец отпустил его, отошел к окну, сжимая ладонями виски.

— Вот список тех, кто проводил задержание, — протянул молодой листок бумаги отцу. Папа даже не обернулся. А вот я забрал документ. Это был список фамилий. Зацепился за четвертую. Греховцев… Закрыл глаза, пытаясь вспомнить. Где я мог слышать ее? Посмотрел на молодого мента. И как обухом по голове. Так это ж Грех. Тот ублюдок, который Еську увел!

— Греховцев. Где он находился в этот момент? — спросил у ментов. Оба напряглись.

— Он был в непосредственной близости, — промямлил молодой. — Но мы все рассказали на допросе.

— Срать мне что вы там говорили. Как зовут тебя?

— Петя Свиридов.

Кивнул. Посмотрел на отца. Он ждал объяснений.

— Нам нужна его голова, — приблизился к нему, всучив бумаги, ткнул в фамилию Греховцева. — Отец, я знаю этого человека. Будь уверен, это он убил Матвея.

Папа посмотрел на ментов.

— Достать мне этого Греховцева. Чтобы сегодня он был в СИЗО, вам ясно?1

— Ясно, — кивнул мусор.

Оба покинули кабинет. Отец налил очередные сто грамм. А я прикрыл глаза и сжал кулаки. Столько ярости во мне сейчас было. Столько гнева. Ну вот и все. Пришла расплата, Грех. Нашел я, как справится с тобой. Ответишь и за брата моего и за Есению. А она моей будет. Как и должно быть.

— Пап, нормально все? — подошел к отцу. Он сидел с опущенной головой. Папа поднял на меня глаза, они были воспаленными.

- Разве может быть нормально?

Он прав.

— Ты накажешь его?

Отец усмехнулся.

— А ты как думаешь?

— Он нежилец, отец. Пусть он мучается там. В сырой камере. Пусть его убивают медленно.

Отец стиснул челюсть.

— Он каждую минуту, проведённую там, будет мечтать о смерти.

Я вышел. Нужно было проведать мать. Но не успел дойти до лестницы, услышал обрывки разговора ментов. Они были в коридоре. Подошел поближе, пытаясь разобрать.

— Дядя, я не могу так поступить… он же друг мой… Грех… мы с ним войну прошли. Он пули за меня ловил.

— Петя, приди в себя, — зарычал начальник. — Они нас всех порешают. Ты слышишь? У тебя жена, ребенок. У Греха никого. Это приказ мой тебе, слышишь? Забудь. Забей. Греха не спасти. Нас можно.

Они вышли из дома. А я еще некоторое время стоял на месте. Значит брата убил этот выблюдок. Ладно. Пусть живет пока. В погоне за свободой он сдаст Греха. А я спокойно заберу себе Есю. С этим Петей разберусь позже. Когда дело проверну.

Есения

Три недели спустя

Я выхожу на перрон. Усиленно всматриваюсь в толпу, выходящую из вагонов. Вдруг пропустила? Черт, как на иголках. Тетя Марина говорила, чтобы я дома его ждала. Да разве можно усидеть на месте? Думала не дождусь, помру от тоски по нему. Три недели — вечность. Но вот он, настал день нашей встречи. Все будет позади. Теперь только вместе.

Практически все вышли из вагона, а его все не было. Но я не сдавалась. Я боялась даже допустить мысль, что его здесь нет. Всматривалась в толпу, надеясь увидеть голубые смеющиеся глаза с морщинками в уголках, его улыбку лучезарную. Но не было никого и на толику похожего на Греха.

— Есеня? — раздается за спиной голос. Обернувшись, застываю в удивлении. А когда понимаю, кто рядом, сердце останавливается. И ухает куда-то вниз. Разочарование и предчувствие беды захлестывают меня с головой.

— Валера? — слетает тихое с губ.

— Привет — парень улыбается, но глаза уставшие. Отодвигает меня, взяв под локоть. Мимо несется толпа уезжающих.

— Ты что тут делаешь?

Спрашиваю, а на самом деле не хочу этого знать. Единственное, что меня волнует это Грех.

— К тебе приехал, — пожимает плечами. На его лице нет и тени улыбки.

— Но… я жду своего парня…

Я верчу головой по сторонам. Может это шутка какая? И Грех сейчас выйдет из рядом стоящей колонны и скажет, что это розыгрыш. Ох и несдобровать ему… Глупая, преглупая шутка. Но следующие слова Валеры разбивают мой мир. Лишают меня всего…

— А Грех не приедет.

Обернувшись, я смотрю на него, не понимая, что он имеет в виду.

— Он убил моего брата. Его посадили. Я разговаривал с ним. Грех просил встретить тебя и рассказать. А еще он сказал, чтобы ты не вздумала его ждать. Чтобы жизнь свою строила, Есь.