Глава 7

Я позволяю Греху посадить себя в салон машины. Мы устраиваемся на заднем сидении. Справа от Геры сидит парень, который представился Степой. На вид он похож на медведя — метра два ростом, килограмм под сто весом. Настоящая боевая машина. Холодок пробегает по спине, когда я представляю эту детину, да еще и в форме ОМОНА. С таким лучше совсем не встречаться на улице. Но уже спустя несколько минут, я понимаю, как сильно ошиблась в первом впечатлении. Парень оказался с отличным чувством юмора. Все это время с его губ то и дел слетают шутки, а с лица не сходит улыбка. Его смех звучит по-особенному звонко, где-то, даже по-детски.

Ведет машину Питон, рядом с ним устроился Лапа. Ребята очень шубутные. Я, не привычная к такому окружению, с любопытством смотрю на их дурачества.

На удивление, мне спокойно в их обществе. Может потому что Грех рядом со мной и ни на секунду не выпускает моей руки? Он слегка сжимает мою ладонь, проводя пальцами по полумесяцам ногтей. Будто изучает их и пытается запомнить.

— Птичка, — Лапа поворачивается с переднего сидения, смотрит на меня с улыбкой на лице. Отмечаю про себя смазливую внешность мужчины. Красивый — голубые глаза, белокурые волосы и пухловатые губы. Но даже при полном наборе данных, рядом с Герой он меркнет в моих глазах.

— Скажи, а ты уколы ставить умеешь?

— Умею, — смеюсь, не понимая к чему он задал этот вопрос.

— Будь другом, всади этому красавчику от бешенства в его мягкую булку, — кивает в сторону Греха. — Он два дня злой как черт ходит, — Лапа морщится недовольно.

— Лапа, я тебе сейчас всандалю… — рычит Грех, толкая слегка Андрея в плечо. — Пробу на манту, — добавляет чуть позже со смехом. Ребята взрываются новым приступом веселья.

— Черт, а Синичка у тебя красотка, — переводя глаза на друга, улыбается Лапа, а я снова краснею и перевожу взгляд на сцепленные с Грехом пальцы.

— Питон, дай ему подзатыльник, у меня руки заняты, — шипит Грех под хохот остальных.

Ей богу, детский сад — штаны на лямках. Закатываю глаза, отворачиваюсь к окну. А у самой плечи трясутся от сдерживаемого смеха.

— Конечно, заняты, — бурчит Лапа. — Я сейчас Светке позвоню, расскажу, что она теперь в пролете, вот точно занят будешь… Все наряды и вызовы твои, — ржет Лапин, а я напрягаюсь всем телом.

Светка? Кто это такая? По всей видимости, сотрудница Геры. И что между ними? Поворачиваюсь к Гере, ожидая объяснений. Но он вполне себе расслаблен.

— Судьба у нее такая, страдать и злиться, — улыбается Грех. Повернувшись, подмигивает. А у меня резкий приступ желания выйти из машины. И как можно скорей. Молча отворачиваюсь. Чувствую, как нервное напряжение растет с каждой минутой.

— Лучше скажи, что там случилось? — спрашивает Грех Лапу. — Второй раз за месяц с выходного срывают, — по всей видимости, Гера пытается сменить тему разговора на более спокойную.

— Да Леший его знает! Нам же тоже ни хрена не объяснили, — отвечает Лапин недовольно, почесывая затылок.

— Еще бы платили так, как по вызовам таскают, — хмыкает Питон.

Спустя десять минут подъезжаем к дверям моего общежития. Попрощавшись с ребятами, выхожу из машины. Грех следует за мной. Доведя меня до дверей, останавливает, взяв за руку.

Поднимаю на него глаза. Я в смешанных чувствах. Я поняла, что у Греха есть какая-то воздыхательница. Мы знакомы с парнем без малого неделю, глупо было бы высказывать ему претензии. Но я не хочу, чтобы он думал, будто меня можно держать на вторых ролях. Он нравится мне. Но смысл в нашем общении будет только в том случае, если он будет предельно честен со мной.

— Синичка, как только освобожусь, позвоню тебе, хорошо? — Гера обнимает меня за плечи, прижимает к себе.

— Хорошо, если Света тебя не убьет, — слетает с моих губ сарказм. По всей видимости, сейчас все написано на моем лице, потому что у Геры исчезает улыбка. Парень хмурится.

— Давняя история, но не стоит даже мыслей твоих, поняла? — подцепив мой подбородок, накрывает мои губы поцелуем. А мне после его слов сразу легче становится. Не знаю почему, но я верю этому парню. Каждому его слову, каждому жесту.

— На завтра не строй планов на вечер, кое- куда пойдем, — подмигнув на прощанье, Грех убегает к машине, из окон которой высунули головы его друзья и с дебильными улыбочками наблюдают за нами.

Грех

Плечо так и ныло. Со вчерашнего дня выматывает болью. Даже сквозь сон слышал ее. Открыл глаза, собирался подняться. Пару часов сна, а ощущение разбитости никуда не делось. Поговорил с матушкой по телефону. Голос совсем грустный, сердце сжимается. Скучаю по ним, только в ближайшие полгода вряд ли увидеться сможем. Она не говорит — упрямая. Брат рассказал, что отец плохой совсем. Ходит с трудом, ноги отказывать стали. Положил трубку, на душе еще хреновее стало.

Посмотрел на часы — девять вечера. К Синичке успею еще. Общага закрывается через час. Хоть минут пятнадцать побуду с ней и того достаточно, чтобы в себя прийти. При мыслях о ней, даже плечо отпустило. Она не похожая ни на кого, необыкновенная. Добрая, правильная, где-то даже до странности. Никогда не встречал такую. Сколько ей? Девятнадцать? А такое чувство, словно душа у нее ребенка десятилетнего — чистая, неиспорченная. Все о спасении людей говорит, о помощи. Слушал ее и улыбался. Она словно инопланетянин какой. Черт, тут разруха вокруг, война идет, а она как цветок в пустыне. Красивая, идеальная. Улыбнется так и жить хочется сразу. Вот реально, держишь ее за руку, смотришь в ее глаза карие и понимаешь — все преодолеешь ради того, чтобы быть рядом с такой. Эта девочка — особенная. Не для тусовок и дискотек, где я ее встретил. Нет. Она как ангел путеводный. Рядом с такой ни одна проблема не кажется сложной. Хочу ее рядом. Быть с ней хочу. Никому, блин, не отдам. Руки оторву любому, кто попытается отобрать.

Переодеваюсь, уже было выхожу из дома, звонит телефон.

— Грех, Лапу пырнули, на тачку кинули, — в трубке раздается голос Питона.

По венам адреналин несется. Убью тварей.

— Где он?

— В больничке.

— Сейчас буду…

***

— Молодой человек, вам туда нельзя! Время посещения закончилось!

- Я быстро! Там братюня мой! — бросил через плечо санитарке, направляясь прямо по коридору.

Питон был уже там. Лапа лежал на койке, с перемотанным торсом.

— Ты как, брат?

Как увидел его, отпустило немного. Живой. Остальное — херня, разберемся. Лапа пожал руку, принимая сидячее положение.

— Да нормально, так царапина, — кривиться он. Под правым глазом налился фингал.

— Самое смешное, что в Чечне — ни царапины, бл*ть. А тут, на те, боевое крещение, сука… — прорычал, Андрюха, бросая взгляд на Питона.

— Рассказывай… — подставил я стул, и присел рядом с ним.

— Да че, вышел за хлебушком в магазин. Накинулись у подъезда. Трое их было. Я двоих положил, а третьим был — Бык, тот что под Лиховским. Помнишь, мы его в «Седьмом небе» видели тогда, он Катьку Ерохину шпилил потом в сортире.

— Да понял я, кто это. Дальше че было?

- Короче в рукопашной сцепились. Бычара ножом и засадил. Отобрал ключи, на тачке моей укатили… Сказал, если рыпнемся, всех перемочат. Черт, только с ремонта машину забрал, — скривился Андрюха.

Вены скрутило от злости. Охереть можно, чтобы какой-то бычара, бл*ть, наших наклонял? Знаю, как тяжело далась тачка эта Андрюхе… п*здец просто. Они же и в дом к нему могли вломиться. А там мать с больным сердцем.

В палату вошла медсестра. Лапа тут же расцвел как долбанная яблоня.

— Олечка, добрый вечер. А я уже соскучился, — улыбнулся болящий во все тридцать два.

И видок такой, будто так, отдохнуть тут прилег. Словно и не было ранения. Вот какие чудеса творит женская красота. Исцелился в мгновение.

Пока Лапин подставлял свои булки для укола, вещая медсестричке о том, какие у нее нежные ручки, мы с Питоном вышли из палаты.

Закурил на ступеньках. Выдохнул горький дым в воздух.

— Где эти черти тусуются?

Питон стоял рядом. Молча смотрел на дорогу.

— В «Сиянии».

Выбросил сигарету. Ни хера не отпускает. Да и вряд ли попустит, пока не накажу тварей.

— Поехали.

***

Его нужно было выкуривать из клуба. Самим туда соваться — гиблое дело. Их там может быть десятки. Раскидают нас с Питоном как котят. Подошли к парковке. Справа стояла Лапина восьмерка. Рядом с ней Быковской Чироки. Вооруженные битами, мы пошли к тачке.

Мышцы зудели. Все тело как один напряженный нерв. Взмахнул рукой. От первого соприкосновения биты со стеклом по лобовому поползла паутина. От второго — оно треснуло, противно заскулив. С каждым ударом гнев нарастал. Если Бык так и не выйдет из клуба — пойдем внутрь, разносить все вокруг.

— Бычара, выходи! — стал вызывать его, снова и снова круша его тачку. Заверещала сигналка. Питон в это время расправлялся с правым крылом.

— Бычок, выходи, подлый трус! — вторил Питон.

У входа в клуб началось движение. Сделал знак Питону отваливать. Забежали за угол здания. Питон закурил, я выглянул.

— Чего там?

— Вышел. Осматривает тачку свою, — ухмыльнулся, наблюдая за Быком. По венам несся адреналин. Все тело — в полной боевой готовности. Какой-то пацан ткнул ему в нашу сторону.

— Идут, — бросил короткое Питону. Он выбросил сигарету.

— Сколько их?

— Трое.

Прислонился к стене и стал ждать. Секунды казались вечностью. Прикрыл глаза, чувствуя нарастающий гул внутри. И понеслась. Одному заехал по морде, второй налетел. Пока отбивался от него, бита вылетела из рук, перешли в рукопашный. Рядом слышалась отборная речь Питона и звуки ударов. Их точно было больше чем три. Пятеро или шестеро. Разложили всех. Пропустил пару ударов, снова рассекли губу. Бл*ть. Вытер кровь рукавом, бросив взгляд на Питона, убедился, что тот в порядке. Нашел на снегу самого здорового. Бычара лежал, продолжая даже в таком состоянии угрожать. Заметил в его руках мобилу. Выбил ногой.

— Че, бл*ть, Лихой?! А? я смотрю до х*я ты борзый! — из груди вырывался рев. Огромный детина под два метра ростом лежал на земле, закрывая руками свою рожу, пока я мудохал его.

— Любите двое на одного?! А? Подарочек, бл*ть, лови, — саданул ему по морде со всей дури ногой, ублюдка откинуло словно мячик для пинг-понга. Грудак разрывало, воздух выходил со свистом. Почувствовал, как по руке течет что-то. Один из чертей полоснул ножом. Кровь идет, а боли не ощущаю — адреналин все еще шкалит.

Вижу как Питон позади добивает последнего из своры Лиховского.

— Ключи, сука, где? — схватил его за шкварник, тряхнул так, что зубы клацнули.

— Пошел ты, — прорычал кровавым ртом ублюдок.

Удар. Хлесткий. У меня с правым хуком всегда хорошо выходило. Прошерстил по карманам, в правом нашлась связка ключей с брелком в виде боксерской перчатки. Лапины.

— Ну вот, бл*ть, другое дело. А то не скажу, не скажу, — пнул его хорошенько, напоследок.

— Питом, уходим!

Окинул взглядом пространство. Семь. Семь быков валялись на земле. Хорошо так размялись с Питоном. Вечерний спаринг.

— А понтов было — мама не горюй!

— Ну, ты как? — посмотрел я на Питона, когда мы устроились в салоне Лапиной восьмерки.

— Все путем! — кивнул дружбан, растирая ладони.

Дал по газам, направляясь к больничке. Меня все еще потряхивало. Из головы не выходило произошедшее с Лапой. И чем больше я думал, тем больше убеждался в понимании того, откуда растут ноги.

— Это их вы разметали позавчера? — спросил Питона, остановив машину у входа в больницу. Друг молчал.

— Не прикидывайся дебилом, Питон. Это то самое дело, чем ты предлагал заработать? С этими бандюганами вы сцепились?

— Да, — бросил короткое. Едва сдержался, чтоб не засадить ему.

— Ну и че теперь… ты же понимаешь, что это начало… Нельзя так просто набить морды бандюгам, и идти дальше. Ты ведь знаешь, что ответка будет?!

— Че ты, бл*ть, нотации мне читаешь, Грех?!

— Да потому что Лапа в больничке, кто следующий туда? А может в следующий раз сразу в морг?

- А ты боишься того света? А? — Питон оскалился. — Так по мне мы уже там, в самой дыре, бл*ть. Черти кругом и нищета. Ты че трясешься то за свою жизнь так? Че у тебя есть такого? Работа? И что она дает? На что мы право имеем? Дубинками махать, да перебиваться на копейки! Вон даже бабу сводить никуда не можешь, ходишь в парке выгуливаешь…

— Ты ж, бл*ть, не занял до зарплаты, я не виноват, что у меня друзья такие, — меня злили его слова. Я не понимал его раскладов жизненных. Питон в последнее время сам на себя не похож. И ладно себя, Лапу подставляет. А теперь и меня.

— Да все мы такие! — взорвался друг. — Я жрать хочу нормальную хавку! Хочу, чтобы семья моя в достатке жила! По ресторанам жену водить и на моря каждое лето катать семью! А сейчас по-другому не заработаешь! Не прорваться иначе, понял?!

— Ты и Лапе мозги засрал своей бандитской романтикой. Только он на больничке, не ты. А у Андрюхи мать престарелая. Сейчас узнает, сердечко прихватит и приплыли.

Схватил его за воротник, посмотрел в глаза его черные.

— Запомни, Питон. Мы в одной связке. Прям как там, на войне. Если с тобой чего, то и нам перепадет. Думай тщательней, прежде чем мутить х*йню очередную.