Глава 24

Тайсон

Соболь места себе не находил. Заведенный до чертиков. С тех пор как мы вернулись, он постоянно в напряжении. А зря. Дела идут как надо. Еще пара дней и весь город будет под нами.

— Кобзарь- младший воду мутит. Подчиняться не хочет, — Соболь опустился на диван, закурил. — Заказал он тебя, Тайсон. Повезло, что снайпер бывший афганец — мой приятель хороший. Узнал тебя по фотке. Так что надо бы отблагодарить.

Я не удивлен. Что-то такое и ждал от этого мудака. Он только так и умеет — чужими руками и исподтишка.

— Дашь сколько надо… — кивнул, задумчиво вертя в руках пачку Camel. Соболь продолжал пялиться на меня. Ждал указаний.

— Кобзарь не в первый раз меня заказывает. И второй раз осечка, — смеюсь, отбрасывая сигареты. Лирики достаточно на этом.

— Че ты спокойный то такой? — ерепениться Соболь. — Ты знаешь, что он дальше пошел? В Москве с людьми серьезными связывается. Он под Старика копает…

— Сам себе и накопает.

— Говорил я тебе, Тайсон, надо было его валить еще тогда, когда шанс хороший был. Какого хера не дал? Это все из-за той суки, да? За которой я присматривал тогда?

В любой другой раз я бы уже въ*бал ему за борзоту. Но не сейчас. Соболь прав. Обернулся, посмотрел на него холодно.

— Ты забываешься, Соболь. Я тебе не Кирпич, чтобы поучать меня. Если не дал валить, значит так надо было. Время не то.

— А сейчас?

— А сейчас этот г*ндон потеряет все, Соболь. Все что имел, все чем нажиться успел, — протянул задумчиво, глядя в окно. Солнце было уже в зените. Пора выдвигаться.

— Черт с ним. На сегодня дела поважнее есть. Пацаны подъехали уже?

— Ждем еще парней Сороки. И едем, — кивнул Соболь.

Это хорошо, что все в сборе. Последний шаг и мат Колесу. Игра окончена.

— Раздай всем оружие. Стрелка будет кровавой. Как пить дать, Колесо мутить что-то будет. Так просто не сдастся.

— Ну и ладно, повеселиться тоже можно.

Соболь вышел. А я прикрыл глаза, пытаясь собраться. В голове полный хаос. Кобзарь, Кобзарь. Конец твой пришел. Семь лет прошло и наконец-то провидение настигло тебя. По телу адреналин промчался. Каждое нервное окончание, каждый закуток тела — в полной боевой готовности. На максимуме. Дай мне сейчас в руки этого ублюдка, разорву на части и не замечу.

У меня нет слабых мест. Видит бог, я забыл, что такое жалость, что такое сомнения. Я стал ублюдком, отморозком. Геры Греха не стало с той самой ночи в камере, когда он получил семнадцать наживых заточкой, а его лицо стало похоже на дикое месиво. Доброта и вера в людей покинули мое сердце именно в тот момент, когда в моем теле не осталось ни одной целой кости. Они долго и упорно выбивали из меня все хорошее, что я имел. Им это удалось. Тайсон не такой как Грех. Тайсон живой, при власти. Он имеет этот мир в одно место. Никаких сантиментов, никаких сожалений. Моя группировка насчитывает уже тысячу бойцов. Дальше — больше.

Сейчас Соболь, даже не подозревая того, ввел меня в ступор. Слабое место… все вычеркнул из прошлой жизни, а ее не смог. Как бы не изменился, каким бы не стал жестким, сколько бы не зарекался и как бы не ненавидел эту суку, не смог ее уничтожить. Просто не поднялась рука.

Я мог убить ее мужа еще год назад. Мы были здесь проездом, по делам с Соболем. Уже тогда я знал, что она с Кобзарем. Знал, что у них сын и они счастливы. Хотел замочить его. Но не смог. Он вышел из дома, направлялся в машину. И вдруг следом выбежал пацан. И она. Зима была, а она в свитере тоненьком, в тапочках. Подбежала, обняла Кобзаря. И сын повис на папке. Смеялись, что-то шутили. А я стоял как идиот и пялился на них. Красивые такие, чистые, в белом. Счастливые. И таким грязным себя почувствовал, таким жалким. Бл*ть, как под дых тогда дали. Болью окатило, думал согнет пополам. Не смог я его убить.

Ненавидел этого ублюдка, а на нее смотрел и подыхал. Прикоснуться бы, в глаза бы ее заглянуть. Несмотря на то, что видел фото их свадьбы, через месяц после моих похорон. Несмотря на то, что родила она ему в том же году. Ненавидеть ее должен. Ненавижу. И презираю. Но, бл*ть, как так вышло то? Неужели все игрой было? Фальшью? Раз так, она отменная бл*ть. Так быстро переметнулась. Впрочем, как и все, кто был мне дорог. Она не оказалась исключением. Скулы сводит от злости… Идиот. Таким уверенным был. В ней, в нас, в себе. Опрокинули и не заметил, как. Все отобрали. Даже имя.

Семь лет и девять месяцев назад.

Серые стены камеры. Жесткая лавка. Руки болят. Растираю следы от браслетов. Осматриваю одним глазом помещение — второй заплыл. Ни хера не вижу. Рука походу сломана. Пятую ночь здесь. Боюсь, шестую не переживу. Сначала мусора пытались выбить признательное. Потом в пресс хату бросили. Думают сломать меня? Хер им. Куча свидетелей есть. Да и Питон не допустит, чтобы я за него срок мотал. Нет. Тут явно не чисто.

Только мыслями о ней держусь. Как она там, в Москве? Мне обещали адвоката. Хотя бы через него передать весточку. Узнать о ней. Здесь я похоже надолго. Но ничего, где наша не пропадала. Войну прошел, и этот замес переживу.

Открылась дверь. В кабинет кто-то зашел. Поднял голову — с трудом. Тяжелая как гиря. Кобзарь. Бл*ть. Засмеяться захотелось, но губы не разлипались, кровь ссохлась.

— Че те надо? — прохрипел. Он устроился неспешно на стуле напротив. Сидел, пялился на меня как на долбанный экспонат.

— Херово выглядишь, — в его голосе так и сочилось высокомерие. Пришел потанцевать на костях?

— Капитан, бл*ть, очевидность…

- Где Есения?

Тут же напрягся. Тот факт, что этот мудак думает о моей девочке заставлял кровь кипеть в жилах..

— Там где тебя нет. Ублюдок.

Он засмеялся. Громко так и самодовольно. Приблизился ко мне. Теперь я видел его рожу хорошо, даже одним глазом.

— Послушай меня, Гера. Тебе конец. Мой отец не оставит тебя в живых. Ты, падла, брата моего замочил…

— Я не убивал его, — процедил сквозь стиснутые зубы, выделяя каждое слово. Он покривился.

— Да мне похер, если честно. Ты у меня забрал то, на что не имел права. Настало время мне забрать это обратно.

Стиснул челюсть. Внутри огонь вспыхнул.

— Только, бл*ть тронь ее… — подался резко к нему. От этого движения новой волной боли накрыло. Руки затряслись и в жар бросило. Его смешила моя беспомощность.

— Она моя, Грех, — прошептал у лица.

— Я буду трахать ее, а она стонать. Неделю поплачет о тебе, а через месяц забудет, как ты выглядишь…Я предлагаю тебе сделку. Откажись от нее, Грех, скажи мне где она. Я ж все равно узнаю. У тебя есть шанс спасти свою шкуру. Отдашь ее мне и я Питона закопаю. А ты выйдешь. Не скажешь — завтрашнее утро ты уже не встретишь, — он произносил эти слова, смакуя каждую унцию моей боли. Он наслаждался победой. А я только в этот момент понял, что происходит на самом деле.

Улыбнулся, глядя в его глаза. По крайней мере попытался выдавить из себя подобие улыбки.

— Хер тебе, а не Есения. Не получишь ты ее. И я не сяду. Потому что я не убивал твоего братца. Понял, ублюдок ты лживый?! А когда я выйду, теряйся. Я порву тебя на куски.

— Шеф, все в сборе, — из раздумий вырвал голос Соболя. Кивнул. Поднялся с кресла. Все в прошлом. Каждая из слабостей. Нет больше ничего, что могло бы сбить меня с пути.

Соболь сидел на переднем. Вел машину Серый. Позади нас еще четыре джипа с братвой. Я знаю, что этого все равно недостаточно. Колесо, хоть и прижучили, но силы у него еще есть. Если решит устроить подлянку или перестрелять нас — крови будет много. Но кости брошены и будем играть до конца.

— Соболь, че со снайперами?

— Двое уже на месте.

Хорошо. Страховка есть. Откинулся на сидении, прикрыл глаза, прислушался к нутру собственному. Все тихо. Спокойно. Значит в нашу пользу расклад будет. Чуйка еще ни разу не подводила.

Подъехали на пустырь, где и была обговорена встреча. Колесо уже на месте. С виду все спокойно. Отдал приказ быть наготове, но без команды не шмалять. Соболь хороший боец, но порой у него башню сносит — может натворить бед.

Вышел из машины. С неба падал снег. Напротив нас стояло четыре мерина, Колесо по центру, а с двух сторон от него братва. Сделал шаг первым. Колесо дал знак своим подождать. Подошел ко мне.

— Ну здравствуй, Витя.

— Беспределите, Тайсон? Не по воровски это… неправильно.

Улыбнулся в ответ. Колесо все никак не поймет, что уже давно нежилец. Все пытается строить из себя авторитета.

— Время меняется, Колесо. Нужно уметь уходить на второй план. Ты же знаешь, ни я, ни Старик от своего не отступятся. А ты уже не тот. Сноровку потерял, в городе порядка нет.

— Город был в порядке, пока ты не прикатил со своими быками!

Колесо уже едва ли не трясся от гнева. Потерял контроль. Никакой выдержки нет.

— Расклад такой. Ты на покой идешь. Оставляешь все и живешь себе спокойно на вилле какой-нибудь. И никто тебя не трогает…

Он начинает смеяться. Оборачивается к быкам.

— Не думаю, что такой вариант мене подойдёт, Тайсон. У меня предложение поинтереснее..

Доли секунды — не больше, отделяют нас от стрельбы. Его люди поднимают калаши. Сзади на меня наваливается что-то тяжелое, сбивая с ног.

— Ложись!

Соболь все еще лежит на мне. Палит по стреляющим в нас быкам. Поднимаю голову — Колеса уже нет нигде. Во падла, сбежал. Соболь поднимается, я за ним. Пока он прикрывает мою спину, подбегаю к машине. Серый кидает мне ТТ. Отстреливаюсь, направляясь в поисках Колеса. Парни падают под градом пуль, как осенние листья. Отбегаю за овраг. Замечаю Колесникова. Он во всю прыть несется к дороге. Догоняю ублюдка за пару секунд. Сбиваю с ног, он валится на землю.

— Ах ты ж гнида! — мои руки смыкаются на его шее. Сжимаю пока его лицо не становится пунцовым. Не хочу стрелять, для такой мрази патрона жалко. Брыкается, но через пару минут ослабевает. Ну вот и все. Воздушные ворота наши.

Поднимаюсь с земли. Пытаюсь отдышаться. А когда поднимаю голову, осматриваясь, вижу дуло автомата, нацеленное мне в лицо.

Как ни странно, в груди спокойно все. Сердце размеренно бьется, в то время как мозг пытается лихорадочно сообразить, где я мог видеть его. Это бык Колеса. И по всей видимости в данный момент он, как и я удивлен.

— Овсянка? Миша?

Наконец-то до меня доходит, кто он. Черт. Давно забытый призрак из прошлой жизни. Миша кивает, хмурится.

— Грех?

— Опусти ствол. Все кончено.

Отряхиваюсь от грязи. Миша переводит удивленный взгляд на Колесо. Несколько секунд стоит, не двигаясь.

— Он был моим боссом.

Я пожал плечами.

— Теперь я твой босс.

Овсянка молчит. Напряженно смотрит куда-то поверх моего плеча. А потом вдруг прыгает на меня, отталкивая. Раздается звук выстрела, а затем автоматная очередь. Прижимаюсь к земле, направляя ствол в сторону стрелявшего. Он лежит на земле, с зияющей в животе дырой. Овсянка рычит, схватившись за плечо. Замечаю у него кровь. Ну вот и боевое крещение.

— Думаю, сработаемся.

Подаю ему руку, помогая подняться.