Глава 6

Есения

Солнце стояло в зените. Мы неспешно прогуливались по тротуару, держась в тени деревьев. Город шумел. Пешеходы, автомобили, все куда-то неслись, а я ловила себя на мысли, что именно этот момент хотелось растянуть буквально на атомы.

Грех шел рядом со мной. Парень на две головы выше, а благодаря хорошо развитой мускулатуре, он напоминал мне огромную, непреодолимую стену. Такой же нерушимый и сильный.

Мы не держались за руки, но были невероятно близки друг к другу. При ходьбе наши пальцы то и дело соприкасались и в эти мгновения мурашки бежали по телу. Запредельные ощущения. Словно бабочки поселились в животе и ни на секунду не оставляли меня в покое.

— Куда ты меня ведешь? — засмеялась я, когда он, схватив меня под руку, заставил прыгать через лужу на асфальте. Посмотрела на него прищурено. Солнце слепило.

— Честно? Не знаю, — улыбается Грех. — Ты куда-то в определенное место хочешь?

— Кино? Кафе? — перечисляю, но ловлю себя на мысли, что и мне нет особой разницы куда идти. Главное, чтобы с ним.

— Может прогуляемся? Погода хорошая, чего в помещении сидеть? — задумчиво почесав затылок, выдает Гера. — Я знаю одно классное место, тебе понравится, — уголки его губ слегка приподымаются. Улыбка парня смотрится дико сексуальной.

Перейдя дорогу, направляемся вниз по небольшой аллее, в сторону центра.

— Как твой экзамен? Сдала? — спрашивает Гера.

— Остался последний, и сессия закрыта.

— Ты молодец, — повернувшись, смотрит на меня задумчиво. — Все таки, не могу не спросить, как ты умудрилась связаться с тем придурком? — в голосе Греха столько сарказма, что мне становится немного обидно за Валеру. Он, конечно, негодяй, но не заслужил такого обращения.

— Почему он придурок? — передернув плечами, гордо задираю подбородок. — Да и вообще, что это мы все обо мне. Ты мне тоже расскажи что-нибудь о себе.

— Спрашивай.

— Почему Грех? Откуда это прозвище? Совершил что-то страшное?

А теперь он смеется. Заливисто так, будто я рассказала смешной анекдот.

— Ты так плохо обо мне думаешь?

Я пожимаю плечами, продолжая смотреть на него. Гера резко хватает меня за плечи, притягивает к себе. Удивленная, застываю в его руках.

— Совсем под ноги не смотришь, Синичка, — усмехается, кивая вперед. Осмотревшись, понимаю, что стою в шаге от открытого люка.

— Ох, спасибо, — смущаюсь своей невнимательности. Отстраняюсь от парня. Засмотрелась на него и чуть в беду не угодила.

Мы подходим к воротам парка. Гера просит подождать. Остаюсь на месте, а он подходит к небольшому магазинчику. Спустя пару минут выходит с булкой хлеба.

— Я не голодна, — смеюсь, когда он подходит ко мне.

— Да? — удивленно выгибает бровь. — Ну и хорошо. Тогда уточкам не придется драться с тобой за еду, — взяв меня за руку, ведет по аллее в глубину парка.

— Уточки? Но я не знала, что здесь где-то есть пруд…, - осматриваюсь по сторонам. Редко бываю в этом районе, всего пару раз посещала парк.

— Об этом месте мало кто знает. Но ты не расстраивайся, сейчас я раскрою тебе тайну.

Мы проходим мимо небольшой площадки с фонтаном, вдоль клумб и лавочек, заворачиваем за небольшое строение и словно по мановению волшебной палочки, оказываемся в совершенно в другой обстановке. Здесь практически нет людей и строений. Вокруг нас деревья, а впереди виднеется небольшой пруд, по ровной глади которого плавают черные утки.

Грех подходит к самой кромке воды. Устраивается на траву. Похлопав ладонью рядом с собой, подзывает меня.

— Если боишься испачкаться, я могу снять футболку, сядешь на нее, — произносит он, при виде моего замешательства.

— Нет, я в джинсах, что с ними будет, — одарив парня робкой улыбкой, устраиваюсь рядом. Несколько минут мы сидим в полной тишине. Вдыхаем чистый воздух, наслаждаясь звуками природы. Здесь словно и нет города. Шум автомобилей звучит приглушенно, практически неслышно. Мне даже начинает казаться, словно я вдруг очутилась дома. В маленьком провинциальном поселке, где кроме природы и частных домов мало что есть. Грех достает из пакета булку хлеба и разломив ее пополам, протягивает одну часть мне.

Поблагодарив парня, отщипываю маленькие кусочки, бросаю в воду. Смотрю на то, как целой стаей утки подплывают на угощение, выхватывая комья хлеба клювами из воды.

— Ну и? — спрашивает вдруг Гера. — Док? Как ты дошла до такого решения?

Несколько секунд молчу. Честное слово, не знаю, как правильно ему ответить.

— Странный вопрос, — улыбаюсь, потупив взгляд. Разминаю между пальцев небольшой кусок мякиша, катая из него шарик.

- Для меня он равносилен вопросу: «Почему я решила стать Человеком?», а кем я ещё могу быть? Помогать людям, спасать их, оттягивая момент смерти… У меня никогда не было даже сомнений в выборе профессии. У детей обычно много идей, а я только и грезила, чтобы стать как моя бабушка врачом. Она в войну спасала жизни солдатам. Проводила сложные операции в полевых условиях. Бабушка для меня герой. Женщина умерла в глубокой старости, на ее похоронах было очень много людей… И не поверишь, плакали все. Она ведь до последнего своего дня помогала всем нуждающимся, лечила их…

Гера не спускает с меня глаз. Замирает, так и не бросив кусок хлеба в воду.

— Здорово, когда есть перед глазами такой пример… — произносит внезапно севшим голосом.

Согласно киваю. Ведь так и есть. Он отворачивается. На несколько минут повисает тишина.

— В меня никто не верил, — произношу, нарушая молчание. — Родители простые деревенские люди. Отговаривали, чтобы я в город уезжала. Переживали, что материально вряд ли смогут помочь. Но у меня даже сомнений не было. Страшно было дико… — сейчас воспоминания о пятилетней давности вызывают улыбку, но тогда все было не так радужно.

— Помню, как приехала на вступительные сюда в первые. Вышла с вокзала, смотрю по сторонам — машины сигналят, люди сплошным потоком снуют в разные стороны, голова закружилась. Прижала к груди сумку и стою как котенок потерявшийся, — Гера улыбается, и я начинаю смеяться. Действительно, выглядела я тогда презабавно.

— А потом ничего, втянулась. Поступила, дали комнату в общаге. За отличные отметки назначили стипендию. Подружилась с Римкой, девочками с группы. Как-то веселее стало, проще. Уже не одна, — бросаю наконец-то хлебный шарик в воду. Гера следует моему примеру.

— Ты умница, Синичка…, — раздается его тихий голос. Повернувшись, встречаюсь с его задумчивым взглядом. — С виду маленькая хрупкая, но знаешь… ты очень смелая. Намного храбрее меня, — губы парня кривит тихая улыбка.

— Ну конечно, — прыскаю со смеху, принимая его слова за шутку. — И это говорит мне тот, кто без страха разгоняет агрессивно настроенную толпу.

— Это не то, — хмурится он. — Вот у меня не хватило храбрости или силы воли… не знаю, как правильней сказать, — улыбается, а в глазах отблески грусти появляются. — Я с детства занимался единоборствами. Только и жил, что спортом. Соревнования, турниры, на меня строили огромные планы. Мне было восемнадцать. Я уже учился в институте спорта. Сам я из маленького поселка из Сибири. Нас отправили на турнир по единоборствам в Москву. Я взял золото. Помню еще деньги заплатили за победу, был на седьмом небе от счастья, — его смех, как и голос, пропитан горечью. Отломив кусок, снова бросает его в воду. Молчит, наблюдая за тем, как две утки начинают драться за угощение.

— А потом… авария, — вдруг произносит, а я застываю, шокированная его откровением. — По дороге из аэропорта. Пьяный урод выехал на встречку. Ему хоть бы что, у моего водителя пара царапин, а мне ногу покромсало. Колено собирали по кусочкам, — Грех отводит глаза, словно не хочет показывать мне глубину своей боли.

- Потом год восстановления, заново учился ходить, — нервно трет ладони друг о друга, замолкает.

— Но у меня не хватило храбрости бороться… Я послушал врачей, тренера. Они все кричали, что мне уже не быть в спорте. Родители переживали. Мама плакала… Я не стал возвращаться в единоборства. Закончил учебу, а потом армия… Первая чеченская война. Двух друзей похоронил..

Подумать только… этот парень столько боли и потерь перенес. А с виду и не скажешь… лучезарная улыбка на его губах, все шутки да смех.

— А как ты сюда попал из Сибири? Как оказался в ОМОНЕ?

Грех устраивается поудобнее на траве. Ложится, опираясь на локти.

— После войны домой вернулся. Пустота была внутри полная. Куду пойти, податься? На зарплату тренера жить? Да и скучно это, я же не старик, чтобы таким заниматься. В армии стал потихоньку спортом увлекаться. Подружился с пацанами… Лапа, Питон… мы служили вместе. Они как раз отсюда. Подтянули за собой. Предложили устроиться к ним в милицию, в ОМОН. Ну я, недолго думая и согласился… Уже три года здесь работаю.

— А родители твои?

— Родители там же. Пожилые уже. У меня еще брат младший есть. Он за ними присматривает. Скучаю, конечно, стараюсь хотя бы раз в год бывать у них. Но вот так жизнь сложилась, — пожимает плечами. Вдруг раздается громкий гудок автомобиля. Едва не подскакиваю от неожиданности.

— Я сейчас, — бросает мне Грех и поднявшись, идет к автомобилю. Несколько секунд он разговаривает с водителем. Когда Грех снова подходит ко мне, выглядит парень весьма озадаченным.

— Черт, на работу вызывают. Шеф всех собирает. Что-то срочное, — хмурится, виновато глядя на меня.

Настроение тут же падает. Но я не хочу показывать Греху своих чувств.

— Ничего не поделаешь, — пожимаю плечами, улыбнувшись. — В любом случае и мне пора. Хотела сегодня к экзамену подготовиться. Да и на вечер планы были.

— Планы? Мне стоит ревновать? — выгибает бровь, подает мне ладонь, помогая подняться.

— Конечно, стоит. С ней то я уже пять лет вместе… с соседкой, — смеюсь, глядя на его напряженное выражение лица.

— А ты у меня юмористка, Синичка, — улыбается, приподнимая руку, подзывая к себе этим жестом. И я подхожу. Подаюсь к нему, позволяя обнять себя и притянуть за плечи.

— У тебя учусь, — бурчу, уткнувшись в его плечо.

Грех обнимает меня. Берет в свои ладони мое лицо и смотрит в глаза. Мы так близко, что я вижу крапинки в радужках его зрачков.

— Ты же не станешь больше ругаться, если я это сделаю? — шепчет, улыбаясь.

Я понимаю, о чем он. И сердце в груди стучит так громко, что кажется, его слышу не только я. Дрожь по телу пробегает от того насколько Я хочу этого.

Гера смотрит на мои губы, а его руки еще крепче сжимают меня. А потом он наклоняется. Робко касается моих губ. Словно спрашивает разрешения. Улыбаюсь тому, насколько он стеснителен и галантен. Может взять, если хочет и спрашивает. Вдыхаю аромат парня, чувствую его дыхание на коже. Подаюсь навстречу, давая согласие.

Гера чувствует мою готовность. Кончик его языка касается моих губ, и я раскрываюсь, предоставляя ему полную свободу действий. А потом что-то невообразимое творится со мной. Мятный вкус его жвачки, умелые движения его языка и необыкновенно нежные губы парня в купе с крепкой хваткой рук. Вдруг все становится неважным. Голова кругом, а ноги ватные. Если бы Гера не держал меня, я бы расплылась под его ногами лужицей.

Он целует меня, не знаю, что для него значит этот поцелуй. Но для меня — это что-то волшебное. Что-то большее, чем близость. Я понимаю, что он тот, кто сможет подарить мне крылья, кто сможет научить летать. И этот мужчина тот, кто сможет их отобрать. Спустить меня с небес, дав разбиться о скалы.

И это страшно. Отстраняюсь. Сама не понимаю, кто и когда закончил наш поцелуй. В глазах Геры огонь. Он смотрит на меня, прикусив нижнюю губу. Что-то пытается сказать, но в этот момент вдруг громко сигналит машина, едва не наезжая на нас. Грех отскакивает, утянув меня за собой.

Окна в машине открываются и из них высовываются головы парней. На губах улыбки, и я узнаю в одном их них ОМОНовца из автобуса, одного из сослуживцев Геры.

— Питон, аккуратнее нельзя?! — рычит Грех, продолжая прижимать меня к себе.

— Да че ты причитаешь как баба, — раздается громкий смех с водительского сидения.

— О, Гера, птичка твоя нашлась, — смеется другой.

— Лапа, исчезни, — вспыхивает гневом Грех.

— Синичка, давай, мы довезем тебя. Я, как только освобожусь, позвоню или подъеду, — повернувшись ко мне, произносит уже спокойным тоном.

Бросив беглый взгляд в салон машины, теряюсь. Я немного нервничаю в присутствии этих парней. Еще там, в автобусе в их окружении было не по себе. Их так много и они такие… наглые. Вечно смеются, пытаются поставить тебя в неловкое положение. Вот и сейчас я дико смущена.

— Хорошо, но давай я сама доеду. Мне недалеко — отступаю, но он перехватывает меня.

— Не капризничай, мы довезем. На этих придурков не смотри, они безобидны, — притягивает к себе. Смотрит в мои глаза.

— Когда я рядом ты вообще ни о чем можешь не думать. Я тебя в обиду не дам…

— Никому? — слетает шепот с губ.

Ухмыляется.

— Порву всех…