Глава 27

Апрель 2022 года

Рита с Ратмиром планировали свадьбу в конце апреля. Хотели в мае, но бабушка Таня, а за ней следом и Арина Сергеевна воспротивились.

– Кто в мае женится, тот потом всю жизнь мается, – ворчала бабушка Таня, наставляя Риту. – Оно вам надо?

– Ба, ну что за глупые суеверия! – возмущалась Рита.

– Суеверия не суеверия, а народная мудрость имеет место быть, – поддержала бабушку Таню Арина Сергеевна. – Береженого, как говорится, бог бережет.

– Вот-вот, если уж меня не слушаешь – я ведь что? тьма неученая, – так ты Арину послушай. Она женщина образованная, ерунды не посоветует, – гнула свое бабушка Таня.

– Устройте торжество в апреле, Рита, – похлопав ее по ладони, сказала Арина Сергеевна, – или в начале июня.

Июнь Рите нравился больше апреля – там наверняка будет уже совсем тепло, но тянуть и откладывать еще на два месяца ей не хотелось, а потому решили пожениться в апреле.

Рита и Ратмир как раз сидели в гостиной, обсуждали список гостей, продумывали последние детали, когда зазвонил ее мобильник. Рита взглянула на экран – незнакомый номер.

– Алло, – бросила она в трубку, бегая глазами по списку дел, которые предстояло сделать в оставшиеся перед свадьбой две недели. Рита услышала незнакомый голос, нахмурилась и вдруг севший голосом пробормотала. – Нет, это какая-то ошибка.

Ратмир поднял глаза на любимую и увидел ее наполнившийся ужасом взгляд.

– Кто там, Рита? – спросил он.

Рита убрала телефон от уха.

– Я ничего не понимаю. Тут… тут какой-то мужчина сказал, что… что Люда умерла, – на последнем слове голос Риты сорвался, и она всхлипнула, задыхаясь.

– Как это – Люда умерла? – ошарашенно переспросил Ратмир.

Он взял у Риты телефон – на том конце еще не отключились:

– Алло, вы кто? – бросил он в телефон и с ужасом выслушал ответ. Мужчина говорил не долго, но Ратмир быстро все понял, через две минуты повесив трубку.

Рита смотрела на него во все глаза.

– Это неправда, да? Это какая-то ошибка?

Ратмир покачал головой:

– Нет, малышка, не ошибка.

Рита вздрогнула, поднесла ладонь к лицу, зажала рот. Из глаз хлынули слезы.

– Нет, нет, этого не может быть.

– Тихо, тихо, Рита, – Ратмир обнял ее, прижав к себе. – Тихо, родная моя.

Через десять минут раздался звонок в дверь. На пороге стоял взъерошенный Руслан. По выражению его лица Ратмир понял, что ему тоже позвонили.

Руслан прошел в гостиную, увидел заплаканную Риту, которая поднялась ему навстречу.

– Я ничего не понимаю, Руслан, – она беспомощно переводила глаза с Ратмира на Руслана. – Как это – Люда умерла?

– Я сам ни черта не понимаю. Мне позвонил какой-то Порошин Сергей Ильич и сказал, что звонит, чтобы сообщить, что Людмилы Танких скончалась.

– Нам он сказал то же самое, – ответил Ратмир. – Сказал, что Маргарите нужно приехать в Нижний Новгород на оглашение посмертных распоряжений. Больше ничего не объяснил, когда, что и почему. Сказал, что на все вопросы ответит на месте.

– Какие посмертные распоряжения, – закричала Рита, запустив руки в волосы. – Я ничего не понимаю, ничего. Что происходит?

Она стала дико осматриваться по сторонам.

– Я сейчас Люде позвоню. Она все разъяснит, это, должно быть, какая-то глупая шутка.

Рита дрожащими пальцами пыталась открыть мобильник, вбив пин-код, но руки не слушались, глаза застилали слезы. Наконец-то справившись с телефоном, она судорожно пролистала адресную книгу, ища Людин номер.

– Она же мне звонила в феврале, поздравляла с днем рождения. Сказала, что обязательно приедет к нам на свадьбу, – Рита слушала автоматический голос в трубке, сообщавший, что телефон Люды выключен. – Отключен. Господи, что же это, а?

– Рита, Рита, успокойся, милая.

Но Рита успокоиться не могла и поверить не могла, что Люда умерла. С ней случилась настоящая истерика. Она кричала на Ратмира с Русланом, говоря, что они ее разыгрывают. Когда Ратмир попытался обнять ее, чтобы успокоить, Рита вырывалась из его рук, заливаясь слезами. Истерика перешла в панику, и Рита начала задыхаться, судорожно хватала ртом воздух. Руслан, не долго думая, позвонил Александру Андреевичу Сидоренко, который предложил либо вызвать Рите скорую, либо просто сделать укол успокоительного. Слава богу, в их домашней аптечке нашлись и одноразовые шприцы, и необходимое лекарство.

Успокоительное подействовало мгновенно, и Рита уснула. Ратмир отнес ее в спальню, укрыл одеялом. Хорошо, хоть Лизу на выходные забрали его родители к себе за город.

Тихонечко прикрыв дверь спальни, Ратмир спустился к брату. Хромота его прошла, ноги полностью восстановились. Как шутили врачи: теперь можно хоть марафон бежать, хоть спортивной ходьбой заниматься.

Руслан сидел в гостиной, бездумно уставившись в одну точку.

– Уснула? – спросил он, не поворачиваясь к брату.

– Да.

Ратмир прошел в столовую, где у них с Ритой был бар, и налил себе и Руслану изрядную порцию виски, передал стакан брату.

– Не чокаясь, – надтреснутым голосом сказал Руслан.

Они долго молчали, пытаясь хоть как-то осознать и переварить свалившиеся на них новости.

– Этот гад ведь ни черта не объяснил. Сказал только, что Люда умерла две недели назад.

– Две недели? – удивленно переспросил Ратмир. – Нам он ничего вообще не сказал, просто попросил Риту приехать в понедельник.

– А мне сказал. Две недели, как Люды нет.

– Ничего не пойму, почему же только сейчас позвонили?

– Этот Порошин, нотариус он, сказал, что так Люда распорядилась. И все. Больше ни черта не объяснил.

– От чего Людмила умерла, тоже не сказал?

– Нет, – покачал головой Руслан. – Сказал, что вся информация при личной встрече.

***

В Нижний вылетели рано утром в понедельник. Втроем: Руслан, Рита и Ратмир. Последний не хотел отпускать Риту одну. Все воскресенье она была на успокоительных, но вечером отказалась от них, сказав, что возьмет себя в руки. И ей это удалось – утро понедельника обошлось без слез.

Сразу из аэропорта отправились по адресу, который нотариус Порошин Сергей Ильич скинул Руслану в сообщении. Он их уже ждал.

Рассказ Порошина поверг всех троих в оцепенение. Сергей Ильич, пожилой мужчина с залысинами, протер выступивший на лбу пот клетчатым носовым платком, засунул его в карман пиджака и, нацепив очки в толстой оправе на мясистый нос, сказал.

– Людмилу я знал давно, с тех пор как она открыла свою ландшафтную фирму, я занимаюсь всеми юридическими вопросами. Ну и со своей бедой она тоже пришла ко мне…

В прошлом году, в мае, Людмиле диагностировали опухоль мозга. Тогда она была еще небольшая, но росла быстро. Требовалась операция. Однако новообразование находилось в том участке головного мозга, на котором оперировать было крайне сложно. Всего трое нейрохирургов в России могли взяться за такую сложную операцию, но ни один из них не давал гарантии, что операция пройдет успешно. Была пятидесятипроцентная вероятность, что Людмила умрет на операционном столе.

– Поначалу она вроде согласилась на операцию, – продолжал рассказ Сергей Ильич, – все-таки 50% – тоже шанс, какой-никакой. А без операции врачи давали ей год, максимум – полтора. Операцию назначили примерно на середину августа – дольше тянуть было нельзя. Но за несколько недель до операции…

Людмила узнала, что беременна. Врачи рожать ей категорически не советовали, уговаривали прервать беременность. Во-первых, потому что была вероятность того, что из-за изменения гормонального фона опухоль может начать вести себя более агрессивно и будет быстрее увеличиваться в размерах. Во-вторых, потому что, согласись Люда рожать, вряд ли она переживет роды. В-третьих, ни один врач не возьмется делать опасную операцию на головном мозге беременной женщине – плод не выживет. Однако перед Людой выбора как такового не стояло. Она посчитала, что уж лучше дать жизнь новому человеку, чем сохранить свои крошечные шансы хорошо перенести операцию.

Выбор Люда сделала и никому о нем не сказала, решив все пережить в одиночку: ни Руслану о своей болезни в июле, когда они виделись в последний раз, ни Рите – о том, что беременна и что скоро умрет. Теперь-то Рита понимала, почему в тот последний раз, когда она видела подругу, Люда была будто вся на иголках, будто ждала, чтобы они с Лизой поскорее уехали, будто хотела остаться одна. Тяжело было Люде сохранить все от Риты втайне, когда Рита была рядом, поэтому и в глаза ей не смотрела, поэтому и была какой-то отрешенной. В октябре беременность Люды еще не была заметна, а потому Рита ничего не могла заподозрить. Только позже, когда звонила Людмиле, звала в гости, а та все отказывалась и отказывалась, Рита обижалась. Они и раньше виделись нечасто, а в последний год, из-за несчастья, свалившегося на Люду, вообще, считай, не виделись. Люда избегала встреч. Ни на Новый год Люда не приехала в Москву, ни на Ритин день рождения. Только позвонила да на словах поздравила, пообещав приехать на свадьбу. На свадьбу! Ведь Люда знала, что не будет ее в живых в тот день, когда Рита планировала устроить торжество. Или до конца верила, что все обойдется? Надеялась на чудо? Вряд ли. Людмила всегда была рациональной, всю жизнь трезво смотрела на вещи. Вот поэтому и поступила так: все продумала заранее и никому, ни единой душе, ничего не сказала. Жила она одна. Считай, с юности была самостоятельной. И умереть решила одна, чтобы никто не жалел ее, не оплакивал ее, не хоронил ее.

– Людмила чуть-чуть не доносила ребенка до срока, – объяснял Сергей Ильич. – Последние два месяца опухоль стала агрессивной, значительно увеличилась в размерах. Люда большую часть времени проводила под присмотром врачей, в больнице. Боли испытывала страшные, но терпела ради младенца, чтобы здоровенький родился. Ни химиотерапию, ни сильнодействующие обезболивающие при беременности не рекомендуются. Да, вот так вот, – с безысходностью в голосе проговорил Сергей Ильич. – Роды прошли путем кесарева сечения на две недели раньше назначенного срока. Под общим наркозом.

После которого Людмила не проснулась. По лицу Риты катились тихие слезы. Ратмир крепко держал ее за руку. Ему самому хотелось выть. Он бросил взгляд на сидевшего рядом Руслана. Лицо брата было непроницаемо, но по сжатым челюстям и безвольно лежавшим на коленях рукам он понял, что Руслан в отчаянии.

– Почему нам не сообщили сразу, как Людмила умерла? – спросил Ратмир.

– Она не разрешила. Написала завещание и предсмертное распоряжение мне: сообщить вам о ее кончине только после того, как пройдут похороны, а точнее, через две недели. Вы не переживайте, все было организовано, как надо, я все устроил… Не хотела она, чтобы провожали ее в последний путь, распорядилась, чтобы никого не было.

В кабинете нотариуса повисла тяжелая пауза.

– Люда, Люда, – прошептала Рита. Слов у нее больше не было. Ни у кого не было.

Спустя несколько минут Ратмир, нахмурившись, спросил:

– Подождите, а кто отец Людиного ребенка и где сейчас малыш?

Руслан пристально посмотрел на нотариуса:

– Я отец.

Тот кивнул.

– Ты? – почти в один голос воскликнули Рита с Ратмиром.

– Иначе меня бы здесь не было, – провел рукой по волосам Руслан.

– Так и есть, – подтвердил Сергей Ильич. – Вы записаны в свидетельстве о рождении как отец. – Он прочистил горло и добавил: – Давайте перейдем к завещанию.

По завещанию Люда оставляла Рите в наследство свой бизнес. К тому же Рита назначалась опекуном Людиного сына, которого она попросила назвать Александром. Дом Людмила оставляла сыну. Распоряжаться недвижимостью имел право Руслан, но не мог дом продать, пока сын не вступи в права наследования после совершеннолетия. Руслан был официально установлен как отец ребенка. К завещанию прикладывались результаты анализа ДНК, сделанные сразу после рождения младенца и подтвердившие отцовство Руслана.

Он и без результатов ДНК знал, что он отец. Как только нотариус заикнулся про беременность Людмилы, Руслан догадался, почему его сюда пригласили. Быстренько подсчитав в уме, сколько прошло времени с их с Людой последней встречи, он понял, что ребенок его. Той ночью, в саду, в первый и единственный раз они с Людой не предохранялись. Руслан ехал в Нижний, думая просто попрощаться с ней, и уж точно не рассчитывал на секс, а потому даже не позаботился взять презервативы. Ну а потом Люда взяла его на понт. Все случилось слишком быстро. Уже позже, когда все закончилось, та ему сказала: «Не переживай, Русланчик, я принимаю противозачаточные». И он переживать не стал, даже в голову брать не стал. Знал, что, если Люда забеременеет, они смогут решить этот вопрос по-взрослому. А оказалось… Оказалось, что она все решила сама. Это, что же выходит? Он, Руслан Закаев, теперь отец?

– А где малыш? – вытирая слезы, наконец вымолвила Рита.

– Ребенок в больнице. Нет, вы не переживайте, малыш здоровенький, – улыбнулся Сергей Ильич, – крепыш, хоть в космос запускай. Людмила попросила так все организовать, чтобы ребенок оставался под присмотром медперсонала, пока отец его не заберет.

– И мы можем его увидеть? – хрипло спросил Руслан вдруг севшим голосом.

– Не только увидеть, но и забрать. Вы отец, Маргарита Савельева – опекун. Теперь вы за малыша отвечаете.

– Тогда, может быть, поедем в больницу? – предложил Ратмир.

– Да-да. Я только секретаря предупрежу, что уезжаю по делу Танких.

– А Люда ребенка на какую фамилию записала? – спросил Руслан, когда они выходили из офисного здания.

– На вашу, – улыбнулся Сергей Ильич. – Александр Русланович Закаев.

***

Александр Русланович Закаев огласил палату громким ревом, как только к нему пожаловали гости.

Медсестра передала кричащий сверток Рите, которая ловко взяла малыша и начала, еле сдерживая слезы, агукать с ним. Она бросила взгляд на испуганного Руслана и подошла к нему:

– Ну что ж, папочка, принимайте.

Рита протянула ему все еще орущего младенца.

– Я… я не могу, – шагнул назад Руслан. – Лучше ты.

– Брось, это всего лишь младенец. Он тебя не съест, – улыбнулся Ратмир.

– Да я не знаю, что с ним делать. Вдруг я ему нечаянно сломаю что-то. Вон он какой крошечный.

– Не такой уж и крошечный, – ответила Рита, перекладывая ребенка на руки Руслану. – Медсестра сказала, что его вес 3800. Богатырь.

Малыш, оказавшись в огромных руках Руслана, замолчал, начал всматриваться еще подслеповатыми глазами в маячившее перед ним лицо. Очень испуганное лицо. Руслан был в ужасе.

Ратмир не выдержал и рассмеялся.

– Да, братка. Вот ты и стал отцом.

Руслан боялся пошевелиться, только поднял изумленный взгляд на Ратмира, перевел на Риту и снова опустил на крошечный комочек у себя в руках. Сын. Его сын! Неужели правда?

Из больницы они ушли через час. Медсестра сказала, что они займутся выпиской, оформят все документы, как надо, а завтра утром Руслан сможет забрать ребенка.

Уже на выходе их догнал Сергей Ильич.

– Я вам забыл отдать кое-что, – полез он в свой портфель. – Вот. Людмила оставила вам письма. Написала их пару месяцев назад, когда боли ее еще не так мучили и она в состоянии была писать.

Он вручил одно письмо Рите и одно Руслану.

– А где Люду похоронили? – спросила Рита.

– Она не хотела, чтобы ее оплакивали, – попытался возразить Сергей Ильич.

– А мне плевать, – крикнула Рита. – Вы и так сделали все, как она просила. Не отнимайте у меня возможность хотя бы проститься с ней. Она мне была как сестра.

– И все же… – все еще мялся Сергей Ильич.

– Люде уже все равно, а Рите это нужно, поймите, – подойдя вплотную к нотариусу, сказал Ратмир твердо, но тихо, так, чтобы Рита не могла расслышать. – Если моя жена не сходит к Люде на кладбище, она ведь до конца жизни будет думать, что Люда жива и все это была злая шутка.

Сергей Ильич посмотрел на заплаканную Риту, из глаз которой были готовы снова выкатиться слезы, и сдался.

– Ну хорошо. Поезжайте на Бугровское кладбище, это на улице Пушкина, недалеко. Любому таксисту скажите, вас отвезут.

– А там как найти?

– От входа сразу налево и все время прямо до новых захоронений, там их немного. Быстро найдете.

На кладбище приехали, когда здесь уже никого не было, даже ворота были закрыты, но за бутылку водки и пару тысяч рублей сторож их пустил. Таксист за приличную мзду согласился подождать, чтобы не пришлось им потом ловить попутку.

Ратмир у кладбищенского сторожа уточнил, где им найти нужно могилку, и тот даже вызвался их проводить.

– Запомнил я ее. Сколько лет здесь, а таких похорон не припомню, – говорил мужчина, семеня впереди. – Вроде молодую девку хоронили, а никто на похороны не пришел. Только старик тот, что всем распоряжался, постоял, пока закапывали, и ушел. Странно как-то. А вы кто же, друзья?

– Друзья, – кивнул Ратмир.

– Вот пришли, тут она лежит. Уже все сделали: и оградку поставили и скамеечку вон, все как полагается.

– Спасибо, мы теперь тут сами… посидим, – попытался избавиться от словоохотливого сторожа Ратмир.

– Ага, только не засиживайтесь. Мне еще за вами запирать.

Мужчина, сгорблено пригнувшись, поспешил обратно. Не терпелось ему, видимо, откупорить презентованную бутылочку водки да приложиться к ней, как к святой воде.

Рита, Ратмир и Руслан – все разом опустились на скамейку. На могильном холмике были густо набросаны алые розы на длинных стеблях. Венков не было – Люда не хотела. В головах стоял крест с фотографией Люды. На ней она широко улыбалась, игриво смотря в камеру своим открытым взглядом, который так манил мужчин.

Рита судорожно вздохнула и привалилась к Ратмиру. Он обнял ее одной рукой, заставив положить голову ему на плечо, и начал гладить по волосам. Рита снова плакала.

Руслан поставил локти на колени, подпер сомкнутыми в замок руками подбородок, всматриваясь в Людину фотографию. Никто из них не проронил ни слова. Да и что могли они сказать? Ратмиру не верилось, что жизнерадостной бойкой Людмилы больше нет. А каково было поверить в это Руслану? А Рите?

Рита полезла в сумочку и достала конверт, который отдал ей нотариус. Она вытащила письмо и прочитала небольшую записку от подруги: «Не плачь, Ритка. Знаю, думаешь, что не должна я была вот так уходить, но не хотела я по-другому. Хотела, чтобы запомнила ты меня веселой и заводной, какой я была всю жизнь. Пусть я для тебя такой всегда и останусь.

Оставляю тебе свою фирму. Хочешь, продавай, а хочешь – становись полноправным директором. Хотя знаю, не продашь ее, не тот характер. Будет тебе хорошее подспорье, чтобы не зависеть от богатенького мужика. Но ведь от твоего Ратмира только дура хотела бы не зависеть? Береги его – он у тебя золотой. А фирма? Думаю, ты сможешь совместить жизнь в Москве с руководством компанией здесь, в Новгороде. Лизу поцелуй от меня горячо.

Помоги Руслану с Сашкой. Сама знаешь, какими беспомощными мужчины становятся перед крошечными детьми.

Не плачь, Ритка, и не злись на меня. Будь счастлива.

Твоя непутевая подруга Людмила».

На письмо весенней капелью гулко падали Ритины слезы.

***

Свое письмо от Людмилы Руслан прочитал, когда остался один. Они решили остановиться в отеле: ночевать в доме Люды не было никаких моральных сил. Там каждый сантиметр пространства напоминал бы о ней. Разошлись по номерам с тем, чтобы встретиться через час и отправиться ужинать. Руслан, как и Рита, был морально опустошен. Новости о смерти Людмилы ошарашили его еще тогда в субботу, когда ему позвонил нотариус. Но теперь, узнав, как и почему Людмила умерла, Руслан был повергнут в шок. У него в голове не укладывалась, как Людмила смогла так долго в одиночку все это выносить. Насколько же сильной была эта женщина, если решилась остаться один на один со своей бедой, оградив любимых людей, не желая, чтобы они переживали это вместе с ней.

Руслан сел на край кровати и дрожащей рукой развернул письмо, оставленное ему Людмилой.

«Руслан! Вот ты и стал отцом! Неожиданно, правда? Прости меня, не смогла я по-другому. Да и что бы это изменило? Надеюсь, ты не думаешь, что эту беременность я спланировала? Так получилось. Но я очень рада, что получилось именно так.

Тогда, летом, в нашу последнюю встречу, я еще думала, что, может быть, сделаю операцию, она пройдет успешно и все это забудется, как будто и не было. Ну а потом… Моя никчемная жизнь в обмен на жизнь новую. Надеюсь, и ты, и Рита поймете, что я сделала правильный выбор.

Вырасти Сашку настоящим мужиком. Слышишь? Ты сможешь, я знаю. Хотя сейчас наверняка даже на руки боишься его взять. (Ха! Ха!) Видишь, как хорошо я тебя изучила?

Знаю, что совершенно несправедливо вешаю на тебя такую ответственность, но ты сдюжишь, Русланчик, не бросишь Сашку. А Ритка наша тебе поможет. Я ее назначила официальным опекуном не потому, что в тебе сомневаюсь, нет… но мало ли, вдруг жене твоей, когда она появится, не захочется растить чужое дитя. Что тогда? А Рита никогда не бросит. Да и ты тоже. Я уверена.

Женись, Русланчик, только обязательно на хорошей девушке. Не на такой, как я. Слышишь? Знаю (Рита рассказала), что из-за меня вы с той девушкой расстались. Ну что ж… Не одна, так другая, правда? Где наша не пропадала? Только обязательно женись на хорошей, чтобы навсегда.

Я все думаю, встреться мы лет на пять раньше, что бы было? Может, и получилось бы все, а? Хотя кого мы обманываем, Руслан, может, и пожили бы вместе, но ведь живьем бы съели друг друга – слишком мы похожи.

Я рада, что все у нас с тобой было, Руслан, и ничего не было. Рада, что решилась Сашку родить. Я ни о чем не жалею. Видно, судьбе так было угодно. Жаль только, что не увижу, как сынишка первый раз улыбнется, сделает первые шажочки, как он вырастет. Но ты увидишь, за нас двоих посмотришь. И будешь счастлив, Руслан. За нас двоих счастлив! Обещай мне.

Прости и прощай.

Твоя Людмила»

Руслан закрыл глаза, пытаясь справиться с чувствами, пытаясь осмыслить, пытаясь понять.

В дверь тихонечко постучали, и вошла Рита. Она села рядом с ним на кровать, заметив письмо, которое Руслан сжимал в руке.

– Прочитал? – тихо спросила Рита.

– Прочитал, – кивнул Руслан, вытирая ладонью повлажневшие глаза.

– Завтра Сашу заберем, – сказала Рита.

Руслан кивнул.

– Надо няню будет нанять, я сам ничего не смогу, – признался он, опустив голову.

– Наймем, я помогу во всем, – пообещала Рита.

– Знаешь, – помолчав, сказал Руслан. – я не понимаю, что я должен чувствовать. Получается, что если бы тогда, летом, мы с Людой не переспали, она не была бы беременна и, может быть, сделала бы операцию и осталась жива. Если бы мы не переспали, Даша бы от меня не ушла, и, может быть, мы бы уже были женаты. Но если бы мы с Людой не переспали, то не было бы Сашки и я не стал бы отцом. – Руслан отчаянно всматривался в Ритины глаза, пытаясь найти в них ответ. – Я, черт возьми, совершенно не понимаю, что я должен сейчас испытывать, Рита? Я ни черта не понимаю, – надрывно прохрипел он.

Рита обняла Руслана, прижала его голову к своей груди.

– Ты справишься, Руслан, справишься. Мы обязательно справимся и будем счастливы, как просила Люда. За себя и за нее, понял?

Рита еще долго гладила Руслана по волосам, обнимала, как мать обнимает сына.

Позже, когда он успокоился, Рита спросила:

– Пойдем ужинать?

– Нет, я один побуду.

– Уверен?

– Да. Спасибо, Рита, спасибо за все, – благодарно кивнул ей Руслан.

Когда Рита вернулась к себе в номер, Ратмир сказал:

– Я все уладил с билетами. Завтра в 12:30 есть рейс.

– Хорошо, – устало кивнула Рита.

– Как он?

– Опустошен, но он справится, – пожала плечами она.

Ратмир обнял Риту, откинул за спину налипшие на лицо волосы.

– А ты как?

– Мне кажется, что у меня вот-вот остановится сердце, – призналась Рита, пряча лицо на груди Ратмира. – Не могу поверить, что Люды больше нет.

Он поцеловал ее в макушку.

– Рит, давай отменим свадьбу.

Рита отпрянула, удивленно уставившись на Ратмира.

– Я хочу, чтобы в день, когда ты станешь моей женой, ты была счастлива, – объяснил он. – Я хочу, чтобы этот день мы запомнили на всю жизнь. Давай отложим.

– Мы и так долго откладывали. Это не честно по отношению к тебе, – с сомнением в голосе проговорила Рита.

– Ждали столько и еще подождем. Подождем, пока ты оправишься, пока мой брат придет в себя. Я не хочу, чтобы на свадьбе нам было действительно горько. Перенесем на лето или осень, или когда ты поймешь, что можешь снова счастливо улыбаться.

Рита прижалась к Ратмиру.

– Я люблю тебя. Как же сильно я люблю тебя, милый.