Глава 12

Машка уехала через два дня и то, только когда убедилась, что никто ничего мне не предъявляет. По крайней мере пока что. Взяла с меня честное слово быть на связи и пообещала «покопаться в этой мутной водице».

На следующий день после ее отъезда вновь объявился Макс. Позвонил как ни в чем не бывало, будто и не было ничего раньше.

— Как дела? — спросил так буднично, что я даже растерялась.

У меня тут муж пропал, следак грозится в тюрьму упечь, муж любовницы моего супруга закатывает истерики, а сама любовница мертва… и на все это такой простой вопрос «как дела»?

Почувствовала, как начиная трястись мелкой дрожью от распиравшего смеха. Только я могу оказаться в таком нелепом положении и услышать от несостоявшегося любовника «как дела?»

Пришлось все-таки взять себя в руки, не хватало, чтобы еще Макс подумал, будто что-то не так, или что еще хуже — будто я сошла с ума. Не хочу ни жалости, ни сочувствия.

— Нормально… — ответила я.

Немного подумала и уже более уверенно подтвердила:

— Да, нормально.

— Звучит неубедительно, ну и ладно. Вам нужно что-то?

— Кому нам?

— Тебе и старику?

— А… нет, спасибо! Как-то справляемся.

Мы немного помолчали.

— Слушай, а что с Ушаковым? Ты с ним связывался?

— Ушаков? А что с ним?

— Ну я же тебе говорила…

— Ушаков знать ничего не знает. Помнить не помнит. Поверь, он и про тебя не слышал…

Я с облегчением выдохнула, удивляясь, насколько легче стало на душе. Словно камень сняли, ей-богу.

— Ой, Макс… я даже не знаю, как тебя и благодарить.

Интересно, что же такого сказал Ушакову, что тот забыл кто я?

— Дай подумать… а все, придумал. Ты пойдешь со мной на свидание.

— Эм… прости, но…

— Я не сказал, что сейчас же. Как захочешь, так и пойдём.

— Спасибо, — выдохнула я и вновь чуть не разревелась.

Как бы там ни было, Богдан пока еще в моем сердце и мне хочется думать, что он… что я… что все, что произошло-какое-то досадное недоразумение, глупость, чушь.

Мда… это могло бы таковым оказаться, если бы не труп Лады. Как объяснить это? Поверить в то, что мой муж-убийца, оказалось самым трудным. Кем угодно я могла его представить, изменником, предателем, но не убийцей.

— Без проблем. Лиска… девочка моя, я же все понимаю. Помнишь, я говорил, что ты придешь?

Что-то кольнуло в груди от этих слов. Давно забытое чувство. Сколько же воды утекло с тех пор?

— Да, и ты оказался прав.

— Я всегда прав, милая. Все, давай приходи в себя, насчет следака не волнуйся. Живи дальше, наслаждаясь каждым днем и знай — мы все равно будем вместе. Я терпеливый.

* * *

Как бы тяжело порой не было, как бы ни казалось, что пережить что-то невозможно, но время не стоит на месте. Оглядываешься назад и понимаешь, что как-то пережил, прожил, перетерпел и даже немного подзабыл. И вот уже три месяца прошло со дня исчезновения Богдана и смерти Лады.

Машка вовсю готовилась к свадьбе, в июле планировалось пышное торжество, где меня ждали как почтенного гостя-свидетельницу. И как бы я не отбрыкивалась, друзья стояли на своем. Пару раз я ездила к ним в гости, столько же они приезжали в наш с Петрушей дом.

Старик мой совсем занемог и не было и речи, чтобы нам с ним перебраться куда-нибудь подальше от этого города, приносящего мне одни беды и разочарования.

Я так и не смогла продать особняк Вертелецкого, совесть не позволила. Все еще надеялась, что когда-нибудь он вернется и вновь поселится в нем. Конечно, уже без меня, но поселится. Это его дом, а мне, как известно, чужого не надо. Единственное, что немного напрягало, так это счета. Я решила, что года для возвращения будет достаточно. Если же нет, все-таки придётся его продать и положить деньги на отдельный счет. Домик в лесу тоже стоял бесхозный. Не знаю даже, что сейчас с ним стало-сил вернуться туда просто не было. Слишком много тёплых воспоминаний оказалось связано с ним.

Макс звонил каждую неделю, спрашивал, как дела и предлагал свою помощь. Про свидания больше не заговаривал, все больше болтая на отстраненные темы. Пару раз мы все-таки выбрались в кафе и в кино, но договорились, что это не больше, чем дружеское общение. Странно, но меня больше не тянуло к нему, как прежде. Да, он по-прежнему был привлекателен и всячески оказывал мне знаки внимания. Он не был больше груб, как прежде. Напротив, был очень мил и даже порой трогателен. Но в моей душе еще жив был образ другого человека. Во мне остро боролись два противоречивых чувства — обида и любовь. И хоть обида сейчас была намного сильнее, и, разумеется, я бы никогда не простила такого предательства Богдану, даже если бы он вернулся, все же нельзя просто так взять и вычеркнуть такие чувства из сердца.

Я допускала, что когда-нибудь смогу попробовать новые отношения, но не сейчас. А будет ли это Макс или кто-то другой-не знала.

В начале мая мы с Петрушей покинули город с его выхлопными газами и отправились в деревню, где у моего деда просил посадки огород. После работы я обычно брала полотенце и шла на пруд, где никогда никого не было. Расстилала его на травянистом берегу и загорала до самого заката. Тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев и журчанием воды, расслабляла и настраивала на лирический лад. Обычно я засыпала, перебираясь в тень березки и просыпалась, когда начинала замерзать.

Телефон с собой я естественно не брала, чтобы никто не отвлекал от медитаций и вообще не потерять.

Вернувшись в очередной раз домой, где Петруша вовсю колдовал над новенькой электрической плиткой, обнаружила с десяток, пропущенных вызов от Машки.

Петр что-то сердито проворчал, заметив мои поползновения к телефону и кивнул на стол, что могло означать «вначале поешь, потом все остальное».

Свежий воздух как нельзя лучше пошел ему на пользу, и дед расцветал прямо на глазах. Он не раз уже грозился навсегда перебраться в деревню и сейчас я понимала, что ему это просто необходимо. Ну а что? Свет, вода, электричество-все здесь есть. Единственная проблема — сложно с медицинской помощью. Но в городе у него кроме этой самой помощи вообще ничего нет, ни радости, ни желания жить. Так что лучше уж так… Сколько Петру отмерено неизвестно, но пусть он это время проживет в радости.

Так я и решила, нечего старика таскать туда-сюда. За лето обустроим и утеплим дом как следует и будем тут жить. В тишине и подальше от цивилизации.

После ужина перезвонила Машке, и та тут же ответила на звонок, будто сидела возле телефона. Так оно, кстати, и оказалось.

— Ну где тебя черти носят?! — возмущенно проорала она мне в трубку.

— Тсс… притормози коней. Какая муха тебя укусила?

— Трупы нашли! Вот какая…

— Какие еще трупы? Ты о чем? — не поняла я.

— Какие-то три скелетированных трупа нашли в лесополосе. Рядышком, как солдатики лежали. Судя по одежке не такие уж старые… Уж, не наши ли потеряшки?

— Да какие потеряшки?

— Тебе что, деревенский воздух совсем мозг размягчил? Те, что напали на вас на пляже.

— А… ты про них, — я почему-то даже не удивилась. И не испытала ни облегчения, ни шока. Вообще ничего.

— И так как вы не подавали заявление в полицию… с вами, ну то есть с тобой и Максом это никак не свяжут.

— Ушаков был в курсе.

— А позволь узнать, откуда бы ему быть в курсе, если вы не подавали заявление в полицию?

И тут я задумалась. А ведь действительно… тогда я не придала этому значения, он вроде по поводу Сашки приходил. А теперь вспомнила, что про нападение ему тоже было известно. Откуда бы?

— Ну я была в больнице. Но не спросила мужа, что они сказали врачам…

— Могло быть такое, что врача убедительно попросили молчать о том, что с тобой произошло? Да и вообще необязательно было объяснять. Может они вообще сказали, что ты упала с лестницы и ушиблась.

— Может.

И тут меня осенило. Надо узнать Макса, что они там в больнице наплели.

— Погоди пока звонить своему Максу. Нам пока неясно что и как.

— Да, а чего выяснять? Наверняка Богдан и рассказал Ушакову про нападение.

— Ну может, — не стала спорить Машка.

Немного помолчала, что-то грызя около трубки.

— Слушай, я тут приехать хочу ненадолго. Можно?

— Конечно! Спрашиваешь…

— Ну вот и славно. Завтра жди.

* * *

Всю ночь я проворочалась без сна, думая о тех трупах, что нашли недавно в лесу. Что, если это действительно те парни? Тогда все-таки кто-то из моих мужчин (тут я усмехнулась… надо же, «моих» мужчин) и прикопал их там? А вот кто из? Я не могла поверить ни в одну из версий и, наверное, меня бы сейчас устроило любое объяснение. Если бы мне сказали, что это стечение обстоятельства, инопланетные проделки, массовое самоубийство и самозакапывание — я бы всему поверила, если бы было кому убеждать. А пока убеждала сама себя — ни Богдан, ни Макс тут ни при чем.

К утру все же уснула, а проснувшись обнаружила в телефоне смс: «всё ложь».

Номер конечно же неизвестный.

— Ну спасибо тебе, милый человек, что запутал меня еще больше, — сонно проворчала я и принялась одеваться.

Нужно встретить Машку с поезда. Её машина на ремонте в автосервисе, поэтому она мчит сюда на скоростном.

Не знаю кто это мне пишет и зачем, но голова без сна и отдыха в прошедшую ночь почему-то не восприняла всерьез странное сообщение. А зря…

Машка нетерпеливо поглядывала на часы и тут заметила меня. Я спешила от здания вокзала к перрону. Поезд ее уже отошел, я опоздала на десять минут.

— Фух… у меня телефон разрядился, черт знает как я могла зарядку дома забыть. Думала, что придется искать тебя по всему городу.

— Ну что ты… извини, транспорт ходит так себе.

— Лис, слушай, у меня дело будет небольшое. Ты мою сумку можешь прихватить и где-нибудь подождать меня?

Я удивилась, что это за дело такое, но спрашивать не стала. Если бы Машка хотела, то сама рассказала бы.

— Да, конечно. Я поеду домой, буду тебя ждать там.

Дома первым делом открыла окна, чтобы везде проветрить. Прибралась немного, вымыла полы и сварила борщ. Машка придет-надо бы накормить. И так с дороги куда-то отправилась, не отдохнув.

Подруга пришла через пару часов — задумчивая, но довольная.

Сама она ничего не рассказывала, а я и не спрашивала. Мы пообедали, поболтали о том, о сем и вдруг подруга сказала:

— Ой, чуть не забыла… мне позвонили, пока я дела решала свои, нужно срочно вернуться домой. Там у клиентки одной проблемы…

Я потеряла дар речи. Ощущение, что Маше не терпится от меня отделаться появилось сразу на вокзале, и теперь подтвердилось. Я прекрасно видела, что она врет, но возразить ничего не могла.

— Ладно… как скажешь.

— Ты только не обижайся. Правда неотложные дела…

— Конечно, я понимаю.

Машка уехала, и мне ничего другого не оставалось, как тоже отправиться в деревню.

А уже вечером она позвонила мне в возбужденном состоянии и буквально проорала в трубку:

— Ты даже не представляешь, что я узнала!

— Тсс… ты чего так кричишь-то? Что ты узнала, рассказывай.

— Да ты даже не представляешь! Оказывается, у Юльки твоей и правда парень был. Меня твоя история так заинтересовала, что я решила разузнать получше обо всем.

— Маша! Кто тебя просил? Я разве разрешала тебе копаться в моей жизни?

Сказать, что я была зла, значит сильно преуменьшить мое негодование. Ну в самом деле, что за бред?

— С чего ты взяла про парня?

— С того. Да с того, что я поговорила с соседями и одна бабуля мне кое-что рассказала. Оказывается, к ней какой-то мужик заходил, ныкался очень. Капюшон, руки в боки и оглядывается. Приходил поздно ночью, чтоб никто не видел. А она кошку потеряла и как раз ночью ее по двору искала. Не нашла, и домой расстроенная пошла. И вот на первом этаже его встретила.

— И что? Мало ли мужиков ходит по ночам?

— Да ты слушай. Бабка эта оказалась любопытной. Она мельком увидела взгляд из-под капюшона — лампочка хоть и слабая в подъезде, но горит кое-как. Парень возле носа держал руки, когда услышал, что сзади есть кто-то — обернулся по инерции видать. И так, говорит бабка, глянул на нее…

— Бред какой-то, — перебила я. — Какие-то бабкины страшилки.

Но Машку вовсю несло, она и не думала обижаться на мои комментарии.

— В общем он ее пропустил. Голову-то сразу опустил, но взгляд ей так в душу запал, что она поднялась на свой четвертый этаж, притворилась будто домой зашла — дверью хлопнула своей, а сама спряталась-там темнотища такая. Парень вроде как вышел, тоже дверью подъездной хлопнул, но бабуля, ей бы в разведчицы, не ушла. Так и стояла еще минут пять, выжидала. Снова дверь открылась еле слышно, кто-то на пятый этаж прошел мимо нее почти. Она дыхание затаила. Слева дверь открылась, бабуля сразу вычислила чья дверь-то.

— И чья?

— Да Юли твоей дверь.

— Бабуля могла и ошибиться.

— Могла. И поэтому она его каждую ночь караулила.

— Да ладно…

— Ну вот… говорю тебе, что-то тут не чисто.

— Ну парень и парень. Может он женат, вот и шифровался.

— Может. Но это еще не все. Мой как-то с Хорошевым в баню ходил, разговорились под это дело-то, и тот по пьяной лавочке признался, что ему угрожали.

— Да ты что? — ахнула я, — И ты думаешь, поэтому офис спалили?

— Именно! Но ты главное не дослушала.

Я замерла в предвкушении.

— Он Олегу всю грудь слезами орошил. Мол, такой он дурак, что не смог тебя отвоевать.

— В смысле?

— В прямом. Его заставили с тобой расстаться и избавиться от тебя. Он помнишь какой странный после первого свидания ходил?

Я, конечно же, помнила.

— Это ему первое предупреждение сделали.

— Потом он подумал, что ерунда и на природу поехал. Помнишь?

— Помню…

— Ну вот ему машину разбили. Он снова вроде как отстранился от тебя и уже подумывал, как уволить. А потом вроде неделя прошла, две… В общем не хотел тряпкой быть, как он выразился сам «терпилой», типа он что, не мужик что ли… Хотел уже в полицию идти. Вы в тот вечер в кафе сходили, а утром ты помнишь, что было…

— Мда… — не нашлась что еще сказать я.

— Вот тебе и мда. Понимаешь, вокруг тебя все время что-то происходит?!

— Понимаю.

— А началось все еще с Сашки твоего. Кстати, где он сейчас?

— Я… я не знаю…

— А жаль. Очень уж подозрительно все выглядит. Эх… мне бы еще с Нино поговорить.

— Она вроде в Грузии.

— Блин… а, была не была. Может и смотаюсь туда, чем черт не шутит. Мне бы адрес.

— Да кто же тебе его даст? Я даже город не знаю.

— Найду, зря я что ли два года в нашей районной ментовке отпахала.

— Ух ты, я и не знала.

— А то! Думаешь откуда бы мне о трупах известно? Про них на каждом углу не кричат, незачем. Ну и навыки всякие там — тут спросить аккуратно, там вызнать. В общем, жди вестей. И никому не говори про наш разговор. Ясно?

— Так точно, — по инерции ответила я. Еще бы «товарищ старшина» добавила и вообще атас.

И снова я всю ночь ломала голову, что происходит и насколько Машка права, что кто-то плетет вокруг меня паутину. Тут же вспоминал тень возле дома и ощущение, что за мной кто-то следит. Я-то думала все это время, что у меня паранойя, а оно возможно и нет.

Вадим, ну надо же… И ничего мне не сказал, ни слова. Тут же вспомнила слова Сашки, будто его вынудили стрелять в Богдана. А что, если он врал? Вдруг парень настолько сошел с ума, что выдумал все это, весь это маскарад с прятками и переодеваниями, чтобы меня обмануть? А сам выманил у меня приличную сумму денег, плюс подстраховался, чтобы его не убил сам Богдан. За счет меня подстраховался. Что, если потом он все это время следил за мной? Ага… и это он убил тех парней на пляже, ну-ну. Я конечно все понимаю, но представить Сашку как крутого киллера никак не могу. С другой стороны ты и до этого не видела в нем темную сторону, а оказалось, что он все-таки способен на убийство. Кто знает, что у него в голове и где он сейчас… Может позвонить Ушакову и все рассказать? Заодно я сниму с себя подозрения…

Маша просила никому не говорить, но я теперь опасаюсь за нее. Что, если Саша где-то рядом? Получается он может следить за ее перемещениями… Нет, нужно во чтобы-то ни стало запретить Маше куда-либо соваться.