Глава 11

В пословице — утро вечера мудренее… Но это в пословице. На деле же это совсем не работает, особенно, когда из твоей жизни исчезает человек. Исчезает внезапно, вдруг, когда все вроде бы отлично и хорошо. Его телефон навек теперь для тебя недоступен, его объятья сгорают с каждым днем в твоих воспоминаниях, и лишь едва уловимый запах еще некоторое время остается в сознании, окуная в прошлое. А больше ничего.

Со временем стираются милые черты, превращаясь в гримасу, в маску. Объятья кажутся теперь захватом. Слова-шепотом змея. И только запах никак не деформируется, так и оставаясь тем самым запахом, лишь немного становясь тише.

Я и правда не знала, что Богдан успел продать все, что мог, кроме почему-то дома, в который мне без него не хотелось больше возвращаться.

Торопился? Возможно. И что все свои счета он уже перевел-тоже не знала. И про Ладу…все последующие дни я не переставала удивляться, ну как, как можно было так виртуозно притворяться?

А еще меня мучил вопрос: зачем ему все это было нужно? Почему нельзя было сказать мне, что мы больше не пара, что любит другую, мол, давай разведемся и адьес?

Ответ напрашивался сам собой. Богдан боялся, что придется делиться, других вариантов у меня просто не было. Хотя странно, конечно, учитывая, что я никогда не претендовала ни на что особенно. Но, с другой стороны, вполне имела право забрать свою, отнюдь не маленькую, часть денег. Богдан видимо решил, что ему без них не обойтись… ну что ж, боги ему судьи.

А я буду жить дальше, всем печалям вопреки. Меня трудно чем-то сломить, как показывает практика, просто нужно держаться подальше от людей и никому не доверять.

* * *

Через месяц объявился Ушаков. У меня при звуке его голоса даже зубы свело.

— Алиса Сергевина, я же говорил, что еще услышимся, — голос подозрительно довольный. Чего он там снова себе напридумывал?

— У меня нет повода для особой радости. Не скажу, что счастлива вас слышать.

— Я бы так не ёрничал на вашем месте. Вам еще из полиции не звонили?

Я напряглась. Судя по тону Ушакова меня ждали какие-то пренеприятные известия.

— Если вы по делу, то не тяните. У меня нет настроения с вами бол…

— Панфилову сегодня утром обнаружили… — перебил следак.

Я замерла.

— Обнаружили — это?..

— Да, это значит мертвой. Совсем, — веселился этот придурок.

— От меня вы что хотите?

— Хочу от вас признательных показаний.

У меня даже голос пропал на мгновение. Кое-как вернула себе способность говорить более-менее внятно.

— Слушайте, вы… я не знаю, с чего вы взяли… да откуда вы вообще знаете? Почему вас так интересует моя семья?!

— Если я скажу, что вы оставили неизгладимое впечатление в моем сердце, вы, конечно же, не поверите?

— Нет.

— Ну и правильно. Просто я за то, чтобы справедливость восторжествовала. Люблю, знаете ли, чтобы убийца сидел в тюрьме. А вы давно там должны быть.

— Да что вы несете?!

— Подумайте хорошенько, как будете оправдываться в суде…

— Что вы от меня хотите?

— Я позвоню позднее. Думаю, мы сможем договориться. Всего доброго, Алиса Сергеевна. Я перезвоню вам позже.

Весь день и последующую ночь я не находила себе места от беспокойства. Слова Ушакова пугали до безобразия. Я точно знаю, что не хочу оказаться тюрьме за то, чего не совершала, но кто знает, может проще всего будет повесить на меня то покушение на мужа, убийство Лады и пропажу Богдана?! А еще тех парней, что так странно исчезли после нападения на нас с Нино? Макс! Нужно предупредить его.

Сомневалась недолго. Трясущимися руками набрала номер Макса и долго слушала длинные гудки. Не берёт… специально, или не слышит? А, к черту гордость, буду звонить, пока не дозвонюсь. Во-первых, Макс знает Ушакова, а во-вторых, он давно не работает на Богдана и в его же интересах действовать сообща.

Мы с Петрушей пили чай в гостиной нашей маленькой квартиры, когда позвонил Макс.

— Лиса? — голос веселый, будто ничего не случилось. Хотя он может ничего и не знать. Да и какое ему дело до Вертелецкого и Лады?

— Макс, — выдохнула в трубку и вдруг разревелась.

Старик понятливо вздохнул и оставил меня одну в комнате, чтобы я могла поговорить.

Я ничего толком не могла сказать из-за слез, буквально душивших меня впервые со дня пропажи мужа, выплакивая свою боль и обиду, а еще страх. Макс терпеливо слушал мои рыдания и, наконец, сказал:

— Я сейчас приеду.

Макс действительно приехал спустя всего полчаса и ждал меня в машине.

Я уже успокоилась и смогла подробно рассказать ему обо всем, что случилось.

— Так ты думаешь, что я тех парней прикопал что ли? — глаза его удивлённо полезли на лоб, когда я заикнулась на тему, что ему нужно быть осторожнее.

— Я… э… не то чтобы. Ну может самую малость.

— Мда уж. Лично я их не трогал, может твой муженек расстарался, не могу знать. С Ушаковым я решу, но ты должна мне поклясться, что не имеешь отношения к смерти этой Панфиловой…

— Ты с ума сошел?!

— Ага! А мне думаешь приятно, что считаешь меня убийцей? Один-один, крошка.

Ах вот оно что…

— Тебя еще не вызывали в отдел?

— По поводу Панфиловой?

— Да, или есть еще что-то?

— А? Нет, нет вроде. Не вызвали.

— Ну значит вызовут.

— И что мне там говорить?

— А тебе есть что сказать? — пристально на меня взглянул, так, что пробрало до костей.

— Нет… правда, нет. Я не знала, что они вообще встречаются.

— Ясно, — он усмехнулся и тут я поняла почему.

Макс как бы давал понять, какая я глупая, что не выбрала тогда его.

— Макс, а что, если они меня притянут ко всему этому?

— Доверься мне и все будет хорошо, — он потянулся, чтобы поцеловать меня, но я тут же отпрянула.

И сразу поняла, как это выглядело. Ну то, что я позвонила ему, вызвала сюда. Это выглядело так, будто я, не успел исчезнуть муж, тут же решила прыгнуть в койку к его бывшему соратнику.

— Прости, я не готова. В смылсе это не то, что ты подумал. В общем…

— Ладно, — перебил он, — Я позвоню.

Когда Макс уехал мне сразу вновь стало страшно. Рядом с ним было полегче, все-таки мужское плечо рядом и все дела. Ну да, ох уж эти мужские плечи… лучше на них не облокачиваться, можно и упасть.

«Ой ладно тебе… Макс, кстати, тебя ни разу не предавал, если ты не помнишь», — укорила саму себя.

Дома Петр готовил ужин, напевая на свой лад какую-то песню. Естественно, слов разобрать невозможно, но я видела, как он рад, что я рядом. Вот где мужское плечо-настоящее. Жаль только, что я в жизни на него не обопрусь, боюсь причинить только боль. Пусть Петруша сам на меня облокачивается, я сильная, вытяну.

Поужинали и я решила позвонить Машке. Маша — адвокат, а разве я сейчас не нуждаюсь в адвокате больше всего на свете?

Мне хватило нескольких слов, чтобы Машка сорвалась из дома. Утром она была у меня. И утром же мне позвонил Бочкин с известием, что нашли Ладу.

В отделение меня долго допрашивали: знала ли я про отношения мужа; какие у них были эти самые отношения; мог ли мой муж убить любовницу? На все это у меня не было ответа. Машка очень помогала, не давая ляпнуть лишнее про Богдана, чтобы не навредить ему. На всякий случай.

Была ли я сама уверена, что он не мог убить Ладу? Да, была. Он мог изменять, мог уехать по какой-то причине, ничего не сказав мне, и даже с любовницей, но убить… нет, я в это не верила.

Я не знаю, что у них там случилось, может какая-то случайность или несчастный случай. Возможно именно поэтому муж сейчас и скрывается где-то. Может он стал свидетелем убийства и сам еле унес ноги? В то, что его убили, или он убил, я не верила. А вот следствие теперь рассматривало обе эти версии.

Ну хоть меня не подозревали, вроде бы. Пока. Пока их не наведет на эти мысли Ушаков, я могу спать спокойно. Но Макс обещал уладить со следаком этот вопрос и почему-то я ему верю. Не знаю, как он собирается это сделать, какие доводы приведет, но думаю, что вместе с Машей и Максом нам удастся как-то отстоять мою невиновность.

После полиции мы с подругой уставшие, но в целом довольные разговоро, зашли пообедать в пиццерию. Петруша, конечно, будет недоволен, что едим где попало, но нужно обсудить текущие дела без посторонних.

— Алис, ты должна рассказать мне всё!

— Я вроде всё…

— Нет, всё это значит всё. От начала твоей семейной жизни с Богданом и до того момента, как он исчез. Если ты хочешь, чтобы я защищала тебя.

— Хорошо…

Решение далось нелегко, ведь столько всего личного нужно было вывалить чужому человеку. В смысле человек-то вроде уже как родной, но… но как себе я никому не доверяю. Хотя деваться некуда, хуже уже вряд ли будет.

И я рассказала Маше всё. От начала и до конца, как она и просила.

Под конец истории подруга закатила глаза и выдохнула:

— Ну прям хоть роман пиши. А тебе не кажется, что вокруг тебя все время происходят какие-то странные события?

Тут пришла моя очередь закатывать глазки.

— Вся моя жизнь-одна большая странность. Не кажется…

— И зря. Есть у меня пара мыслишек.

— Ой, Маш, только не надо. Просто помоги доказать невиновность в случае чего и всё. Не хочу ничего выяснять.

— Да не боись, подруга! Все будет отлично.

— Ты когда домой? — я решила перевести тему, а то она, чего доброго, всерьез начнет искать то, чего нет.

— Ха, я ж только приехала. Ну ты даешь!

— Прости. Я не хотела, — тут же смутилась.

— Расслабься, я все понимаю. Пару дней с тобой тут потусуюсь и назад. К Олегу какой-то важный родственник приезжает, будем знакомиться.

Мы еще немного посидели и, когда уже собирались уходить, у меня зазвонил телефон.

Номер оказался незнакомым, и я тут же нажала «принять вызов». А вдруг это?..

— Алиса? — мужской голос с легкой хрипотцой оказался незнакомым.

— Да, это я.

— Я Виктор. Панфилов Виктор Степанович. Должно быть вы обо мне слышали…

Я не нашлась, что ответить. Конечно, слышала…

— Я не знаю, зачем звоню вам. Правда… просто вчера нашли тело Лады, и я подумал…

Я все еще молчала. К горлу подкатил ком, в глазах защипало. Машка с тревогой наблюдала за моим разговором. Точнее за моим молчанием.

— Вы меня простите… мы могли бы встретиться? — в голосе такая тоска, что я просто не могла сказать нет.

— Да, если хотите. Где? Когда?

— Я сейчас в центре. Не могу домой идти, ноги не несут. А вы где?

— Я в железнодорожном районе. Пиццерия «Итальяно» знаете? Рядом с торговым центром.

— Да… кажется да. Я сейчас подъеду. Дождитесь меня, пожалуйста.

Я хотела что-то еще сказать, но в трубке уже неслись короткие гудки.

— Кто это? Что хотел?

Машка с любопытством заглядывала мне в глаза.

— Это ее муж.

Она даже не стала спрашивать чей муж. Сразу все поняла.

— Ну давай я погуляю где-нибудь, пока вы будете говорить. Только в машину с ним не садись, мало ли что у него в голове. В пиццерии посидите.

— Опять?

— Да опять! Безопасность превыше всего.

— Хорошо. — не стала я спорить.

Панфилов объявился спустя пятнадцать минут. Машина притормозила возле входа в пиццерию и еще некоторое время из нее не решались выйти. Наконец он появился, я почему-то сразу поняла кто передо мной. Такая тоска в глазах, уставший вид, какой-то потерянный взгляд — просто так человека с таким взглядом не встретишь. Такие глаза только у человека, перенесшего горе.

— Алиса? — он тоже меня узнал. Может выяснил как я выгляжу, если уж раздобыл мой номер телефона.

— Да. А вы Виктор?

— Верно, — кивнул он.

Мы стояли друг напротив друга. Выглядели видимо так глупо от ситуации, сложившейся вокруг нас. Люди, которым изменяли и которых бросили. Зачем он приехал? Что он хотел этим сказать? Что мечтал понять?

— Я, наверное, зря приехал, — словно прочитал он мои мысли.

Я пожала плечами.

— Пойдёмте внутрь? — все-таки предложил Виктор после некоторого сомнения.

Кивнула, дождалась, когда он поравняется со мной и шагнула в зал кафе.

Есть, конечно, никто не стал, не та обстановка. Заказали кофе.

— Вы знали, что у них роман? — спросил с такой надеждой, будто хотел, чтобы я не знала.

— Да… давно. Но потом муж уверял, что они расстались.

— И вы знали… — вздохнул с таким видом, будто это было самое важное-знать. Да лучше бы я не знала.

— Один я не знал, — усмехнулся и с такой силой сжал чашку, что я подумала будто она вот-вот лопнет.

— А Ладу, Ладу вы знали?

— Нет, — снова покачала головой.

Мужчину мне было безумно жаль, но я до сих не понимала, что он хочет понять в нашем диалоге. Кстати, Панфилов оказался вполне приятным и симпатичным мужчиной. На вид лет тридцать пять, одет стильно, лицо гладковыбритое, ярко-голубые глаза смотрят на мир по-детски наивно. Наверное, именно эта наивность и не давала Ладе спокойно жить. Хотелось брутального мужчину?.. возможно. Такому Виктору нужна девушка нежная, светлая, домашняя. Этакая хозяюшка, не способная по выходным ублажать другого мужика. Чужого мужика.

Ладу я видела только на фотографии в отделении полиции. Ничего особенного. Брюнетка лет тридцати, с хорошей фигурой и обычным, совершенно не примечательным лицом. Наверное, если ее подкрасить-будет яркая девушка, а так… — увидишь и не запомнишь.

— Как думаете, почему они так с нами?

— Я не знаю, — ответила честно, отведя взгляд в сторону.

Панфилов вдруг принялся рассказывать мне про жену. Как они встретились и как поженились. Сколько раз в год ездили в отпуск и какой яркий был у них секс. Как сильно он обожал «свою девочку» и какой она была красивой.

Я слушала в пол-уха. Меня если честно мало интересовала эта женщина и не хотелось докопываться почему и как. Мне вообще все это дико надоело. У меня свои проблемы и слушать откровения этого взрослого мужчины было немного странно и даже дико.

Видимо Виктор заметил мое выражение лица.

Он вдруг замолчал, сжал кулаки и тут… тут он сорвался.

Слезы потекли по лицу, Виктор принялся нелепо и как-то даже глупо размазывать их по щекам вместе с соплями. Я немного ошарашено смотрела на этот бурное проявление чувств, протянула ему салфетки.

Внезапно мужчина перестал рыдать, зло заглянул мне прямо в глаза и сказал:

— Надеюсь, что она сдохла мучительно!

Сказал так, что я поверила. Поверила, что он и впрямь на это надеялся.

Вскочил со своего места и вылетел прочь из пиццерии.

Тут же ко мне подскочила Машка, которая сидела неподалеку за столиком и наблюдала за всем этим действом, вытаращив глаза.

— Это что сейчас было? Что за цирк?

— Ну почему цирк? У человека горе…

— Я понимаю, конечно, но у тебя вообще-то тоже. За кофе хоть заплатил?

— Да неважно… как бы дел не натворил.

— Не натворит, — ответила Машка.

Подумала и уже не так уверено продолжила:

— Наверное…